Опасные последствия неумеренной любви к еде влияют не только на общественный порядок и спасение грешника, но и на физическое здоровье – вот это церковь отнюдь не игнорировала в своем стремлении спасти мирян от Гулы. Начиная с XIII века религиозные власти не на шутку озадачились тем, чтобы обратить внимание людей на степень серьезности физиологического риска чревоугодия для здоровья. По-настоящему хороший духовник должен был обязательно поинтересоваться о телесных недугах кающегося, которые вполне могли быть спровоцированы обжорством. «Умеренное потребление еды и питья необходимо по меньшей мере для заботы о собственном здоровье. Нередко люди страшно заболевают и даже уходят из жизни слишком рано в результате переедания и обжорства», – предостерегал брат Лоренс, духовный наставник сына Людовика Святого (1279). Дабы все больше настроить мирян против Гулы, духовенство подкрепляло свои слова благодушными списками недугов и болезней, вызванных чрезмерным употреблением еды и питья. Среди них можно было найти лихорадку, онемение, сонливость, помрачнение сознания, тошноту, рвоту и прочие расстройства пищеварения, а также эпилепсию, паралич, отеки и бесплодие. Хотя смерть не стучалась в двери чревоугодников буквально, эти недуги представляли для людей большую угрозу. «В действительности, – пишет итальянский доминиканец Иоанн из Сан-Джиминьяно, – тучные, заплывшие жиром тела несут огромный вред здоровью. Теряя свою природную выносливость, они предрасположены к самым страшным болезням» (начало XIV века). Что, если самый гнусный порок обжоры – преступление против собственного тела? Этот аргумент, вероятно, был более убедительным для верующих, чем монашеский идеал возвышения души через пост.

А что о подобном питании думали врачи? Средневековая медицина основывалась на понятиях баланса, умеренности и социальной неизменности, установленных для каждого человека индивидуально. Поэтому можно с уверенностью сказать, что между медицинским и церковным дискурсами присутствует несомненное родство. Чтобы сохранять здоровое тело для здорового духа, нужно есть не слишком много и не слишком мало – и что немаловажно, устраивать новый прием пищи только после того, как организм уже все переварил. Принцип «не слишком много и не слишком мало» напрямую зависит от возраста и пола пациента, его комплекции и темперамента, а также от его профессии, образа жизни и социального положения. Иоанн Толедский в труде «О сохранности здоровья» (De conservanda sanitate) пишет: «Чревоугодие сражает сильнее меча». Настроенная решительно враждебно по отношению к неконтролируемому поглощению пищи, средневековая медицина не возбраняла удовольствие от хорошей еды. Напротив, считалось, что удовольствие от вкуса еды помогает больным, беременным женщинам и меланхоликам[20] принимать пищу и облегчает пищеварение. Так, например, некоторые врачи, такие как Арно де Вильнев и Майно де Майнери, в лечебниках упоминали приправы, надеясь сделать блюда для больных более аппетитными и этим побороть проблему плохого аппетита. Особую популярность имела глава «Трактат о соусах» (Opusculum de Saporibus) книги «Здоровый режим» (Regimen sanitatis, XIII век) итальянского врача Майно де Майнери. Обладателям крепкого здоровья для профилактики советовали полагаться на свои вкусы, в результате чего они делали больший выбор в пользу своих предпочтений. Как писал врач XIII века Альдебрандин Сиенский, «…если тело человека само по себе здорово, вкусная пища во рту делает его еще здоровее». Это мнение уже встречалось в знаменитом «Календаре здоровья» (Tacuinum Sanitatis in medicinam), арабском медицинском трактате XII века. Будучи переведенным на латынь, а затем и на местные языки, «Календарь» оказал большое влияние на западные диетологические знания: то, что приятно на вкус, не вредит, а то, что повышает аппетит, то есть желание, – гарантирует здоровое питание.

Даже сладости заработали весьма благоприятную репутацию в медицине. Продаваемый аптекарями тростниковый сахар использовался в лечебных целях вплоть до XVII века. Предполагалось, что он улучшает пищеварение, поэтому его добавляли в самые разные соусы к мясу и овощам, придавая блюдам аристократии позднего Средневековья и эпохи Возрождения уникальный кисло-сладкий привкус. Аналогичным образом в светских кругах по окончании трапезы было принято подавать «десертные закуски», так называемые boutehors: сладкие угощения, орешки в сахаре и «комнатные пряности» (сахарные шарики со специями внутри). Что касается конфитюра, считалось, что это изделие обладает свойством «закрывать» желудок в конце трапезы и помогать лучшему пищеварению. Продолжая традиции аптекарских трактатов и antidotaria (сборников медицинских рецептов) Средневековья, знаменитый врач и астролог Нострадамус в сочинении «Превосходнейший и полезнейший трактат» (Excellent et Moult Utile Opuscule, 1555) делится секретами красоты и рецептами конфитюра. Приписывая лечебные свойства последнему, он не забыл упомянуть и вкусовые качества сладости. Придворный врач считал, что из айвы получается отличный конфитюр «с чудеснейшим вкусом, который можно использовать в двух целях – как успокоительное лекарство и приятный перекус в любое время».

Четырьмя столетиями ранее, в Италии, «Антидотарий» (Antidotarium, XII век) авторства Месуе Младшего, составленный под влиянием арабской медицины, уже предлагал пациентам electuria delectibilis (вкусные лекарства), включая айву, приготовленную в желе или сладкой пасте, сахарные и медовые конфеты, приправленные анисом, гвоздикой или мускусом, и рецепты конфитюра, для четырех из которых необходим тростниковый сахар. Действительно, согласно медицинской традиции, начало которой положил греческий врач Гален (ок. 131–201), то, что неприятно на вкус, обязательно вызовет бунт в желудке!