За дверью обнаружилось крохотное помещение, расположенное еще ниже уровня земли. Пол частично был засыпан мусором, сверху нависали бетонные плиты – так низко, что не позволяли встать в полный рост. Я посветила на стык между стеной и потолком. Кладка стены, грубая, каменная, была явно намного старее плит. Бетонный раствор, скреплявший камни, почти выветрился и большей частью осыпался. Щели же между стенами и плитой были аккуратно замазаны. Я поворошила ногой мусор – ботинок уперся в землю, в которой кое-где еще проглядывали обломки сгнившего настила.

Так и есть: плиты уложили здесь много позже, уже на остатки стен, а единственную дверь снабдили увесистым замком. Кто-то очень не хотел, чтобы внутрь попали посторонние.

– Куда дальше?

Луч моего фонаря обшаривал помещение, не находя и намека на второй выход.

– Сюда. – Тесла, пригибаясь, шагнул в середину комнаты и ковырнул носком ботинка хлам. – Здесь где-то должен быть люк. Подсвети.

Он протянул мне свой глок. Рукоятка оружия была горячей, будто его держали над огнем.

Подобрав кусок арматуры, Тесла начал разгребать обломки. Фонарь глока, зажатого в моей правой руке, бросал белый световой круг на пол под ногами. Вальтер в левой выцеливал вход.

Люк действительно нашелся. Под слоем мусора и прогнивших досок обнаружилась квадратная железная плита примерно в пару футов в поперечнике. Расчистив ее по периметру, Тесла потянул за ввинченное в центр кольцо.

Плита с чпоканьем вышла из земли, оглушительно заскрипев проржавевшими петлями, и отвалилась на кучу хлама. Луч фонаря заплясал по темному зеву, пахнуло плесенью и затхлой влагой.

Колодец, открывшийся под плитой, был затоплен. Почерневшая вода заполняла его до самого верха. Отблески света метались по маслянистой жиже. Вода казалась густой – черная, лениво перекатывающаяся в узком жерле. Облицовочный камень на стенках покрылся слизью.

– Дальше что?

Тесла присел возле колодца. Опустился на колени, нагнулся, вглядываясь в воду, – казалось, он вот-вот коснется лбом черной жижи. Свет не проникал в ее толщу, теряясь в верхних слоях.

– Если вода стоит здесь так долго, то отводящие тоннели либо забиты, либо тоже затоплены. – Он выпрямился. – На то, чтобы их расчистить, уйдет не один день.

Пауза повисла плохо натянутой струной. Блики на черной воде бросали на лицо моего спутника причудливые тени, подсвечивали ресницы и контур упрямо сжатых губ.

Носок ботинка ткнулся в слоистую от коррозии петлю на плите. Я опустила вальтер, и вокруг разом стало темнее.

Несколько дней. Расчищать какие-то ходы посреди брошенного мегаполиса точно не получится незаметно. За это время даже самый последний кретин сможет нас обнаружить, а Немой, при всей своей узколобости, все-таки чуть поумней.

Горло сдавило, будто на нем уже затянулась невидимая петля. Я сглотнула. На этот раз решать мне. Он просил довести – я выполнила задачу. Черт с ней, с возможной наградой – Тесла не спешит делиться даже информацией о том, что там, внизу, так с чего я взяла, что он поделится найденным?

Я искоса бросила на него взгляд. Он не смотрел на меня, глядя куда-то в сторону, в темноту. Прищуренные глаза казались совсем черными, словно в них плескалась та же стылая вода.

Не поделится. Да, он был заботлив и добр, но это еще ничего не значит. Многие заботливы и добры, пока на пути не поставлена точка. После этого каждый сам за себя.

Я крепче стиснула вальтер. В груди вдруг защемило, заныло, тонко-тонко, до звона в ушах, охватывая меня всю, – неслышимый стон словно исходил из самых костных пор, будто ныла и плакала каждая кость, каждая клеточка тела.

– У тебя есть пустая бутылка?

– Ч-что?..

Вопрос был настолько неожиданным, что я даже не сразу осознала его смысл. Негромкий голос Теслы выдернул меня из размышлений, мягко, но настойчиво возвращая к реальности.

– Пустая бутылка, – повторил мой спутник, расстегивая рубашку.

Я машинально нашарила в сумке тару, и тут до меня дошло:

– Ты собрался нырять?..

Тесла кивнул:

– Подержи, пожалуйста.

Ткань рубашки хранила его жар.

– Но у нас нет даже веревки… – Я растерянно посмотрела на черный колодец. – И там может быть футов двести…

– Не больше ста двадцати. – Тесла отщелкнул подствольник глока, смял бутылку, выпуская воздух. – Веревка не понадобится.

– Откуда ты знаешь?..

Включенный фонарь устроился внутри смятой емкости. Тесла плотно завинтил крышку.

– Подожди меня здесь.

Я смотрела, как он опускается в черную воду, как она покрывает его плечи. Фонарь тускло блестел сквозь пластик, будто пойманный в ловушку светлячок. На миг взгляд Теслы остановился на мне. В глазах плескалась отраженная чернота.

Он глубоко вдохнул, и вода скрыла его целиком.

Какое-то время я видела блик фонаря, пробивавшийся сквозь толщу, потом исчез и он. Эхо от всплеска еще металось, затихая, среди каменных стен, а поверхность воды уже сгладилась, снова застыв непроницаемой пленкой.

Я отступила на шаг, словно боясь, что колодец затянет и меня. Воздух вокруг будто сгустился, став плотно-холодным. Одежда Теслы в моей руке вдруг показалась смерзшейся. Я прижала к себе его вещи, пытаясь сохранить хотя бы каплю тепла.

Когда он вынырнет, ему нужно будет согреться. Вода в колодце выглядела ледяной. Умом я понимала, что это не так, что под бетонными плитами, обливаемыми солнцем по семь десятичных часов в день, ничто не останется ледяным, но все же не могла заставить себя прикоснуться к мерцающей пленке.

Стрелки на хрономере застыли. Большая, отмечающая часы, намертво приклеилась к своему месту, меньшая, минутная, прилипла к риске, разделяющей циферблат на десять частей. Десять частей, по десять минут в каждой. Рука с хрономером дрожала в свете моего фонаря.Если пройдет хотя бы две минуты… Хотя бы две…

Тонкая стрелка сползла на волосок. Луч подствольника замер на циферблате. Я закрыла глаза, прижимая к груди одежду Теслы, его вещи, пахнущие солью и железом. Время застыло пленкой на поверхности воды.

Громкий плеск ударил по ушам, прокатился по нервам, натянутым, будто леска. Я вздрогнула. Глаза еще торопились открыться, а руки уже сами перехватывали вальтер, и свободная ладонь тянулась к Тесле, помогая ему выбраться.

Он покачнулся, хватая ртом воздух. Мотнул головой на мой не заданный вопрос. Струи воды сбегали с его волос, змеились по груди, оставляя блеклые отметины.

– Дверь… – Он выдохнул, сплевывая жижу. – Нужно еще раз…

– Нет! – вырвалось у меня.

Тесла взял меня за плечи. Его босые ступни замерли на самом краю колодца, на осклизлых от влаги камнях. Уже привычным жестом он приподнял мой подбородок.

Я ждала чего-то вроде «я должен» или «это важно». Но он произнес – просто и спокойно:

– Я сейчас.

И снова нырнул, лишь мелькнула в свете фонаря его спина, исчерченная шрамами шрапнели, будто неведомыми письменами, которые мне только предстояло расшифровать.

И опять стрелка. Застывшая, словно нарисованная. Словно еще одна риска на циферблате – лишняя, ненужная. Не будь ее – и время растянулось бы в бесконечность, которой ему так не хватает…

Я сбросила сумку. Не отрывая взгляда от хрономера, аккуратно опустила на нее вещи Теслы. Скрипнула расстегиваемая молния на куртке.

Вода больше не плескалась, затянув колодец пленкой как зеркалом. Непроницаемая односторонняя пелена. Я сглотнула. Пленка выглядела так, будто намертво запечатала отверстие и не пропускает воздух. В груди вдруг сжалось, словно я уже была там, по ту сторону смертельной преграды. Путь в один конец…

Я мотнула головой.Дерьмо. Идиотские выдумки. Тесла выбрался оттуда и сделает это еще раз. Но, если он не вернется через минуту…

Я посветила в колодец, едва не окуная фонарь в жижу. Тьма неохотно расступилась, и сквозь толщу воды проглянула массивная колонна, опоясанная чем-то вроде ступеней. Ступени уводили в бездну.

Звякнув, упал на пол ремень. Если Тесла не вернется через минуту, я нырну следом.

Вода пугала. Беспросветная, густая, непроницаемая… Я коснулась ее рукой, и она вязко разошлась под моими пальцами, нехотя пропуская живое тепло.

Полминуты.

Я никогда в жизни не плавала и тем более не ныряла.

Ветровка. Ботинки.

Земля прохладно коснулась ступней.

Пятнадцать секунд.

Я отщелкнула подствольник. Вынула из сумки пустую бутылку.

Пять.

Стрелка качнулась.

И вместе с ней качнулась вода в колодце, пленка пошла рябью, разбиваемая изнутри. Я ухватилась за показавшуюся у борта ладонь, словно от нее зависела моя жизнь.

Впрочем, так оно и было.

Тесла с хрипом втянул воздух. По его лицу стекала вода, руки скользили на мокрых камнях. Я вцепилась в его запястье, упираясь босыми пятками в землю, потащила на себя. Мелькнуло и пропало видение: колючий битум, небо в серой копоти туч, графитовый силуэт на фоне размытых облаков…

Тесла перевалился через край колодца, сел на сырые камни. Отбросил со лба мокрые волосы, тяжело дыша. Его взгляд остановился на мне – я чувствовала, как он ощупывает меня, будто невидимые ладони проводят по моим голым ногам, по влажной от пота блузке, по ступням, перемазанным грязью… На его губах проскользнула улыбка.

– Ты хорошо плаваешь?

– Конечно, – не задумываясь, солгала я.

Улыбка исчезла.

– Там дверь. – Он свинтил крышку бутылки, достал и погасил подствольный фонарь. Измятая емкость с тихим стуком упала на землю. – Она заперта, но давление воды вогнуло ее. В щель можно пробраться – это не то чтобы просто…

– Но ты не стал.

– Нет, – качнул головой Тесла. С темных от влаги волос сорвались тяжелые капли. – Помещение затоплено, в этом нет смысла. Оно под водой уже очень давно.

– И все-таки дело не только в этом… – медленно проговорила я.

Он не стал спорить. Его глаза казались бездонными в скупом свете моего подствольника. Такими же бездонными, как проклятый колодец.

– Здесь нет никого, кто умел бы плавать, Ника.

В голове вдруг словно щелкнули зажигалкой.Плавать… Здесь нет никого… Здесь…

– В этих широтах, – уточнил Тесла, будто я произнесла последнее слово вслух.

– Ты знал, что я последую за тобой.

Он согласно наклонил голову. Мокрые волосы, упав, скрыли его лицо.

– И знал, что местные не умеют плавать…

Я говорила и говорила, будто разматывая некую нить, на конце которой надеялась обнаружить нечто важное. Но что именно и действительно ли оно там есть, я не могла сказать, пока не распущу весь клубок.

– Не умеют, потому что им негде учиться. Нет водоемов, не отравленных кислотой, кроме закрытых колодцев. Озера высохли, а вода в реках не успевает очиститься. Ты не вчера прибыл в наши края. Ты знал, куда нам идти. Знал про люк, знал глубину колодца. Что там, на дне? Что за запертой дверью?

Он промолчал. Набросил на плечи рубашку, вынул из кармана сигареты.

– Ты уже бывал здесь… – медленно протянула я. – И знаешь эти места… Зачем тогда тебе понадобился проводник?

Тесла затянулся. Выпустил горький дым, затянулся снова. Передал сигарету мне.

– Я не знаю этих мест, – наконец ответил он. – Я знаю, какими они были когда-то. И я не имею понятия ни об их обитателях, ни о том, что собой представляют эти земли сегодня. Я даже не знаю, верна ли моя карта.

– Когда-то? – Перед глазами встал срезанный замок. – За несколько лет здесь мало что поменялось.

Он поднял с земли чешуйку ржавчины, растер в пальцах.

– Ника… – В его голосе не было той еле уловимой извиняющейся нотки, которая звучала каждый раз, когда Тесла называл меня этим именем. – Там больше ничего ценного нет. – На протянутой руке блестела ржавая пыль. – Но, возможно, нам повезет в другом месте.

– В другом месте? О чем ты?

Тесла сцепил ладони, отжимая воду с промокших неизменных глов. Отер пальцы о рубашку, достал из рюкзака карту, развернул. На хрупкой бумаге остались влажные рыжеватые отпечатки.

– Смотри.

Его рука скользнула над листом – вверх, туда, где отчеркивал землю тонкий пунктир с полустертой надписью «Полярный круг», – и остановилась в нескольких дюймах от этой линии.Инувик, прочла я.

– Нам нужно сюда.

– Нам?

Я долго смотрела на карту. На разветвления рек, похожих на паутину. На чуть дрожащую полоску изоленты, коснувшуюся самого центра там, где должен был сидеть толстый злобный паук.

– Это самоубийство.

– Ты все еще можешь отказаться.

Я закрыла глаза. Могу. Забрать положенную плату и вернуться… куда?

– Ты выполнила свою часть сделки. Более чем. Я отдам положенный остаток и десять акумов сверху. Возьми их и уходи.

Негромкий голос Теслы проникал в самое сердце. Десять акумов. Это много, очень много. Что значит просто взять их? Не украсть, не обменять, не заработать – взять. Не приложив ни капли усилий. Я сжала веки так, что под ними вспыхнуло оранжевым. Представила, как запускаю руку в рюкзак Теслы и краду акумы – затаив дыхание, чтобы не разбудить владельца. Как приставляю ствол вальтера к его виску и жму на спуск… Я вздрогнула. Как веду его на север, минуя мутов, минуя шаманов и бензинщиков, в его заколдованный город, и получаю свою награду…

Говорят, раньше можно было менять ценности на воздух. Получать нечто ни за что. За слова, за видимость действий. Сегодня все не так. Чтобы что-то получить, придется что-то сделать. Спланировать, прокрасться, убить или рискнуть быть убитым. Сегодня все куда честнее. Ощутимая награда за ощутимый риск, и никак иначе. А взять… взять, просто взять, ничего не отдав взамен, ничем не заплатив, – невозможно…

В груди вдруг что-то оборвалось. Если наши дороги здесь разойдутся, мы больше не встретимся. Он не найдет меня никогда. Даже я не знаю, где буду завтра, а он – если вернется, конечно, – тем более не узнает. Если вернется…

– Но ты не возьмешь.

Я открыла глаза. Карта все так же лежала между нами, и палец Теслы касался точки в сердцевине нарисованной паутины. Черная изолента. Черный блестящий паук.

Тесла поднял на меня взгляд:

– Ты не обязана идти.

Жерло колодца поблескивало за его спиной. Минуту назад я была готова броситься в эту ловушку, сулившую мне верную гибель. А сейчас – с такой же готовностью выбираю дорогу на север, откуда еще никто не возвращался. Как зачарованная, слепо идущая на заклание. И дело не только в том, что я боюсь поворачивать назад.

Я не обязана была нырять и действительно не обязана идти. Проводнику нет резона рисковать жизнью ради заказчика.

Но не всегда нашими поступками руководит разум.

Я отбросила забытую дотлевшую сигарету.

– Если я пойду, то буду бесполезна. Я никогда не ходила так далеко на север. Никто не ходил.

– Значит, все будут одинаково бесполезны.

Тогда зачем, хотелось спросить мне. Но я понимала, что любой его ответ будет не тем, что нужно. Просто вежливой формулировкой, за которой ничего обоюдного нет, лишь собственные чаяния. А единственную правду я слишком боялась услышать.

– Мне нужно знать, что там, – вместо этого произнесла я. – Что там и что было здесь. Что такое важное, из-за чего ты пришел сюда снова, и откуда ты пришел. Я хочу знать, если дальше идеммы. Потому что я больше не твой проводник. Теперь ты будешь вести меня, и я должна знать, куда и почему.

Клубок был размотан, но конец нити терялся в непроглядной воде.

– Как долго заряжается аккумулятор?

– Зависит от емкости, обычно несколько дней, но при чем… – Я ответила машинально, едва ли осознав смысл вопроса. В груди поднялась волна злости, но вместе с тем опало напряжение – будто его вопрос разомкнул невидимую цепь.

– Несколько дней. – Тесла бережно свернул карту по сгибам. – А что, если это можно было бы сделать за пару часов?

Я повела плечом. Что, если бы Земля завертелась в другую сторону?

– Вы не строите электростанций. – Карта в руках Теслы превратилась в маленький четырехугольник.

– А как ты себе это представляешь? – Я села на землю и принялась натягивать брюки. – Большинство технологий утрачено. Но, даже если мы что-то сможем восстановить, у нас нет ни заводов для производства деталей, ни машин для добычи сырья. Вода в реках отравлена – она разъест плотины ГЭС, не пройдет и месяца. Открытые выработки угля превратятся в ядовитые отстойники, едва начнется дождь, а бурить штольни нам нечем. У нафтеров есть топливо, но все опять-таки упирается в металлы и оборудование. И даже если мы каким-то чудом запустим станцию, первый же тайфун оборвет все провода. А кислотный дождь попирует на их остатках и сожрет на закуску саму постройку. – Я застегнула пуговицу и подтянула ремень. – И ты точно не местный, иначе не стал бы обсасывать эту избитую тему.

Чужаков среди нас мало, но они все же встречаются. Приходят немногие – расстояния велики, а пустоши полны опасностей. Единицы ассимилируются и оседают, остальные идут дальше, и о них больше никто не слышит.

– И к тому же… – Я наконец-то подняла взгляд на Теслу. – Я все еще жду ответа.

– Это и есть ответ, – спокойно сказал он. – Ты спрашивала, что мы ищем… – В бездонных глазах блестел свет моего фонаря. – То, что решит все эти проблемы.

Я фыркнула:

– И как же?

– Есть технологии, – уклончиво ответил Тесла, – возможно, что-то сохранилось. Документация, установки…

– Артефакты прежних. – На смену злости пришло разочарование. Меньше всего мой спутник походил на авантюриста, но вот сейчас выяснилось, что мы охотимся за фантомом.

– С чего ты взял, что они будут работать?

– После катастрофы люди не перестали дышать. Есть воздух, есть земля под ногами. Этого достаточно.

– Достаточно, чтобы получать дармовую энергию? – усмехнулась я. – Брось. Если бы было так, мы давно бы купались в ней. А не грызли друг другу шеи за каждый акум.

Во рту вдруг стало горько. Вспомнились бесчисленные дни, наполненные жаждой и жадностью. Дороги, тропы, баны; сухие развертки пустошей, летящие навстречу ограждения… Я сплюнула.

– Это выдумки.

– Это принципы, Ника. Того, кто их открыл, считали гением.

– А, ну да. Человек, изменивший мир. Он что-то выдумал, а ты откопал его древнюю карту и…

– Нет.

– Нет?

– Нет. – Глаза Теслы, отражавшие луч подствольника, вдруг словно засветились изнутри. – Он сам мне ее дал.

Я подняла руки:

– Так, ладно. Кто-то что-то придумал, открыл, узнал… Не важно. У тебя есть старая карта, по которой якобы можно найти артефакты прежних.

– Сама по себе карта бесполезна, – заметил Тесла. – На ней нет обозначений.

– Это видно, – съязвила я.

– Возьми любую такую же – и ничего не найдешь. – Он коснулся лба. – Все здесь. Карта всего лишь помогает сориентироваться. Понять, где находились раньше нужные нам объекты.

– Ну хорошо. Этот твой великий человек узнал об артефактах, открыл принципы и вручил тебе карту, чтобы ты эти артефакты нашел. Что ж он сам в путь не отправился? Или гениям негоже?

Выражение лица Теслы едва уловимо изменилось.

– Он давно мертв.

– О! Прекрасно! – Я рассмеялась. – Мы отправимся к чертям на кулички, чтобы найти, возможно, не работающую или вообще не существующую хрень для покойника.

– Если мы найдем искомое, я заставлю это работать.

Но я не могла остановиться. Я смеялась и смеялась, и этот смех не прекращался, он словно исходил из самого нутра. Я хохотала, утирая слезы, и продолжала до тех пор, пока теплые руки не сжали, сильно и бережно, мои запястья.

Когда я вернулась в реальность, Тесла обнимал меня, баюкая, как ребенка. Мое лицо щипало от высохших слез, соленая корка покрывала губы. Я шевельнулась, и все кости отозвались глухой болью.

Тесла молча подал мне бутылку. Я глотнула воды, смачивая пересохшее горло.

– Извини.

– Ничего.

– Я… Это просто так странно.

Глупо. Нелепо. Идти вперед по карте покойника, чтобы не возвращаться назад, где покойником станешь ты сам.

Тесла улыбнулся – короткой, быстрогаснущей улыбкой, и на его лицо снова вернулось то выражение, которое я никак не могла понять. Досада и удивление.

– Почему ты не сказал сразу?

– Я надеялся, что наше путешествие окажется короче… – Он помолчал. – И ты не увязнешь в этом.

–Надеялся?

Я положила ладони ему на плечи и заглянула в глаза. Вода смыла грязь с его кожи, и в свете фонаря я отчетливо видела каждую ресницу, каждый крохотный росчерк сосуда на белках, каждую морщинку на упрямо нахмуренном лбу. Мои пальцы коснулись струны шрама – тонкой, коричневатой с краев и совсем белой в середине, и Тесла не отвел мою руку.

– Это было вечность назад.