В гостевом кабинете, где мы встречаемся с генералом, звучит смех.

– Ты правда у него спросил, где выучил чеченский? – и показывает на Горца – своего заместителя. Тот весело смотрит на меня. – Ты подумал, что он русский, Игорь?

Киваю головой.

– На самом деле у нас много чеченцев со светлыми волосами, сейчас… – генерал начинает что-то искать в телефоне. – Наверное, на другом. Я хотел показать тебе фотографию себя в детстве – у меня были очень светлые волосы. Где ты выучил чеченский? – шутит генерал.

Национальный вопрос – конёк генерала Алаудинова. Не все знают, но он является автором ряда научных работ по региональной и общенациональной идентичности. К тому же генерал никогда не устранялся от диалога с представителями русского национального движения, из-за чего время от времени различной степени недруги – от либералов и нацистов до украинского ЦИПсО – разгоняли скандалы.

– Скажем так, если говорить о национальности, давай спроси у меня, я мусульманин, я чеченец по национальности, кто для меня ментально ближе? Арабы? Турки?

– Я знаю ответ, Апти Аронович, это точно не турки, – смеюсь я.

– Для меня ментально ближе русские, с которыми мы уже столетиями, кто бы что ни говорил, что бы в нашей истории ни происходило, какие бы горькие моменты мы вместе ни переживали. Но давайте прямо говорить, ментально ближе, чем русские, для нас никого нет. Да, там на Кавказе есть родственные с нами, скажем, ингуши, мы с ними являемся в принципе одним народом. Но речь сейчас не об этом.

Генерал отстёгивает кобуру с пистолетом Glock и кладёт на массивный деревянный стол рядом с собой. На расстоянии вытянутой руки.

– Вот нет у нас за границей Российской Федерации ни одного народа, к которому мы могли бы тянуться больше, чем, скажем, к тем же русским. Или для русских, кто для вас ментально ближе? Те люди, которые имеют в паспортах запись «русский», уехали и обливают свою страну грязью? Те русские, которые у себя в паспорте имеют запись «русские» и на той стороне воюют против нас с вами? Конечно же, ближе мы, потому что мы все находимся в одном строю, в одном окопе, и мы вместе умираем, но делаем так, чтобы наша страна была независимой, чтобы мы были той могучей страной, тем государством, которое будет жить по принципам, ниспосланным нам Богом.

Вот если мы все дружно отодвинем всё, что было: где-то кто-то кого-то там поругал, кто-то на кого-то плохо посмотрел. Там воевали, была первая, вторая чеченская кампания. Это вопросы, которые мы должны забыть. Потому что сегодня мы с вами стоим перед выбором, будет ли Россия как государство, как идентичность, либо её не будет.

Генерал всегда с интересом относился к русскому национализму, исходя из того, что русские, как государствообразущий народ, должны остаться и в будущем в этом статусе. Еще в бытность начальником полиции Чеченской республики он организовывал встречи с лидерами русского национального движения. Я упоминал уже Дмитрия Дёмушкина – нашего общего приятеля. Дёмушкин в свое время возглавлял организацию «Славянский союз», потом движение «Русские». Так называемый «Русский марш» – тоже его рук дело.

Дима, изначально выходец из старейшей организации русских национал-патриотов РНЕ, не раз бывал в гостях у генерала в Чечне. Я помню ажиотаж, который вызвала фотография Дёмушкина из Грозного: «Как мог!», «Предал!», «Продался!»

Медаль, как известно, имеет и оборотную сторону. Критиковали не только Дёмушкина за «союз» с Апти Алаудиновым, но и самого генерала. Но ведь мы же знаем, кого не критикуют – того, кто ничего не делает. А это не в правилах генерала. Думаю, некоторые читатели и сейчас недоумённо поведут бровью, – для чего начальнику чеченской полиции, потом командиру самого интернационального подразделения российской армии – спецназа «Ахмат», понадобились такие сложносочинённые контакты.

Один из таких контактов недавно наделал много шума в медиапространстве. В начале этого года генерал пригласил на встречу одиозного комбата ДШРГ «Русич» Алексея Мильчакова, с позывным «Серб». Сам Апти считает, что в нашей стране есть разные категории людей, каждый себя называет как он считает нужным, и разговор с Сербом состоялся как раз на фоне его националистической позиции.

– «Я русский националист», он мне сразу заявляет. Говорю: «Подожди, если ты русский националист, который любит свою нацию и хочет, чтобы она была лучше, и мы вернулись к нашим исконным истокам, то для меня это хорошо. Наоборот, красавчики. Если ты русский националист, который говорит, что мы самые крутые, круче, чем остальные все, то тогда мы с тобой не друзья.»

В конечном итоге мы сошлись на том, что у нас есть общий враг, общие цели, общие задачи и общая страна, в которой мы являемся людьми, которые хотят, чтобы в нашей стране всё было хорошо. Поэтому мы будем делать весь максимум, чтобы никто не раскачал ни весь межнационал, ни межрегионал.

«Мы должны договориться со всеми, кто реально является патриотом страны» – это является принципом генерала.

В этом смысле он всегда видел потенциал в российском патриотическом движении, пытался больше понять, чего хотят русские национал-патриоты и как построить диалог для блага общего многоквартирного дома – России. Даже с такими людьми, как Мильчаков, Алаудинов пытается выстраивать нормальные рабочие отношения, чтобы направить пассионарную энергию в правильное русло и по максимуму объединить всех патриотов.

Надо сказать, что до генерала с русским патриотическим движением вообще практически никто не разговаривал. Больше того, если мы с вами посмотрим на ситуацию в начале девяностых, то увидим, что само по себе слово «русский» считалось чем-то постыдным или экстремистским.

Закрывали газету «День» писателя Проханова, на телевидении днём и ночью рассказывали, что русским быть стыдно. Что говорить, если министр иностранных дел Андрей Козырев говорил, что у России нет национальных интересов, а в правительстве сидели представители госдепа США, ЦРУ, которые напрямую управляли Россией.

Ещё тогда оказалось пророческим предсказание, что вначале обвинят во всем большевиков-коммунистов, изобьют и запретят их, а потом окажется, что большевики-коммунисты все русские – и тогда тут же возьмутся за русских. Именно этот процесс происходил на протяжении всех девяностых годов и кое-как закончился с избранием в президенты Владимира Владимировича Путина. По такому сценарию пошла потом Украина – наверное, все помнят, какие памятники снесли в первую очередь.

Ленину. Когда памятники закончились – начали убивать русских.

Перефразируя нашего Президента, можно сказать, что Апти Алаудинов – самый большой русский националист в хорошем смысле слова. Поэтому генерал подчёркивает, что и чеченцам называться русскими – не страшно, потому что русские сегодня слишком широкое понятие, чтобы его трактовать в духе нацистской идеологии по праву крови и рождения.

– Если выйти за пределы нашего государства, и ты, и я, и любой из нас, мы все являемся для людей, живущих за границами России, русскими. Если мы говорим о принципе, который мог бы нас надёжно объединить, «русское» – очень хороший фактор. Но если говорят об этом же факторе для того, чтобы разъединить, пролить кровь, именно на сатанистском чувстве, желании себя возвысить, то это и есть противное Богу, и в конечном итоге никогда не может привести к победе. То есть они не победят никогда.

Другими словами, русский национализм – это не та трактовка, которую используют нацисты, декларируя превосходство одного этноса над другим, но широкое многообразие при общей цели, которая может быть одна – счастье для всего многонационального единого народа. Таков парадокс русского национализма.

В этом смысле неудивительно, что в интернациональный спецназ «Ахмат» приходят люди не только разных национальностей или религий, но и люди с разными политическими убеждениями. Кто-то с левыми взглядами, но есть и представители национал-патриотической общественности. Так или иначе, каждый боец спецназа «Ахмат», в отличие от тех же не очень далёких комментаторов в социальных сетях, понимает на собственном жизненном опыте слова Ахмат-Хаджи Кадырова – наша сила в единстве.

И генерал поддерживает такое национальное, традиционное и религиозное многообразие. Во время одной из своих рабочих поездок к Аиду, блестящему командиру отряда, скрывающемуся под чёрной маской, на базе увидел совсем обыденную для «Ахмата» картину – таинство причастия, которое проводил православный священник. Казалось бы, в интернете ципсошники наперебой кричат о диком чеченском национализме в подразделении, о чуть ли не насильном обращении в ислам, а тут православный священник читает проповедь и причащает желающих.

Я вопросительно смотрю на своего товарища чеченца Ислама.

– Генерал сделал так, чтобы у всех была возможность исповедовать свою религию. Священники еженедельно приезжают в подразделения.

Кстати, Ислам – мусульманин – сфотографировался на память с отцом Сергием. Кадр у меня сохранился.

Получается, что интернационализм и есть тот самый здоровый национализм, который исторически и органично присущ нашему народу. И если мы сейчас будем говорить о национализме именно в подобной трактовке, то вызовы, которые стоят перед народом сегодня, нисколько не праздные, наоборот. Та же демография. Огромнейший демографический провал девяностых годов. С этим в абсолютно страшной форме столкнулась, кстати, и Чечня двадцать лет назад, когда республику только-только начали поднимать из руин.

Или в Ингушетии. Сегодня мало кто помнит, но в республике совершали теракты почти каждый день. Однажды меня пригласили в новую столицу на встречу с тогдашним президентом Юнус-Беком Баматгиреевичем Евкуровым. Меня тогда поразило: абсолютно новый город, новые дома, дворец, административные и жилые здания – абсолютно все построено в течение каких-то десяти лет. Не было города – появился город. Значит, все реально решить, но для этого нужна политическая воля.

– Я тебе честно скажу, наверное, по силе с Россией не может сравниться никто. По богатству с Россией не может сравниться никто. По духу с Россией не может сравниться никто. Если мы опять же вернемся все дружно к Богу, объединимся, каждый из нас с вами осознает свою персональную ответственность за то, что он делает – не так, что там воюют, ладно, пусть и воюют. Я тут что-то делаю, строю, сойдёт. Нет.

Когда каждый из нас осознает что-то, что мы должны сегодня сделать, – это кирпич, который мы закладываем на перспективу того, чтобы наша молодежь, наши дети, наши потомки осознанно благодарили нас за то, что мы сделали, в этом случае нам поможет Бог. Это очень важно.

Вот смотри, мы должны для себя чётко осознать такую картину – нет будущего у России, в которой русские и другие представители других национальностей не начнут рожать. Нет у нас будущего. Элементарно, чистая математика. Полтора миллиона чеченцев в республике живут. Пусть у нас в общей сложности будет три миллиона в России, даже если всех собрать вместе. Посчитай, сколько из этого количества можно сделать за пятьдесят-сто лет.

Но вот если брать основную массу нашего населения, если она не начнёт рожать, а продолжит вымирать, через эти пятьдесят-сто лет русские на этой территории будут меньшинством. Вы должны осознать это. «Нет, тяжело сейчас ребёнка поднимать…» – слышим мы. В доме содержать десять собак и пятнадцать кошек не тяжело, а ребёнка родить и его поднять тяжело. Это не для того, чтобы кого-то задеть. Но реально в нашей стране сегодня и все последние годы мы с вами знаем, что за ребёнка дают приличные субсидии.

Генерал, безусловно, прав. Вот они, настоящие «вопросы национализма», а не их замещение якобы проблемой «таджикских дворников». К сожалению, маргинальной части националистического движения трудно представить, что существующие проблемы, их разрешение находится в абсолютно иной плоскости. Легче всего придумать образ врага, как, к слову, на Украине и сделали. Теперь в любых трудностях прошлого и настоящего виноваты коммунист, русский и еврей.

И генерал Алаудинов, само собой. И спецназ «Ахмат», который пытаются укусить отдельные националисты.

Кому-то очень не нравится, что генерал чеченского происхождения разбирается в русских проблемах больше, чем «истинно арийские» телеграм-каналы. А якобы «чеченский „Ахмат“», который «ничего не делает», освободил больше 50 (пятидесяти!) населённых пунктов. Что там освободили храбрые воины с полуфашистскими наколками – мне, например, неизвестно. Пивной ларёк, может быть.

Если копнуть поглубже, то за таким незрелым взглядом на ситуацию кроется обычный инфантилизм и отказ от любой ответственности.

– Это не в обиду кому-то, – продолжает Апти, – но мы должны понять, что сегодня быть русским – это не просто так, вот я по паспорту русский, и всё, я вот крутой. Нет. Быть русским – это осознавать, какая на вас лежит ответственность. Вы являетесь государствообразующим народом. Основной стержень этого государства – это вы. И вот если взять вот эти города, которые выстроены силами всех национальностей, которые есть в нашем государстве, вы оттуда можете убрать любую национальность. Даже если убрать целый городок оттуда, вот эта вот таблица, схема, она будет стоять. Плохо ли, хорошо – второй вопрос. Но вы выдерните оттуда русских, и этот город рассыплется.

Генерал резким движением проводит рукой по столу, словно выбивая несущий элемент.

– И русские должны осознать это в первую очередь. И вместе должны дружно начать менять принципы воспитания молодежи в нашей стране. Наши дети не должны расти, озираясь на Запад, впитывать в себя их культуру. Зачем нам с вами нужна культура Запада? Её там вообще, в принципе, и нет. У нас есть своя культура, свои обычаи, свои традиции. Чем хуже обстоит с традициями русского народа, которые исконно у него были, тем привлекательнее выглядят традиции какого-то там француза или англичанина, или американца.

«Сегодня быть русским – это не просто так. Нет. Быть русским – это ответственность». Вот же!

Казалось бы, очевидная смысловая конструкция, но почему-то это нужно проговаривать снова и снова. И в отличие от тех, кто пытается расколоть Россию по национальному признаку, Апти Алаудинов сражается за этот самый русский мир, командуя одним из самых боеспособных соединений. Я не видел ни одного человека на фронте, кто мог бы сказать плохое про Алаудинова и «Ахмат», но очень много видел таких в интернете.

Под красивыми аватарками с медведями и витязями.

Вспоминаю музыканта Костю Кинчева, который пел, в том числе для националистов, песню «Небо славян», но в Донбасс с концертом так и не съездил. Наверное, там, на воюющем Донбассе, не те славяне живут. Не знаю. Поэтому, слушая генерала, я понимаю, что его тезисы не легковесные; это не слово ради слова, но глубокое понимание ситуации, через которую сейчас проходит наша страна. И русские, и чеченцы, и все другие народы.

– Когда мы начинаем разделяться, хотя бы на словах, говоря, что вот он там такой-то национальности, а этот такой-то, вот тут мы начинаем слабеть. И будущее наше, я тебе скажу, напрямую зависит от каждого из нас.

Я помню выражение лица одного журналиста с правыми взглядами, когда он узнал, что я уехал служить к Алаудинову в спецназ «Ахмат». «Лимон съел? Выплюнь!» – сказал я ему тогда. А ведь человек, казалось, образованный, имеет за плечами достойный профессиональный опыт. И всё же чего-то недостаёт. Образования? Нет. Воспитания? Да тоже нет. Я думаю, что это отголоски того нигилизма, который был привит в девяностые, когда доброе, разумное, вечное объявили – преступным, безумным и архаичным.

А вместо правильного национализма как симфонии всех наций предложили его моноэтническую версию, где русский определяется самим фактом рождения, строчкой в паспорте.

– Если кто-то говорит, что он больше русский, чем я, скажите мне, что вы сделали, чтобы получить право так сказать. Сотни тысяч людей, у которых в паспорте написано «русский», через Верхний Ларс на велосипедах укатили, сидят, поливают грязью свой народ. Это они русские, да? Или я – русский, который стоит здесь, умирает за них, защищая нашу общую Родину? Или вот ребята, которых вы сейчас увидели у меня в отряде, вот в спецназе «Ахмат», русские и другие национальности? Вопрос.

Генерал делает паузу.

– Русские… вот они, они в наших окопах. Это мы. Вместе с нашим народом. Это мы вместе русские. Если мы себе это правило сейчас не вобьём в голову, у нас нет будущего. Россию могут победить только через саму Россию изнутри. Самый главный фактор, который может сыграть на развал России, что за фактор? Межнациональный вопрос.

Когда кому-то надо, они находят много причин для того, чтобы раскачать межнационалку или межконфессионалку. Конечно, нашим врагам не нравится, что я каждый день говорю, что мусульмане и христиан – братья, нет ближе, чем эти две религии. Когда я говорю, что русские – это мы все вместе взятые, конечно, меня за это ненавидят наши враги. Конечно, им не хочется, чтобы мы объединялись.

Но вопрос: здравомыслящие люди, вы с нами или нет? Если здравомыслящие, все, кто является патриотом России, они скажут спасибо и они поддержат меня. А если этот человек заведомо враг России, ну а чему удивляться? У нас врагов России за нашими спинами пруд пруди, и они сидят во всех службах, во всех ведомствах, чему удивляться-то?

Нечему удивляться. Впрочем, я давно не удивляюсь. Даже попыткам генерала привести в чувства русских националистов.

С улицы слышен шум мотора. Мы спускаемся на заснеженное крыльцо. Снег кажется оранжевым из-за старого фонаря под бетонным карнизом. Протяжно воет пёс по кличке Борз, время от времени лязгая тяжёлыми кольцами цепи. Протягиваю руку генералу – он энергичным движением жмёт и садится в машину. «Счастливо», – прощается улыбкой генерал.

Думаю, он вспомнил о моем «остроумном вопросе» Горцу.