В Священном Коране, сура 3, аят 169, есть такие строки: «Никоим образом не считай мёртвыми тех, которые были убиты на пути Аллахa. Нет, они живы и получают удел у своего Господа». Потери есть всегда – даже, если ты находишься в таком подразделении, как спецназ «Ахмат», где не практикуются «мясные штурмы» и делается максимум для того, чтобы сохранить людей. Гибель на Священной войне есть кульминация пути героя.

И это единственный случай, когда можно ослушаться приказа генерала – «Вернуться с задачи живым и здоровым».

23 февраля, я хорошо запомнил этот день, генерал был особенно молчалив. На столе дымился жижиг-галнаш – традиционное чеченское блюдо из баранины. Но он не притронулся.

Повисла пауза.

– Шустрый погиб.

– Шустрый? – я приподнял брови. – Мы с ним говорили несколько дней назад.

– Да, – генерал задумался. – Воистину, мы все принадлежим Аллаху и к нему мы вернёмся.

С Зелимханом Батукаевым, он же Шустрый, мы познакомились в прошлом году: небольшого роста, с чёрной бородой, он, как говорится, кошмарил бандеровцев в Часов Яре, Бахмутском (Артёмовском) районе ДНР. Кошмарил эффективно – боевики, особенно «айдаровцы» (батальон «Айдар» запрещён в РФ), люто его ненавидели. Украинские СМИ регулярно объявляли Шустрого погибшим или попавшим в плен. Но нет. Шустрый, как чёрт из табакерки, снова выскакивал со своими штурмовиками на передовую.

Шустрый здесь, Шустрый там, Шустрый готовится к штурму Киева – так шутили. «А чего готовиться. Всегда готовы».

Почему-то вспоминаю Каир, его шумные улицы, старые плафоны фонарей, дым жареного мяса от огромных вертелов. Декабрь. В это время он особенно прекрасен. Нет изнуряющей жары, когда перемещение по городу строится по принципу от одного пункта охлаждения к следующему, а кальянные не напоминают придорожные заправки. Наоборот, декабрьская прохлада превращает столицу Египта в арабский Париж.

На перекрестке улиц Абдель Халика Тарвата и Талаат Харб-стрит пришло сообщение от командира отряда спецназа «Ахмат» Шустрого: «Как ты, где ты?»

Записываю видео: «Ас-саламу алейкум, братишка! Привет тебе из Масра. Аллаху акбар!» Камера переходит из фронтального режима, выхватывая центральную улицу египетской столицы – из человеческой реки, арабского ночного броуновского движения, тут и там поднимаются флаги Палестины. Это новогодняя ночь. Запись обрывается.

«Брат, – летит ответное видео, – привет всем нашим там, еду, до связи». На фоне зимняя чернота пролетающего пейзажа. Тогда не понял, куда он ехал, может в Грозный, или где-то по разбитым дорогам в направлении Часова Яра – Часика, как его называют бойцы. Но этот пролетающий чёрный пейзаж я тогда запомнил.

И синюю дымку от взрывающихся петард в ночном Каире.

– Рамзан Ахматович очень расстроился, – поделился генерал.

Каир исчез, с его мозаикой улиц, старыми плафонами и стрелами минаретов.

– Будем думать, как сохранить его отряд.

Потеря командира – всегда головная боль для командующего. Нужно не только найти ему подходящую по профессиональному уровню замену, но и сделать так, чтобы само подразделение не посыпалось, не растеклось по другим, не потеряло боевой дух. Далеко не каждого поставленного командира примут в коллективе: со старым они прошли огонь и воду, старый командир был – свой. Если это хороший командир, то он со всеми нёс тяготы и лишения фронтовых будней. Это сплачивает.

Спецназ «Ахмат» имеет свои надгробные камни, свою героическую Книгу Памяти. Каждый, кто погиб на пути Священной войны, безусловно, герой. И не важно, какой национальности, какой религии он был. Даже не важно, сколько времени он прослужил в рядах спецназа.

Я вам уже рассказывал о русском парне Афанасии из Мурманска, который был с нами несколько недель и погиб со словами «Нет Бога, кроме Единого Бога». И вот его имя – оно навсегда останется к Книге Памяти подразделения.

Как и останется имя чеченца Зелимхана Батукаева «Шустрого», казака Евгения Писаренко «Большого», русского Даниила Сухорукова «Карлсона» и грека Симоса Панагиотидиса – героев самого интернационального подразделения – спецназа «Ахмат».

Шустрый… Буквально вчера прослушивал его голосовые сообщения в смартфоне. «Письма мёртвого человека»… Надо сказать, у Зелимхана совсем непростая судьба. К началу специальной военной операции он находился в местах заключения. Оттуда пошел в ЧВК «Вагнер», отслужил контракт, уехал, вернулся добровольцем спецназа «Ахмат» обратно на фронт. Здесь, в спецназе, Шустрый полностью проявил себя сначала в качестве штурмовика, а потом и командира батальона в звании старшего лейтенанта. Под его командованием батальон размотал около тысячи человек личного состава ВСУ и взял в плен сто боевиков.

«Родина – это моё всё! Всё, что есть у меня – это моя Родина. Чеченская Республика – это маленький дом, которого круче, лучше нет нигде в этом мире. Россия – это большой дом, это страна. Чем ты можешь гордиться – это твоя страна», – так говорил Шустрый. Ещё говорил, что он русский офицер, подчёркивал это.

– Я скажу, Шустрый был, наверное, одним из самых преданных делу борьбы с этими сатанистами командиров, – генерал помолчал. – Он действительно не считался ни с личным временем, ни со здоровьем и делал всё для того, чтобы победить наших врагов. Я хочу отметить, что за время, когда Шустрый командовал данным отрядом, у этого отряда были самые серьёзные результаты.

Самое большое количество уничтоженных айдаровцев именно на батальоне Шустрого. Самое большое количество взятых пленных непосредственно на батальоне Шустрого. И Шустрый действительно делал своё дело, выполнял приказы без сна, без отдыха. Вот и в тот раз. Он трое суток подряд без сна пытался выполнить задачу, пока на рабочем месте у него не произошло кровоизлияние в мозг.

Хочу отметить, что Шустрый был абсолютно верующим человеком, без вредных привычек. Конечно, наши враги тогда были, да и сейчас счастливы от того, что Шустрый ушёл в мир иной. Ну, я скажу так: для меня, для нас всех Шустрый останется героем навсегда. И он, иншаллах, в Раю, потому что он ушёл из жизни, сражаясь на пути Всевышнего против мирового сатанизма и сатанистов, и войска даджаля-антихриста, – подытоживает генерал.

Он умер с рацией в руках, руководя своими штурмовиками.

Военный корреспондент RT Влад Адрица, который не раз документировал работу Шустрого в качестве командира, вспоминает, что, пройдя путь от штурмовика до командира батальона, Шустрый тонко чувствовал работу на каждом этапе действий, выбирая лучшие моменты для штурма вражеских позиций. Будь то система окопов на рельефных высотах Клещеевки, или корпусов детского лагеря в Часовом Яре, работа всегда была чётко выверенной. Он контролировал всё до мелочей, не уходил отдыхать, пока парням с третьего, четвёртого, пятого раза не доставят воду с коптера. Такой был человек.

«На счету его батальона больше ста пленных меньше чем за два года. Среди них айдаровцы, разведчики и спецы, подготовленные в странах НАТО. Каждый раз, когда я к нему приезжал, он говорил: „Влад, знаешь сколько у нас пленных уже?!“ И каждый раз называл всё большее и большее количество! И всё с видеоподтверждениями! Зелимхан каждый раз по военной этике предлагал вэсэушникам сдаться, транслируя: „Здесь мы вас уже победили, я предлагаю сохранить вам жизнь!“»

Работой Шустрого нельзя было не восхищаться! Когда я из раза в раз приезжал к нему, мне просто нужно было включить камеру – и получалось документирование подвигов наших ребят в реальном времени. Спрашиваю: «Ты хоть иногда спишь?» – «Если два-три часа посплю, уже хорошо. Когда спать, Влад? Ты же видишь, что происходит. После победы отдохнём».

Важные строчки для понимания. За мужество и отвагу, проявленные при исполнении войскового долга, Зелимхан Батукаев награждён: высшей государственной наградой ЧР, орденом имени Ахмата Кадырова, высшей наградой орденом «Ахмат-Спецназ», дважды награжден орденом Мужества и медалью «За отвагу».

Родственница Зелимхана Наталья Мусаева говорит: «Шустрый был настоящим патриотом, что и доказывал в ходе спецоперации неоднократно. Родственники с чувством грусти и уважения вспоминают его отношение к этому выбору. „Если не мы будем стоять за свою Родину, то кто? И как мы сможем смотреть в глаза своим детям, если будем трусами?“

Вопрос о том, участвовать ли в СВО, даже не возникал, потому что он сразу решил поехать на поле боя. Он всегда был таким. Помню, когда он был ещё совсем маленьким, в очередной раз, когда его наказали за баловство, он сказал мне: „Это всё, на что они способны? Они ещё не знают, на что способен я“».

Сам Шустрый о решении пойти на СВО говорил так: «С детства, кроме войны, ничего не видел. В первую очередь, не хотелось бы, чтобы наши дети это видели. Это первая причина. Вторая причина: мне кажется, красивее и круче моей республики нет ничего – вот чтобы туда не вернулось всё то, что было там».

Это на самом деле важные слова: жители Чеченской Республики, как и жители Донбасса, очень хорошо знают, какую цену нужно заплатить, чтобы не было войны. В этом есть определённый парадокс: чтобы не было войны – нужно воевать. Сегодня поколению, выросшему в спокойные нулевые годы, в тучные десятые, сложно понять эту необыкновенно простую аксиому. Поэтому у части населения СВО – это где-то там далеко, это не «их война».

Будто капризный инфантильный подросток, который кричит родителям: «Я не просил меня рожать», часть населения кричит Родине: «Я не просил за меня воевать». Правда в том, что война не разбирает – хотел ты чего-то или не хотел, просто пока одни освобождают один населённый пункт за другим в оккупированных киевским режимом областях, другие штурмуют пограничные пункты в Грузию и Армению, летят в «государство Израиль», где, кстати говоря, вполне поддерживают военную агрессию уже местных националистов.

Апти Алаудинов приводит точную аналогию с забором: одни спрыгнули на нашу сторону, встали в ряды войска Иисуса, с оружием или без, другие – на сторону врага. Неопределившихся больше нет – каждый выбрал свою сторону забора.

Возвращаясь к осмыслению войны… Старшее поколение помнит, что народ Советского Союза, переживший страшную войну с теми, старыми нацистами, всегда публично говорил о стремлении к миру. Все плакаты, фильмы, агитационные материалы были направлены на призыв к миру, но при этом молодому поколению объясняли, что такое страна и что защищать её нужно вне зависимости от хотелок.

Шустрому, выросшему в парадигме войны, это объяснять было не нужно.

– Они должны знать, – говорит генерал, – если родина встала перед каким-то выбором, – он не может просто так взять, всё бросить, убежать через Верхний Ларс и оттуда поливать свою страну и свой народ грязью. То есть хотим мы этого или нет, мы должны делать основной акцент именно на эту вот составляющую.

Оказавшись здесь, молодой человек должен быть уже готов изнутри. Для чего он пришёл? Что ему предстоит сделать? То есть самопожертвование, жертвенность каждого из воинов, она как раз и даёт победу нашему государству. То есть, если прямо сказать, мы же реально противостоим такому количеству государств, которые собрали всю свою мощь и воюют против России.

И на самом деле, наверное, если бы я сказал, что ни одно государство в мире не имеет такой силы духа, как Россия, для того, чтобы оно могло победить вот эту всю махину наших врагов, которые сегодня против нас воюют, я бы не сказал неправду. Это действительно так, потому что Россия – государство, хранимое Богом. И вот всегда в истории нашего государства, где-то на последнем этапе, когда уже все думали «всё, вот сейчас мы её уже добили», Россия изнутри получала такой импульс и ресурсы, что всегда выигрывала во всех войнах. Выигрывала вне зависимости от религии и деления на национальности. Именно спецназ «Ахмат», получается, берёт на себя сейчас функцию примера выполнения интернационального долга. Не из желания что-то кому-то доказать или с позиции высокомерия. Нет. Каждое слово, весь накопленный опыт, он оплачен кровью – русских, чеченцев, ингушей, бурятов, украинцев, белорусов и других народов, каждый из которых выбрал сознательный путь Священной войны.

Апти Аронович рассказал однажды такую историю:

– Я радуюсь, знаешь, чему? На территории Краснодарского края я остановился у одной кафешки. Подъехал русский парень, у него на заднем стекле написаны слова, которые сказал его товарищ ингуш, который погиб. «Магас» – позывной был у этого парня. Он погиб. А этот русский парень, он на стекло наклеил его фотографию и слова, которые он ему сказал: «Мы сожжём ещё этот Лондон, мой брат». Вот они слова, которые на этом стекле. В этих событиях для русского парня вот этот ингуш, получается, был брат, который погиб. И в память о нём он готов ездить вот с такой надписью. Точно такие события, на самом деле, у нас каждый день происходят.

Огромной утратой для семьи спецназа «Ахмат» стала гибель командира отряда Евгения Писаренко с позывным «Большой». Во время штурма Марьинки, 2 июля 2023 года, он под плотным огнём врага сумел вывести раненых наших парней, а после вернулся на передовую и продолжил бой с украинскими боевиками. Евгений пал смертью храбрых и вписал свое имя в список достойнейших защитников Отечества. Большой человек с большим сердцем.

Большой уже с момента начала войны вошёл в ряды спецназа «Ахмат» в статусе добровольца. Был назначен командиром отряда спецподразделения. До этого много лет отдал служению в ставропольском ОМОНе, ушёл в звании полковника. «В первую очередь я офицер, у меня долг – Родину защищать, – говорил Большой. – Мне обидно было смотреть, как умирают дети на Донбассе».

Евгений Писаренко – из семьи казаков. Дед – фронтовик, а отец – хуторской атаман, удостоенный двух медалей «За отвагу». Первую Валерий Алексеевич получил за службу в Афганистане, вторую уже в зоне СВО. Пример близких вдохновил Евгения связать жизнь со службой.

«Женю всегда называли Большой. И он действительно настоящий русский богатырь, – рассказывает настоятель храма Успения Божией Матери села Вревского священник Михаил Кузьменко. – Он богатырь физически и духовно, ведь он спасал ребят, вытаскивал раненых. Нет больше той любви, чем положить живот свой за други своя. Не в слове, а в деле это было продемонстрировано».

Снова важные строчки для понимания. За мужество и отвагу, проявленные при исполнении воинского долга, Евгений Писаренко награждён орденом Мужества, медалью «За заслуги перед Чеченской Республикой», медалями «За отвагу» и «За воинскую доблесть». Представлен к званию Героя России. Посмертно.

– В тот день, – вспоминает генерал, – на Марьинке шёл штурм позиций ВСУ. Была пулемётная точка, которую мы никак не могли погасить. И я ему поставил задачу: «Так, Жень, надо будет эту точку взять сегодня, значит, поработайте артиллерией, миномётами». Я сам на экране наблюдаю за всем, что происходит. Беспилотник висит над ним. Я эту картину сам вижу, сам с ним по рации разговариваю, корректирую его.

Их зашло десять человек, из них девять стали трёхсотыми. Женя остаётся один. Конечно, я не хочу, чтобы кто бы то ни было, чтобы его домашние эту картину увидели, которую видел я через монитор. Я ему говорю: «Большой, уходи».

В такой ситуации мы перестаем командовать, кричать, требовать что-то.

Он говорит: «Командир, даже если я умру, то умру с улыбкой на губах». Дословно. Он так по рации это говорит, ребята это всё слышат: «Ахмат – сила, Россия – мощь, Аллаху акбар».

Он так говорит, получается, и забегает в ту зону, где пулемётная точка, а слева вылезает боевик и его расстреливает, прямо на глазах у меня. Я эту картину вижу, мне очень тяжело её вспоминать. Он падает. Минут десять, наверное, я ему просто говорю: «Большой, я тебя очень прошу, шевельни рукой, ногой, что-нибудь сделай. От тебя в метре люк, заползи туда, сейчас по-любому я сам туда приду, но по-любому я тебя там не оставлю». Он лежит, не шевелится. Проходит где-то, наверное, минут десять, для меня это было очень долго. Он снимает с себя, получается, бронежилет, каску, поднимается и пытается добежать до этого люка, и противник его сбоку добивает.

Для меня время как остановилось, я на мгновение застыл.

Генерал вздыхает и смотрит перед собой.

– Я закричал на весь штаб и все замолчали. Такая пауза она длилась несколько минут, я взял себя в руки, взял рацию и сказал вытащите тело Большого как хотите так и вытащите. Одна группа, вторая группа, третья группа пытались зайти у них ничего не получилось – получили ранение, потому что шел обстрел. Противник понимал, что мы будем пытаться вынести его тело и он начал бить миномётами и артиллерией. Ребята не могли до него добраться. Прошел час, два, три. Это продолжалось как вечность.Тогда я взял рацию и в рацию прокричал «Шустрый-01». Шустрый мне ответил «На приёме, командир». Говорю, Шустрый, иди умри или вынеси тело Большого. Умри или вынеси. Шустрый сказал, есть, командир. Он взял ребят и пошёл вытаскивать тело Большого. И буквально через пару часов тело Большого было вынесено и сразу же отправлено в Ростов для того, чтобы после соответствующей процедуры его отправили домой.

Генерал останавливает рассказ.

Замечаю деталь: именно чеченец Шустрый, которого не станет через полтора года, проводил операцию эвакуации тела героически погибшего товарища. История замкнулась. Да, можно говорить, что это война, и то, что Шустрый со своими ребятами вытаскивал Большого – случайность, стечение обстоятельств, так вышло, наконец. Но там, где Бог, случайностей нет. А рассматривать СВО отдельно от Бога было бы большой ошибкой.

После того, как вытащили тело Большого и отправили его в Ростов, Апти Алаудинов позвонил отцу Большого, Валерию. Как признается сам генерал, ему было очень тяжело с ним говорить, он думал, что придется его успокаивать. А получилось так, что Валерий успокаивал его. Он спросил «Ароныч, ты мне скажи, что там. Я старый воин. Я всё приму спокойно. Ты мне скажи, что произошло».

Отец Большого все выслушал и сказал, что все мы должны когда-то умереть, что его сын был достойный воин, и что он рад, что он не убежал как трус, а принял достойно смерть.

– Он сперва спросил у меня, как это получилось, я ему рассказал, и вот были его слова. За что я уважал Валерия еще больше. И уважение к Большому тоже у меня, как говорится, хоть он и погиб, прибавилось в разы, потому что он был сыном вот такого отца и вот такой матери. Рядом был слышен плач матери Большого. Я попросил Валерия передать трубку матери, и я принес ей соболезнования. Я ей сказал, что ее сын был героем и настоящим мужчиной. Принес соболезнования и сказал, чтобы нам Бог дал терпение всем вместе, потому что это большая потеря как для них, так и для меня, – говорит генерал.

Буквально недавно, в апреле, в Луганской Народной Республике, на территории госпиталя спецназа «Ахмат» МО РФ, завершилось строительство сразу двух религиозных объектов – мечети имени Первого Президента ЧР, Героя России Ахмата-Хаджи Кадырова, а в непосредственной близости от неё – часовни имени великомученика Георгия Победоносца.

Под непосредственной близостью – я имею в виду вплотную.

К сожалению, на открытии не смог присутствовать помощник командира спецназа «Ахмат» по православному направлению Симос Панагиотидис. «Грек» – такой у него был позывной – погиб в холодном августе 2023-го. Человек, на самом деле, удивительный. С поразительной биографией.

Родился в жарком советском Ташкенте в 1973-м, уже в 1975-м вернулся с родителями в Грецию. Там он окончил школу и отучился в университете, где изучал макроэкономику и международные отношения. В 2006 году Симос Панагиотидис организовал благотворительную акцию в поддержку детей, переживших теракт в Беслане. Триста человек из числа пострадавших были отправлены на отдых в Грецию за счёт благотворительной помощи.

В 2011 году было создано Греческое отделение Императорского православного Палестинского общества, которое он возглавил. Возглавлял до того момента, когда пришлось прекратить деятельность общества из-за русофобского курса греческого правительства по отношению как к нашей стране, так и к нашей православной церкви. Симос переезжает в Россию.

Примечательно и то, как познакомились Симос Панагиотидис и Апти Аронович Алаудинов. В 2018 году, представитель Рамзана Кадырова в Санкт-Петербурге, рассказал генералу о том, что есть такой грек, который страшно ненавидит мусульман и делает все для того чтобы в каждом конфликте где бы он не происходил, различные ЧВК, которым он платил деньги, наносили максимально урон мусульманам. Генерал тогда сказал Исламу – «Твоя задача любыми путями привести его в Чечню, я должен с ним поговорить»Он привёз его в Чечню. Генерал встретил его у трапа самолета и сразу повез в ресторан, где к тому моменту уже был накрыт стол. Они поели и он у него спросил: – «Симос, у меня к тебе вопрос. Кого-то из твоих близких убили мусульмане?» Он сказал – нет. «Кто-то из твоих близких пострадал от мусульман?» «Нет». «Были ли у тебя какие-то проблемы с мусульманами в жизни?» Он сказал «нет».

Тогда Апти Алаудинов у него спросил «а за что ты так ненавидишь мусульман?»Симос удивленно посмотрел на генерала. Тот улыбнулся своей великолепной улыбкой и сказал «Я в курсе того, что ты ненавидишь мусульман и во всех конфликтах, где только можно, ты делаешь все для того, чтобы воевать против мусульман. И у меня вопрос, для чего ты это делаешь?»

Он молчал, глядя на него широко открытыми глазами.

– Хочешь, я тебе скажу, почему ты так ненавидишь мусульман?

– Да, – он продолжал удивленно смотреть на генерала.

– Симос, у вас у греков генетическая ненависть к туркам. И вы воспринимаете ислам через свою ненависть к туркам. Но ты для себя должен понять, что турки это национальность, а ислам это религия. И в религии Ислам самой почитаемой женщиной является Святая Дева Мария.

Он был очень удивлён.

Он спросил у генерала, так что: в религии Ислам Святая Дева Мария почитаема? Апти утвердительно качнул головой и рассказал, что в Священном Коране есть целая сура, посвященная Святой Деве Марии, которая называется Сура Аль Марьям. Симос вообще пришел в некий шок. Еще больше от того, что генерал рассказал, что мусульмане ждут пришествия Иисуса и собираются быть в его Войске.Ну не укладывалась это в голове грека. Он все больше и больше приходил в шок и в оцепенение. Он говорил – и это говорит Ислам так? Генерал отвечал, что да, это говорит Ислам. Тогда они проговорили очень долго.

– Я ему рассказал о той войне, которая грядет, о том, что мы в этой войне должны быть вместе, мусульмане и христиане, что это будет битва против войск антихриста-даджжаля. Это его удивляло все больше и больше. Но он уехал будучи очень сильно удивлённым. И с этого момента между нами происходил происходили постоянные беседы, и всегда, даже по телефону разговаривая, Симос называл меня только братом. И когда он услышал о том, что я ушел на СВО, через некоторое время он на меня вышел и спросил у меня: «Брат, это то, о чём мы с тобой говорили?», я ему сказал, да, это то, о чём мы с тобой говорили. Это именно та война, о которой шла речь.И вот у нас, как говорится, вот уже начались эти проявления, и эта война в конечном итоге, начавшая здесь, она должна привести к той большой войне, а мы уже начали воевать против войск антихриста-даджжаля. Тогда он мне сказал, «брат, я хочу приехать на войну, я возьму своих близких, своего сына, своих друзей и приеду. Я ему сказал, хорошо, давай приезжай», – вспоминает генерал.

Вот так у Апти Алаудинова появился помощник по православному крылу, который и завёл одного из первых священников, который пришёл на СВО. Симос начал приводить в «Ахмат» священников, которые начали общаться с ребятами, с русскими и представителями других национальностей, кто являлся христианами и с ними работать. Потом эти же священникиработали и с местным населением.

– Так и получилось, что вот наше знакомство именно на волне ненависти Симоса к мусульманам привело нас к такому братству, что он полностью поменял своё отношение к исламу, к мусульманам и уже говорил всегда, что мы являемся братьями и что эта встреча поменяла его полностью и вся его жизнь изменилась. Так и получилось, что мы начали вместе идти к нашей общей победе над войском антихриста-даджжаля. И, к сожалению, Симос погиб. Точно так же героически на передовой, осознанно зная, что он находится на Священной войне.Как вспоминает Апти Алаудинов, Симос как раз и был тем человеком, который первым вообще начал в «Ахмате» работу по линии РЭБ, первые установки по линии РЭБ именно он завёл и начал испытывать. Вообще, Симос делал большую работу для подразделения: он же первым начал печатать на 3d принтере сбросы на «мавики», делал очень многое для развития беспилотной авиации в «Ахмате».Параллельно он спросил у генерала, может ли он возглавить Императорское православное палестинское общество в четырех новых регионах. На что получил полное и безоговорочное согласия от командира.

Погиб наш славный грек непосредственно в Авдеевке, на Бахмутском направлении. Он поставил там установку РЭБ, которая не позволяла противнику долетать своими FPV дронами до ребят. Сам же Симос на тот момент находился в трубе, которая была под железнодорожной дорогой. Эта труба, была таким своеобразным тоннелем, в котором они развернули свой пункт управления. Противник, пытавшийся долго пробиться на этот участок, пошел на хитрость, он обошел наш РЭБ с другой стороны и со спины залетел в эту трубу. В результате этого налёта наш доблестный грек погиб.

Он максимально пытался оказать помощь. Что ни говори, не каждый, наверное, мужчина может сделать так, что соберёт своих самых близких людей, привезёт их на войну и будет с ними находиться на войне. Про таких людей, как Симос, будут писать книги, снимать фильмы, и о таких своих боевых товарищах будут вспоминать, если буду к тому времени жив и я, и те, кто останется. Потому что нам предстоят ещё парады Победы, нам ещё предстоит строить наш мир, который будет восстанавливаться на духовно-нравственных ценностях. И, понятное дело, нам предстоит великая работа. В начале, когда мы закладывали фундамент этой великой работы на Донбассе, у её истоков с нами плечом к плечу стоял наш брат Симос. И мы всегда будем об этом помнить.

Снова очень важные слова для понимания. За мужество и отвагу, проявленные при исполнении воинского долга, Симос Панагиотидис, награждён высокими государственными наградами.

«Грек оказался русским больше, чем многие русские», – думаю я.

За окном нашего пикапа ещё одна «дорога смерти» – с ржавыми останками техники: изрешеченные пулемётным огнем легковушки гражданских, огромные, с деревенский дом, бронированные машины – в одной россыпью золотые сферы снарядов от подствольного гранатомёта. Пикап уходит вправо, объезжая натовские подарки. Мне удивительно, как быстро техника становится ржавой. Вот, скажем, вы пользуетесь автомобилем, не ставите его в гараж на ночь, но утром у вас всё тот же автомобиль, а не ржавый искорёженный металлолом. На фронте, такое впечатление, с техникой происходит ровно то же, что с людьми, – она погибает. Просто и без затей.

Таких «дорог смерти» на фронте очень много. И каждый раз, проезжая мимо на массивном пикапе, задумываешься об этих всех парадоксах. Война и всё, что около неё, имеют свою логику, своё течение времени, с рождением и старением, своё понимание красоты, свою физику и, конечно, метафизику. Может быть, отчасти поэтому в войнах и рождаются принципы справедливого мира, по которым человек следует до рождения новых принципов – новой войны.

В этом измерении, созвучном тому, что описано в Писаниях, смерть повсюду, и одновременно её нет. У бойцов есть такая фраза: «Герои не умирают». Но разве это не парафраз коранического аята: «Никоим образом не считай мёртвыми тех, которые были убиты на пути Аллахa» или православного: «Смерти нет». При этом абсолютно каждый павший на этой Священной войне – большая утрата для всего подразделения спецназа «Ахмат» и лично генерала Апти Алаудинова.

Помню, как он переживал из-за гибели Шустрого. Большой потерей для него стала и гибель Даниила Сухорукова, молодого русского парня, командира группы БПЛА спецназа «Ахмат». Даня приехал на Донбасс в 2022 году и практически сразу записался в ополчение оператором беспилотника. Оттуда в спецназ «Ахмат», Херсон, Николаев, Рубежное, Северодонецк.

– До СВО Даня был студентом в МФЮА, – вспоминает его брат с позывным «Малыш», тоже боец спецназа «Ахмат». – Он отучился два курса, затем взял академический отпуск. Во время академического отпуска он прошёл срочную службу в армии, служил в военной полиции в Москве. Когда началась СВО, он решил пойти на фронт, потому что с детства был воспитан как патриот своей Родины. Я помню, его любимым сериалом был «Морские дьяволы», он пересматривал все серии и сезоны.

Решение пойти на СВО он принял самостоятельно и практически никому не сказал о том, что уходит.

Так начался его боевой путь – стремительный и даже авантюрный. Приведу подходящий пример, чтобы вы поняли, каким он парнем был. Перед штурмом Лисичанска «Карлсон» – такой позывной был у Даниила – пропал на два дня, а потом, на той стороне, неожиданно взлетели на воздух склады с боеприпасами. Получается, он, проникнув в лесополки у города, обнаружил склады и скорректировал батарею «Солнцепёка», что значительно помогло в операции по освобождению крупного республиканского города.

В Лисичанске его представили к первому ордену Мужества.

Затем были бои под Купянском, Красным Лиманом. И когда у «Карлсона» закончился контракт, его прямо с позиций забрали к генералу в «Ахмат». Эту историю любят рассказывать его сослуживцы. Переодели, дали отоспаться и отправили дежурить ночью в наблюдательный пункт на крыше дома. В этот момент Апти Алаудинов зашёл в подразделение и сразу спросил: «Где Карлсон?» – «На крыше», – ответили ребята. Повисло молчание, и все расхохотались.

Вот с этого начался его новый боевой путь в подразделении спецназ) «Ахмат».

Помню последнее видео, которое он выложил у себя в телеграм-канале. На кадрах генерал Алаудинов отстреливает из автомата внезапно появившиеся украинские птички. Бахмутское направление. По ту сторону камеры – Даниил.

– Мы с Карлсоном вдвоем поехали, получается, в направлении Клещеевки, потому что командующий тогда 3-м армейским корпусом, доказывал нам, что там находится его подразделение. Я его убеждал в том, что это не так, что он обманывает. Но он говорил, нет, там мои ребята. Ну мы с Карлсоном сели вдвоем на багги и попёрлись.Получилось так, что они заехали на 800 метров вглубь позиции противника. Противник, когда увидел, что на багги туда примчались, начал по ним стрелять из всего, что у него есть. Генерал и Карлсон сумели выскочить к подбитому танку, спрятали свой багги в кустах, но боевики всё пытались ударить с артиллерии под корректировку дрона.

Как раз вышеупомянутом ролике Апти Алаудинов пытается сбить этот дрон для того, чтобы он перестал корректировать артиллерию.

– Я по нему начал стрелять, он прятался за дерево, один прилет, второй прилет и это все прилетало прямо рядом с нами. Потом у дрона, видимо, садилась батарейка и он уже ушел. После чего мы с Данилой сели на багги и умчались. Оттуда забрав раненого бойца, который там находился, и уехали вниз к Отрадовке.

И уже на второе утро Даня написал мне СМС, в который он сказал, что он, Даня, никогда не мог представить себе, что командир может быть такой, что за таким командиром он готов идти куда угодно, и что до конца своих дней он всегда будет рядом, где бы я ни находился и со мной дойдет до конца этой войны. А получилось, что он погиб буквально через пару дней после этой нашей поездки.

26 июля 2023 года Карлсон погиб.

«Он погиб вместе со своим заместителем Фокусом на боевом задании. Они, как обычно, работали на дронах. Ночью выехали на задание, а на утро мне сообщили о том, что Карлсон погиб от осколочных ранений, предположительно от кассетных боеприпасов. Карлсон погиб на месте, а Фокус скончался через неделю в госпитале», – вспоминал брат.

Генерал тогда напишет в телеграм-канале: «Покойся с миром, мой дорогой младший брат Даниил Сухоруков (Карлсон). БЫТЬ ГЕРОЕМ – ЖИТЬ ВЕЧНО. Спасибо родителям, вырастившим этого Героя. Достойный сын русского народа, из-за него одного нужно уважать этот народ, из которого он вышел. Мои соболезнования всем близким, я скорблю вместе с вами. Мы вдвоем могли поехать в любое рисковое путешествие, и он был верен долгу и надежен во всем. АХМАТ – СИЛА, РОССИЯ – МОЩЬ, АЛЛАХ ВЕЛИК!»

За мужество и отвагу, проявленные при исполнении воинского долга, Даниил Сухоруков награждён: тремя орденами Мужества (третий посмертно), медалью «За отвагу», орденом Луганской Народной Республики «За службу и храбрость» II степени, знаком Мужества Парламента ДНР, орденом Чеченской республики «За отвагу», медалью «За заслуги перед Чеченской Республикой», шестью боевыми медалями, наградным оружием.

Даниил, Зелимхан, Евгений, Симос, другие прошедшие свой путь от начала до конца, дважды герои. Первый раз героем становишься, когда внутри себя принимаешь решение ехать, оставляешь близких, друзей, семью и отправляешься на войну. Каждый человек найдёт миллион причин, чтобы этого не сделать. Когда отправившийся преодолевает этот миллион, оставляет его там же, где оставил всё самое дорогое, он впервые становится героем. Он определяет свой путь.

Второй раз, когда погибает на пути Священной войны. И вот этот заключительный, бесповоротный шаг делает его героизм бессмертным. Его уже никому не оспорить, кроме Всевышнего.

– Я скажу так, Россия – это страна героев… – генерал делает паузу. – Действительно, страна героев. Героями становятся не по национальному признаку. Не зависит, кто ты по национальности, не зависит, кто ты по вероисповеданию, зависит от того, какое молоко тебе давала мать, как тебя растил отец, что он рассказывал всю твою молодость. Ведь то, что делают наши бойцы, это действительно массовый героизм. Ребята отдают, получается, свои жизни, не дрогнув, отдают свои жизни, зная, что они воюют на Священной войне. Ибо получилось так, что я смог им объяснить, что они реально на Священной войне. И на этой войне мы плечом к плечу стоим с представителями всех национальностей и религий.

Скоро будет светать. На улице синяя дымка, точно такая же, как была в новогоднюю ночь в Каире. На углу казармы кто-то курит и тихо разговаривает. Пытаюсь разглядеть очертание и не получается. Может быть, оттуда услышу знакомое: «Как ты, где ты, братишка?»