(машинный перевод с русского)

Вы когда-нибудь видели свое отражение?

Я просиживаю перед зеркалом часами. Смотрю и удивляюсь. Разглядываю свое лицо так и эдак, пытаясь понять, что оно значит. А лицо в ответ таращится громадными карими глазами, словно тоже знает меня и хочет со мной заговорить.

Для чего я рождена на свет?

Не ведаю.

Тысячи раз в день я спрашиваю об этом мое лицо и не нахожу ответа.

Когда в комнату заглядывают моя горничная Гниточка или лакей Якуб, они думают, что я глупенькая.

А я вовсе не глупенькая!

Иногда я падаю на диван и зарываюсь головой в подушки. Но даже тогда я не понимаю, для чего рождена на свет.

Мне семнадцать.

Ах, неужто когда-нибудь мне будет семьдесят семь?

Неужели придет время, когда мне будет ровно шестьдесят семь? Или шестьдесят семь ровно? Ах!

Ровно шестьдесят семь или шестьдесят семь ровно означают, что наступит время, когда мне стукнет восемьдесят семь?

О, если б знать!

Иногда среди ночи я вскакиваю и спрашиваю себя, будет ли мне когда-нибудь восемьдесят семь.

На следующий день

Сегодня на прогулке миновала цветок. Он рос на лужайке у реки.

Дремал, покачиваясь на длинном стебле.

Я знаю его имя. Его зовут Чепушка. Люблю красивые имена.

Склонившись над цветком, я спросила, суждено ли моему сердцу познать истинную любовь. Цветок ответил, что суждено.

На обратном пути я прошла мимо лука.

Лук лежал посреди дороги.

Кто-то наступил на него, безжалостно раздавив стебель. О, как он страдал! Я прижала лук к груди. Ту ночь он провел на моей подушке.

Еще один день

Мое сердце жаждет любви! Ну почему я не могу никого полюбить?

Я пыталась, но тщетно. Мой батюшка Иван Иванович большой и добрый, но я не могу полюбить его. Матушка Катюша Катюшевич большая, как батюшка, но полюбить ее выше моих сил. Есть еще брат Дмитрий Дмитриевич, но и его я никогда не полюблю.

Не влюблена я и в Алексиса Алексисовича. А меня отдают ему в жены! Уже назначен день свадьбы. Через месяц. Один месяц. Тридцать дней.

Почему я не могу полюбить Алексиса? Он высокий и сильный. Он военный. Служит в гвардии царя Николая Романова, но, увы, я не в силах его полюбить.

Еще один следующий день

О, как они подавляют меня, как сдерживают мои порывы! Они – это Иван Иванович, батюшка и матушка (вылетело из головы ее имя) и остальные.

Я задыхаюсь.

Они никогда не позволят мне.

Всякий раз, когда я близка к самоубийству, они удерживают меня.

Прошлой ночью я снова пыталась свести счеты с жизнью.

Я поставила склянку с серной кислотой у кровати.

Наутро она стояла там же.

Яд не убил меня.

Они запрещают мне утопиться.

Но почему?

О, откуда мне знать! Тщетно вопрошала я воздух, тщетно взывала к деревьям. Ну почему, почему мне нельзя утопиться? Они не понимали, почему бы мне не утопиться.

О, как я жажду свободы! Хочу быть свободной, свободной как птица, как самые юные птенчики!

Я смотрю, как кружатся листья, и хочу стать листиком.

А они заставляют меня есть!

Вообразите, вчера я съела банан! Фу, гадость!

Следующий день

Сегодня на прогулке нашла капусту.

Капуста лежала в углу забора. Жестокие шалуны забросали ее камнями.

Когда я подняла ее, капуста была мертва.

Рядом с капустой лежало яйцо, мертвее мертвого.

О, как я рыдала…

Этим утром

О, как бьется сердце! Сегодня мимо прошел он. Прошел мимо! Мимо! Прошел!

Из окна я видела, как он открыл калитку и вышел на лужайку, на берег, где растет мой Чепушка.

О, как он хорош собой! Не такой высокий, как Алексис, вовсе нет! Коротенький, кругленький и пухленький – словно прекрасный кочанчик капусты, почивший на прошлой неделе.

На нем был бархатный пиджак, в руке – складной стул, а за спиной – мольберт. Изо рта у него торчала кривая трубка с длинным чубуком, лицо было совсем не такое красное и грубое, как у Алексиса, а мягкое и доброе. Его улыбка сияла, словно лунный свет на оконной раме.

Люблю ли его я? Не знаю, еще не знаю. Любовь – нежное растеньице, нельзя подгонять его рост.

Когда он поравнялся с окном, я высунулась наружу и бросила вниз розовый бутон.

Он не заметил.

Тогда я бросила в него кусок мыла, потом зубную щетку, но не попала – и он прошел мимо.

Следующим утром

Любовь вошла в мою жизнь и наполнила ее. Я снова его видела. Я разговаривала с ним. Он сидел на берегу реки. Он прекрасен. Какой сильный! Каким хрупким кажется под ним складной стульчик!

Перед ним стоял мольберт. Он рисовал. Я первая с ним заговорила.

Теперь я знаю его имя.

Его имя – о, как бьется сердце, когда я пытаюсь его написать, нет, я не в силах, лучше прошепчу. Отто Дринкельшпиль!

Разве оно не чудесное? Ах!

Он рисовал на холсте. Дивные цвета, алые, золотые и белые мазки, переливаясь, расходились в разные стороны.

Изумленно вглядываясь в картину, я воскликнула:

– Что это? Небесное дитя?

– Нет, – отвечал он, – это корова.

Я взглянула на мольберт второй раз – и точно, корова!

Тогда я посмотрела ему прямо в глаза и прошептала:

– Пусть это будет нашим секретом.

Теперь я знаю, что люблю его.

Неделю спустя

Каждое утро я прихожу на лужайку у реки, чтобы увидеть Отто.

Мой ангел рисует, а я сижу рядом, обхватив колени руками. Я уже рассказала ему все свои мысли, все, что я прочла, все, что знаю и чувствую и чего не чувствую.

Он слушает рассеянно. Я уже люблю эту его задумчивость, означающую глубокую работу мысли. Но временами мне кажется, он совсем, совсем меня не слушает.

Слияние наших душ совершенно.

Мы можем обмениваться мыслями.

Отто – мой учитель, я – его верная последовательница.

Вчера я спросила его, кто из философов: Гегель, Шлегель или Врегель – рисует истинную картину мира.

Он ответил, что понятия не имеет. О, мой Отто!

Сегодня

Отто задел меня! Он меня коснулся!

От одного воспоминания мурашки по коже!

Я стояла рядом с ним на берегу, мы разговаривали, и вдруг ручка моего зонтика задела пуговицу его жилета.

Меня так и бросило в жар!

Завтра познакомлю Отто с батюшкой.

Всю ночь думала только о том, что мой ангел меня коснулся.

Следующий день

Отто задел батюшку! Батюшка вне себя. Не понимаю, что это значит.

Я привела Отто домой. Он разговаривал с моим отцом Иваном Ивановичем. Они мирно просидели весь вечер. А теперь батюшка гневается. Что-то кричит про карман и про десять рублей. Отто задел его карман?

Как можно на такое сердиться?

Моему ангелу отказали от дома, и теперь мы можем видеться только на лужайке у реки.

Два дня спустя

Сегодня Отто захотел, чтобы я подарила ему что-нибудь на память.

Я предложила свою шляпную булавку. Он отказался. Вместо булавки он взял бриллиантовую пряжку с пояса.

Я сразу поняла, что это означает.

Я для него все равно что бриллиант пред прочими драгоценностями.

Этим утром

Вчера Отто снова просил меня подарить ему что-нибудь на память. Я достала из кошелька золотой рубль и велела ему разломить монету на две части.

Мой ангел отказался. Я прочла его мысли. Отто решил, что подобное насилие осквернит нашу любовь.

Он сохранит мой дар нерушимым, как наши чувства.

О, что за сладкая мысль!

Отто стал так рассеян, ему приходится думать обо всем на свете.

Сегодня он спросил, есть ли у меня еще золотые монеты.

На следующий день

Сегодня принесла моему ангелу второй золотой рубль.

Когда он увидел рубль, глаза его заблестели от любви.

Взамен рубля Отто дал мне бронзовую копейку. Наши чувства чисты, как золото, и нерушимы, как бронза.

Ну разве не восхитительно?

Позднее

Я так боюсь, что вернется Алексис!

Мой ангел непременно убьет его. Отто так спокоен – страшно подумать, каков он в гневе!

На следующий день

Я рассказала Отто про Алексиса. Я поведала моему ангелу, что Алексис служит в царской гвардии и что мы помолвлены. Отто не хотел меня слушать. Боялся, что вспылит и не совладает с гневом. Он начал спешно складывать свой стул, но, когда я сказала, что Алексиса ждут не сегодня, успокоился.

Я принялась умолять Отто, чтобы он не убивал Алексиса.

Мой ангел обещал мне.

Еще один день

Батюшка Иван Иванович получил вести от Алексиса. Мой жених возвращается через две недели. На следующий день мы поженимся.

Это значит, у меня целых четырнадцать дней, чтобы любить Отто!

Мой возлюбленный лучше всех! Только с ним я хочу умереть. Прошлой ночью я снова пыталась свести счеты с жизнью. Чего еще мне желать, ведь я уже изведала совершенную любовь!

Я поставила коробку с ампулами у кровати. Яд не подействовал. Теперь я знаю почему. Нам с Отто суждено вместе покинуть этот мир. Нужно немедленно сообщить ему об этом.

Позже

Сегодня поведала Отто, что мы должны умереть. Разве совершенство нашей любви не обессмысливает наше дальнейшее существование на этом свете?

Как странно он посмотрел на меня!

Потом мой ангел предложил, чтобы я убила себя первой, а когда я умру, он заморит себя голодом на моей могиле.

Я отвергла жертву Отто, взамен предложив ему повеситься.

Он призадумался. Не обязательно вешаться, он может застрелиться. Я одолжу ему батюшкин револьвер. Какой благодарностью засияли его глаза, когда я принесла ему револьвер!

На следующий день

Почему Отто меня избегает? Его гнетет неведомая печаль, которую он не желает со мной делить? Сегодня он отнес свой складной стул на другой конец лужайки и укрылся в зарослях бузины.

Я не сразу его заметила и решила, что он повесился.

Но мой ангел сказал, что забыл веревку. Он хотел застрелиться, но промазал.

Пять дней спустя

Мы с Отто не умрем! Мы будем жить долго и счастливо. Мы сбежим отсюда, сбежим в большой мир! О, как я счастлива!

Мы задумали побег.

Когда Алексис вернется, мы будем далеко.

Я сказала Отто, что готова бежать с ним, и он согласился.

Мы уйдем из дому с пустыми руками и будем бродить по свету. Мы бросим вызов этому миру! Отто станет моим странствующим рыцарем, моим паладином!

Он не стал спорить.

Сказал лишь, что негоже странствовать по свету с пустыми руками. Ума не приложу, что заставляет его так думать, но он тверд в своих намерениях, и мне остается лишь покориться моему господину. Отто взял на себя все приготовления к побегу.

Каждое утро я приношу на лужайку узелок с моими вещами и вручаю его моему паладину, а он относит их в гостиницу.

На прошлой неделе я вручила Отто шкатулку с драгоценностями. Вчера он потребовал, чтобы я забрала из банка все свои деньги. С ним они будут в полной сохранности.

Сегодня Отто велел мне захватить с собой пару безделушек на память о родительском доме. Я взяла золотые часы батюшки, пока тот спал. О, мой герой! Как печется он о моем счастье!

На следующий день

Все готово. Завтра на лужайке у реки я передам Отто батюшкины часы и остальные вещи.

Мы бежим ночью. Отто будет ждать меня у калитки в глубине сада.

Сегодня весь день бродила по дому и саду, прощалась с моим ненаглядным Чепушкой, с птицами и пчелами.

Завтра все будет кончено.

Вечером того же дня

Хватит ли мне духу, чтобы рассказать об этом? Я потрясена до глубины души!

Случилось то, чего я страшилась больше всего на свете! Как жить после этого?

Алексис вернулся. Они с Отто подрались.

О Господи, это было так грандиозно!

Мы с моим ангелом стояли на лужайке. Я отдала ему батюшкины часы и вместе с ними свою жизнь и любовь.

Обернувшись, я увидела Алексиса, который приближался к нам по траве.

Он показался мне таким высоким, таким мужественным! Внезапно меня словно громом поразило: если Отто убьет его, Алексис будет лежать на лугу мертвый и бездыханный!

– Уходи, Отто, – воскликнула я, – уходи, иначе ты его убьешь!

Он оглянулся, увидел Алексиса, затем посмотрел на меня: выражение его лица поразило меня своей глубиной.

И тогда – уверена, он поступил так только ради меня – Отто побежал. Как благородно он несся по лужайке! Храброе сердце! Он не осмелился остаться и дать волю своему гневу.

Однако Алексис догнал его.

На речном берегу состоялось сражение. Невыносимое зрелище! Глупые мужчины, зачем они дерутся?

Я могла лишь молча стоять, заламывать руки и страдать.

Алексис схватил Отто за пояс брюк и принялся вертеть над головой. Я видела лицо Отто, когда он пролетал мимо: на лице была написана та же безмолвная отвага, что и раньше, когда он бросился бежать.

Алексис вертел Отто до тех пор, пока пояс не треснул, и тогда Отто рухнул в траву.

На этом закончилась первая часть сражения.

Затем Алексис встал над Отто и начал пинать его ногами. Это продолжалось некоторое время.

Так завершилась вторая часть сражения.

И вот пришел черед третьей, и последней.

Алексис схватил мольберт и надел на голову Отто, словно воротник. После чего Алексис поднял Отто за деревянный воротник и швырнул в реку.

И Отто поплыл!

О, мой паладин!

Он поплыл!

Я успела заметить выражение лица моего ангела, когда он проплывал мимо лужайки. На нем было написано величайшее смирение.

Затем Алексис Алексисович поднял меня на руки и понес через лужайку. Ах, какой он был сильный и стройный! На ходу он шептал, что любит меня и никому не позволит меня обижать.

Он нес меня в дом по траве и цветам, а дома нас ждали батюшка Иван Иванович и матушка Катюша Катюшевич. Завтра я стану женой Алексиса.

Он сходил в гостиницу за моими драгоценностями и деньгами и вернул мне бриллиантовую пряжку с пояса, которую забрал Отто.

Невыносимо! Алексис хочет отвезти меня в Петербург, где у него восхитительный дом на проспекте. Там мы и будем жить, купаясь в роскоши. А еще меня представят ко двору Николая Романова и его жены. Ах, разве это не отвратительно!

Я могу думать лишь о том, как Отто плывет по реке с мольбертом вокруг шеи. По маленькой речушке, которая впадает в Днепр, который впадает в Буг, который впадает в Волгу, а Волга впадает в Каспийское море. Но из моря нет выхода, и Отто суждено вечно плавать по морю кругами.

Ах, разве это не чудовищно?