Говорят, будто молодые люди, только что окончившие колледж, хорошо помнят, чему их учили. Однако по своему жизненному опыту я могу сказать, что если взять приличного пожилого джентльмена, который не приближался к колледжу в течение последних двадцати лет и все это время не отказывал себе в еде и напитках, так что размер талии у него не меньше пятидесяти дюймов и цвет лица как клюква, то он продемонстрирует такую твердую уверенность в своих познаниях, что посрамит любого недавнего выпускника. Я убедился в этом на примере моего друга, полковника Хогсхеда – тучного вспыльчивого джентльмена, нажившего состояние торговлей скотом в Вайоминге и в последнее время возомнившего себя большим знатоком шекспировских пьес.

Он подошел, когда я, сидя в клубе у камина, перелистывал «Венецианского купца», и завел со мной разговор о книге:

– Читаете «Венецианского купца»? Вот это, я понимаю, пьеса! Творение гения! Прекрасная вещь, сэр, прекрасная! Где еще встретишь таких персонажей, как там! Возьмите Антонио, возьмите Шерлока, возьмите Салунио…

– Салунио, полковник? – вмешался я. – Вы ничего не путаете? В пьесе есть Бассанио и Саланио, но никакого Салунио там нет.

На секунду глаза полковника затуманились сомнением, но он был не из тех, кто признает собственные ошибки.

– Ай-ай-ай, молодой человек! – произнес он, нахмурившись. – Надо читать по порядку, а не пропускать страницы! Как это – нет Салунио, когда он там есть!

– Говорю же вам, полковник, – снова возразил я. – Я совсем недавно изучал пьесу и хорошо помню, что такого персонажа там нет.

– Глупости! – отрезал полковник. – Он появляется почти во всех сценах. Не надо мне рассказывать, молодой человек! Я же читал. И видел постановку в театре, в Вайоминге, когда вы еще пешком под стол ходили. Какие там актеры играли! Нет Салунио? А кто же тот друг Антонио, который остался с ним, когда Бассунио от него отвернулся? Кто спас Клариссу от Шерлока и украл фунт мяса у герцога Арагонского? Кто кричит на герцога Марокканского: «Пошел вон, подсвечник!» Кто напоил присяжных и разделался с дожем? Нет никакого Салунио! Да если хотите знать, он один из главных персонажей пьесы.

– Полковник Хогсхед, – сказал я твердо, – в пьесе нет никакого Салунио, и вы прекрасно это знаете.

Однако полковник уже разошелся не на шутку. Какие бы смутные воспоминания ни породили Салунио, тот явно представлялся ему все отчетливее и отчетливее.

– Я вот что вам скажу: Салунио – типический герой, – продолжил полковник, все более распаляясь. – В нем Шекспир отразил характерные черты идеального итальянского джентльмена. Он символ, вот что он такое! Он пример…

За это время я успел перелистать книгу.

– Вот, смотрите, – сказал я. – Вот список действующих лиц. Тут нет никакого Салунио.

Но полковника это ни капли не смутило.

– Ну конечно же, нет! – отрезал он. – С чего бы Салунио там быть? Это же искусство! Его не упоминают в списке действующих лиц, чтобы дать ему простор, развязать ему руки, придать ему больше типических черт. Драматическое искусство – штука тонкая! – продолжил полковник, пускаясь в философские размышления, – надо проникнуться духом Шекспира, чтобы понять, что именно он имеет в виду в данном конкретном случае.

До меня стало доходить, что спорить с полковником бесполезно. Я расстался с ним в уверенности, что время смягчит его взгляды на Салунио. Но я никак не рассчитывал, что старик так прикипит к этой теме. Полковник Хогсхед не на шутку увлекся Салунио. Этот персонаж стал постоянной темой его разговоров. Он мог бесконечно обсуждать образ Салунио и как в нем проявилось искусство драматурга, а также влияние Салунио на последующую литературную традицию, Салунио по сравнению с Гамлетом, Гамлет по сравнению с Салунио и так бесконечно. Чем дольше он смотрел на Салунио, тем большую глубину в нем различал.

Салунио казался неисчерпаем. В нем открылись новые стороны, новые ступени развития при каждом повороте сюжета. Полковник даже перечел пьесу и, не найдя в ней упоминаний о Салунио, объявил, что читал в Вайоминге совершенно другой текст, а все сцены с участием Салунио вырезаны, чтобы книгу можно было проходить в школе, поскольку Салунио – по крайней мере если судить по приводимым полковником цитатам – позволяет себе довольно смелые выражения. Потом полковник приписал на полях в своем экземпляре ремарки: «Входит Салунио», «Звучат фанфары, входит Салунио под руку с герцогом Марроканским». Не находя никаких разумных объяснений тому, что Салунио не появляется на сцене, полковник объяснял это тем, что он прячется за кулисами или пирует с дожем.

Обнаружив в конце концов, что в наших краях не могут прилично поставить шекспировскую пьесу, он отправился в Нью-Йорк на спектакль с участием сэра Генри Ирвинга и мисс Терри. Полковник просидел на спектакле от начала до конца, и его лицо лучилось от удовольствия, а когда занавес опустился и актеры вышли на поклон, он вскочил со своего места, аплодируя и горячо шепча своим друзьям:

– Это он! Это он! Вы обратили внимание на человека, который все время появлялся на сцене и что-то говорил, но слов было не разобрать? Так вот, это он! Это Салунио!