Мистер Скалпер сидит в редакции «Дейли Эклипс» и пишет. Номер ушел в печать, и сейчас в редакции больше никого нет. Талантливый джентльмен этот мистер Скалпер, но в «Эклипсе» занимается тем, что определяет характер по почерку. Любой подписчик может прислать образец почерка и вскоре получить анализ своего характера, написанный беглым пером мистера Скалпера. Рядом с непризнанным гением лежит небольшая пачка писем, и он занят работой. За окном темно и дождливо. Часы на ратуше показывают два часа ночи. Перед зданием редакции полицейский Хоган уныло меряет шагами участок. Он промок до костей. Припозднившийся священник, возвращаясь домой от постели больного, бросает на полицейского быстрый взгляд, полный молчаливой жалости, и спешит мимо. Хоган провожает удаляющуюся фигуру глазами, потом достает записную книжку и, присев на ступени «Эклипса», что-то в нее записывает при свете газового фонаря. Джентльмен, ведущий ночной образ жизни, часто раздумывал, что полицейский Хоган и ему подобные пишут в своих маленьких книжках. Вот слова, выведенные огромной лапищей полицейского:
Два часа. Все тихо. В комнате мистера Скалпера горит лампа. На улице очень сыро, а я совершенно несчастен и не могу уснуть – четвертая ночь без сна. Мимо прошел весьма подозрительный тип. Как печальна моя жизнь! Наступит ли когда-нибудь рассвет? О сырой камень!
Мистер Скалпер наверху тоже пишет. Он пишет с небрежной быстротой человека, который зарабатывает себе на жизнь ведением газетной колонки. Он излагает свои мысли ясно и четко. В комнате темно и пустынно. Мистер Скалпер – человек чувствительный, убогость обстановки действует на него удручающе. Он открывает письмо, пристально изучает почерк, обводит глазами комнату в поисках вдохновения и записывает:
Г.Х., вы человек мрачный и унылый, угнетенный жизненными обстоятельствами. Ваша жизнь бесконечно печальна. У вас не осталось никакой надежды…
Мистер Скалпер останавливается, еще раз оглядывает комнату, и его взгляд останавливается на буфетной полке, где стоит высокая бутылка черного стекла. Затем он продолжает:
…вы утратили веру в Бога, в будущее и в человеческую добродетель. Вы не в силах противиться искушению, но вашему характеру свойственна такая неприятная черта, как упрямство: если вы приняли решение, то готовы идти до конца.
Здесь мистер Скалпер останавливается, отодвигает стул и идет через всю комнату к буфету. Он снимает с полки черную бутылку, подносит ее к губам и на какое-то время замирает в неподвижности. Потом возвращается и заканчивает описание Г.Х. торопливыми словами:
В целом я бы рекомендовал вам продолжать в том же духе: ваши дела идут в гору.
Далее мистер Скалпер ведет себя довольно странно.
Он достает из буфета моток веревки около пятидесяти футов длиной и привязывает к горлышку бутылки. Открывает окно, высовывается наружу и негромко свистит. Чуткое ухо полицейского Хогана на мостовой ловит этот звук; раздается ответный свист. Бутылка опускается до конца, и блюститель порядка подсоединяет ее к пищеводу. Какое-то время полицейского и графолога связывает нить взаимной симпатии. Джентльмены, живущие такой беспорядочной жизнью, как мистер Скалпер, не пренебрегают возможностью умилостивить руку закона, и подобные дружбы нередки. Мистер Скалпер втягивает бутылку назад и возвращается к столу: полицейский продолжает патрулирование с теплым чувством внутреннего удовлетворения. Взглянув на часы на ратуше, он решает, что настало время сделать еще одну запись в книге.
Половина третьего. Уже лучше. Потеплело, в воздухе повеяло весной. В комнате мистера Скалпера горят две лампы. Не случилось ничего, что бы требовало вмешательства полицейского.
Наверху дела тоже пошли веселее. Графолог, вскрыв второй конверт, бросает критический, но снисходительный взгляд на почерк корреспондента и пишет уже в более благодушном тоне:
Вильям Х. Ваш почерк свидетельствует о нраве хотя и меланхоличном, однако не совсем лишенном жизнерадостности. Хотя несчастья не обошли вас стороной, вы всегда старались видеть светлую сторону жизни. Вы любите выпить, если мне позволено так выразиться, но знаете меру. Можете быть уверены, что такое умеренное употребление пойдет вам только на пользу. Оно развивает интеллект, усиливает способности и дает возможность воплотить ваши затаенные мечты в реальность. И только доведенная до крайности…
И тут мистеру Скалперу, до сих пор писавшему очень быстро, становится невмоготу. Он встает со стула, обегает комнату два или три раза, затем наконец садится и завершает текст таким пассажем:
…И только доведенная до крайности эта умеренность становится пагубной.
Мысль настолько убедительна, что мистер Скалпер не может перед нею устоять и на собственном примере показывает, как избежать злоупотребления умеренностью, после чего опускает бутылку полицейскому Хогану. Между ними происходит жизнерадостный обмен любезностями.
Проходит еще полчаса. Графолог деловито пишет. Он чувствует, что получается неплохо. Характеры корреспондентов открыты внимательному взору литератора и послушно ложатся на бумагу, повинуясь его бойкому перу. Время от времени мистер Скалпер останавливается и приникает к источнику вдохновения. По доброте душевной он периодически делится вдохновением с полицейским Хоганом. В душе у стража закона, обходящего свой участок, царит полное спокойствие. Мимо торопливо прошмыгнул одинокий китаец, возвращаясь после ночной работы в прачечной. Связь с гениальной личностью там, наверху, обостряет литературный инстинкт полицейского Хогана, а появление одинокого китайца дает повод записать в книжку:
Половина пятого. Все просто замечательно. В комнате мистера Скалпера горят четыре лампы. Теплая, сухая погода с признаками надвигающегося землетрясения, которые можно держать под контролем, если ступать осторожно. Только что прошли два китайца – мандарины, как мне кажется. Походка у них нетвердая, но лица столь благородны, что исключают всякую возможность подозрений.
Наверху, в редакции, мистер Скалпер добрался до письма, которое, по всей видимости, доставило ему особое удовольствие, поскольку с его лица не сходит довольная улыбка. Неспециалист мог бы подумать, что эти аккуратные угловатые буквы вывела рука старой девы, однако у мистера Скалпера мнение иное. Он пишет:
Тетя Доротея, у вас веселый, беззаботный нрав. Время от времени у вас случаются припадки беспричинной жизнерадостности, которая находит выход в пении и криках. Вы слишком часто употребляете бранные слова, но вы совершенно правы: это неотъемлемая часть вашей личности, и бороться с нею не нужно. Пишите мне. Мы родственные души.
Не удовольствовавшись анализом почерка, мистер Скалпер продолжает писать длинное письмо тете Доротее. Когда он откладывает перо, часы на ратуше показывают пять утра, и полицейский Хоган делает последнюю запись в своей книжке. Блюститель порядка удобно устроился на ступенях «Эклипса» и пишет медленно, не спеша:
Короткая стрелка часов показывает на север, а длинная – на юго-юго-восток. Отсюда я делаю вывод, что сейчас пять часов. Невооруженным взглядом не разобрать, сколько электрических ламп горит в комнате мистера Скалпера. Приходил полицейский инспектор и осмотрел мои записки. Он счел их вполне удовлетворительными и высоко оценил их литературные достоинства. Землетрясение, которого я боялся, оказалось лишь незначительными толчками, которые не доходят до того места, где я сижу…
Литературные труды полицейского Хогана прерывает появление бутылки. Мистер Скалпер потратил на длинное письмо тете Доротее весь свой возвышенный пыл и тщетно пытается его вернуть. Чтобы все было по справедливости, графолог решает оставить бутылку в распоряжении Хогана, пока сам будет описывать очередной характер. Неопытному глазу его следующий корреспондент показался бы застенчивой девушкой-подростком, да только мистер Скалпер не из тех, кто судит по внешним признакам. Он горестно качает головой и пишет:
Крошка Эмили. Ты знала счастливые дни, но они миновали. Отчаяние заставляет тебя искать забвение в вине. Твой почерк свидетельствует о последней стадии пристрастия к алкоголю. Предвижу, что в ближайшем времени у тебя начнутся приступы белой горячки. Бедная маленькая Эмили! Не пытайся отстать от привычки – уже слишком поздно.
Несчастная судьба Эмили глубоко потрясла мистера Скалпера. Его глаза увлажняются, и он решает, пока не поздно, спасти полицейского Хогана из когтей зеленого змия. Увы, попытка втянуть бутылку заканчивается провалом. Блюститель порядка забылся тяжелой дремотой, и бутыль зажата у него в руке. Расстроенный графолог возвращается к столу, чтобы закончить работу. В колонке недостает нескольких строк, а писем больше нет. В таких случаях талантливый господин обычно заполняет место одним-двумя вымышленными персонажами, характеры которых наиболее созвучны его настроению на данный момент. Мистер Скалпер на мгновение задумывается, потом выводит следующее:
Полицейский Х. Ваш почерк говорит о большой твердости характера: выбрав цель, вы никогда от нее не отступаетесь. Однако вы обладаете подлым, цепким нравом и привычкой брать больше, чем даете. Не так давно в вашей жизни появилась искренняя дружба, которую, я надеюсь, вы сохраните и впредь, однако ваш эгоизм и себялюбие могут стать причиной разрыва.
Закончив писать, мистер Скалпер отдает рукопись в печать, надевает пальто и шляпу и с чувством выполненного долга бредет домой в едва брезжущем утреннем свете.