Новые технологии в основном работали не на феодалов, не на государства и не на церковь, а на частных предпринимателей. Укрепилась и стала играть значительную роль не только в экономической, но и в политической жизни буржуазия. В том числе нисколько не связанная со старой аристократией или с иерархией чинов, которая господствовала во времена просвещенной монархии. Менялись и моды, житейские устои. Буржуазия была настроена более ханжески, чем аристократия XVIII века, это сказывалось. Но – и более основательно: они умели из всего извлекать доход. Поэтому и ученым, и предприимчивым дельцам, и газетчикам было легче создать себе имя. Мерилом всего стала доходность. «Громадный рост промышленности и замечательно быстрый процесс сосредоточения производства во всё более крупных предприятиях являются одной из наиболее характерных особенностей капитализма», – утверждал В.И. Ленин, подкрепляя свое рассуждение статистическими выкладками, показывавшими неуклонный рост предприятий. Он не был линейным и безоблачным. Случались волны экономического кризиса. Хозяева жизни умело манипулировали той выгодой, которую дает не только рост, но и падение. А бывало, что и затевали войны, решая свои проблемы. Что может быть проще, чем поссорить два соседних народа, если у вас есть «заводы, газеты, пароходы»! А маржа на крови – самая привлекательная.

Вход в порт, Остенде. Бельгия. 1890-е

Росли города, съеживалось крестьянство – это долгий процесс, растянутый на десятилетия и века. Бывшие хлебопашцы хлынули в мегаполисы, превратились в рабочих и в обслугу. За XIX век население Лондона увеличилось в шесть раз, достигнув практически нынешних величин. Сколько лошадей работало на людей в английской столице! Сколько механизмов служило людям! Из крупных предприятий рождались монополии – империи, которые легко проглатывали небольших конкурентов и соперничали между собой, оказывая влияние на политику.

Карлсбад, Богемия. Австро-Венгрия, 1890-е