Он не желал рабски подчиняться общественным нормам. Например, Бетховен никогда (за редчайшим исключением) не носил париков. По тем временам – весьма экстравагантное поведение. Но это лишь отражение его интеллектуального бунтарства. Мог вспылить, музыканты его побаивались. Потом вспышки гнева композитора объясняли его недугом, его нараставшей глухотой. Наступало время титанов – XIX век, который начался с Гёте и Бетховена, а завершился Пастером и Толстым. Трудно представить более независимую личность, чем Бетховен. Он почти не учился, не любил муштру, но был гением самообразования. Композитор утверждал: «Нисколько не претендуя на собственно ученость, я с детства, однако, стремился постигнуть то лучшее и мудрое, что создано каждой эпохой. Позор артисту, который это не считает для себя обязательным, хотя бы в меру своих сил». Он – в мире звуков и идей, был рассеянным, непрактичным, скверно знал даже простенькие арифметические правила.