Каждую неделю Мирабо тайком посылал королю пространные аналитические записки, в которых раскрывал скрытые пружины событий и давал советы – как вести себя в условиях политического кризиса. Правда, нельзя сказать, что король и его соратники неукоснительно следовали этим наставлениям. И все-таки они исправно платили Мирабо и надеялись на него. Ведь они всерьез намеревались перевернуть историю, отрезать от власти радикалов и сплотить власть вокруг Людовика. Популярный в народе Мирабо должен был сыграть в новом правительстве заметную роль. Монархистов устраивало, что он одновременно – представитель титулованной аристократии, граф и любимец народа, в особенности буржуазии, которая рьяно боролась за свои права в Национальном собрании.

Жак-Луи Давид. Клятва в зале для игры в мяч. 1794

Во время революционной неразберихи трудно соблюдать конспирацию. И среди политических активистов поползли слухи о том, что Мирабо «работает на Людовика». Доказательств тому не было, большинство считало, что знаменитый оратор честен, просто по многим вопросам он искренне поддерживает короля.

Сторонники Мирабо позже говаривали: «Его не купили, ему платили, при этом он сохранил свободу действий». Это так. Но лишь отчасти. Принимая деньги, невозможно сохранить абсолютную независимость. Тем более что жил граф расточительно. Не случайно про него судачили: «Ради денег этот великий оратор готов на всё, даже на добрые дела».

Сам Мирабо утверждал: «Хитрость – талант эгоистов и может обмануть лишь глупцов, принимающих бойкость за ум, серьезность за благоразумие, бесстыдство за яркость, гордость за достоинство». Он отлично понимал, что политик не имеет права быть абсолютно двуличным. Нужно во многом оставаться принципиальным – и аудитория оценит это. На голом коварстве в публичной политике успеха не достичь… Поэтому ему продолжали верить даже когда подозревали в двойной игре. Про него шутили: «Мирабо пошел бы еще дальше, если бы руководствовался убеждениями, а не предубеждениями». Бунт – это всегда время шуток. Осмеянию подвергалось всё. Но Мирабо умел ответить как опытный дуэлянт – резко и цветисто.