В 1788 году во Франции впервые за долгие годы стали выбирать парламент – Генеральные штаты. Мирабо понял: для него это шанс ворваться в большую политику. Его – аристократа – избрала своим делегатом буржуазия Прованса. Прежде всего – как борца с деспотизмом и жертву королевского произвола.

Свободолюбивые делегаты переименовали «старорежимное» название Генеральные штаты в Национальное собрание. Это звучало гораздо внушительнее. Король попытался воспрепятствовать этому – отправил в зал заседаний своего посланника с требованиями заседать на старый лад.

Огюст Кудер. Открытие Генеральных штатов. 1839

И тут раздался ехидный и уверенный голос Мирабо: «Ступайте к вашему господину и передайте ему, что мы находимся здесь по воле народа и нас нельзя изгнать отсюда ничем, кроме силы штыков». Это была победа! Мирабо не побоялся сказануть правду и стал настоящим лидером парламента. Считается, что именно с этой фразы, произнесенной 23 июня 1789 года, началась Великая французская революция.

Жан-Жак ле Барбье. Декларация прав человека и гражданина. 1789

Во Франции наступило сумасшедшее время преобразований. Революция с каждым месяцем требовала все больше свобод, все больше радикальных перемен. Сначала – отказ от сакральности королевской власти, когда короля Франции называли королем французов. Потом – полный отказ от привилегий аристократии и церкви. Потом – суд над королем и, в конце концов – гильотина для монарха, его супруги, почти всех аристократов, а потом – и всех подозрительных. А начиналось все с парламентских прений. Весь Париж следил за тем, что творится в Национальном собрании. И лучшим оратором революции считался Мирабо. Он выпускал парламентскую газету и работал над «Декларацией прав человека и гражданина». Стал председателем Национального собрания и настоящим кумиром тысяч экзальтированных граждан. Все помнили, что в свое время он первым не испугался короля! К тому же Мирабо был умелым оратором: он понимал, что с экзальтированной политической аудиторией надо вести себя, как с женщиной, которую хочешь завоевать. Говорить страстно и остроумно, обещать и приноравливаться к настроениям «прекрасной дамы». У него это получалось. К речам Мирабо нередко с восторгом относились даже политические оппоненты.