Конечно, в окружении мировых монархов известия о низвержении и казни французского короля Людовика XVI восприняли с ужасом. Исключение составляли Екатерина Великая – умудренная опытом, уже немолодая императрица публично, конечно, осуждала безбожных революционеров, но в узком кругу рассуждала, что парижская смута только выгодна для нас. Франция неизбежно станет слабее, надолго выйдет из клуба великих держав и перестанет мешать нашей политике на польском и турецком направлении.

Многие другие коронованные особы пытались бросить силы на то, чтобы восстановить во Франции монархическое правление – и раз за разом терпели поражение. Екатерина оказалась не права: Франция, по большому счету, не ослабла, а только усилилась. Сильнее стала армия, сильнее стала идеология, привлекавшая многих в мире, пробуждавшая свободолюбие и в США, и в Польше, и в германских государствах… И в России тоже. Мировое значение Французской революции и привлекательность ее лозунгов – бесспорны.

Революция сумела защитить себя от интервентов. Армия, отказавшаяся от париков и пудры, побеждала немцев, австрийцев, от обороны переходила к экспансии. В чем заключалась сила революционной армии? Новая власть сделала ставку на талант амбициозных молодых людей, независимо от их происхождения. При королевской власти ни Наполеон Бонапарт, ни Иоахим Мюрат, ни Мишель Ней, ни другие всем известные революционные маршалы никогда бы не смогли сделать столь быстрой и блистательной карьеры. А ведь они оказались выдающимися полководцами! Революция открыла «социальные лифты» – и это сработало.