– Дядюшка Дон! Что это на вас? Какая-то шляпа, меч. Где вы это взяли?

– Сервантес был человеком меча и слова. Шпагу я купил в Толедо, а шляпу с собой привез. Правда, помялась немного в чемодане. Но классно же? Ребята, так рад вас всех видеть!

К нам подошли Ханбин и Тэчжун. А Санын, стесняясь, стояла чуть поодаль.

– Дядюшка Дон! Сколько лет, сколько зим! – воскликнул Тэчжун.

– Да ты прямо все продумал, принарядился. А «Бараторию» бросил. Веселишься? – проворчал Ханбин.

– Здравствуйте, меня зовут Санын, в этой поездке я Дульсинея. У меня свое кафе на месте вашего проката.

– Ничего себе! Добро пожаловать! – ответил дядюшка Дон и помахал ей рукой. – Подождите немного, мне тут надо закончить. Популярность – дело такое!

Он жестом пригласил туристов, ожидающих в очереди на автограф. Подошла испанка. Дядюшка Дон спросил, как ее зовут, а затем подписал ей какую-то тетрадь, которая лежала на столе, и поставил печать: «Сервантес» – и все это на корейском языке.

Девушка взяла тетрадь, и только тогда я поняла, что это перевод «Дон Кихота». Перед тем как она ушла, ее спутник запечатлел их с хозяином видеопроката.

– Мучас грасиас![39] – громко сказал он ей.

На столе лежали десятки тетрадей с текстом «Дон Кихота», а рядом стояла табличка с надписью:

«Дон Кихот» на корейском: совершенно бесплатно!

Дядюшка Дон раздавал роман, который так долго и усердно переводил с испанского языка. Отчего-то мне стало грустно. Он ведь потратил на эти тетради столько сил – и все ради этого? Однако дядюшка Дон с чрезвычайно торжественным лицом оставлял для испанцев автографы на своих рукописях и с огромной радостью фотографировался с ними на память.

– Пап, ты что, отдаешь их бесплатно? Мог бы брать по десять евро за каждую. Представляешь, сколько бы заработали? – снова заговорил о деньгах Ханбин.

– Дядюшка Дон, да вы популярны! Может, нам тоже завтра надеть ханбоки и устроить фотосессию? – чуть раскрасневшись, предложил Тэчжун.

– В ханбоке вы и правда очень похожи на корейского Сервантеса, – сказала Санын, фотографируя дядюшку Дона.

Хозяин видеопроката снова изменился. Одного лишь образа Санчо или Дон Кихота оказалось мало, чтобы выразить его индивидуальность. Он был автором, тем человеком, который сам создает истории. Ничего себе! Видя, как испанцы восхищаются корейским Сервантесом, я внутренне ликовала. Дядюшка Дон написал собственный сюжет и теперь рассказывает его этим людям!

Когда он раздал все тетради, мероприятие закончилось. Хозяин проката спросил, не голодны ли мы, и указал на ресторан.

– Ола, буэнос![40] – громко поприветствовали дядюшку Дона внутри – все потому, что его автограф-сессия проходила прямо перед входом в заведение.

Мы соединили два столика и сели. Дядюшка Дон, даже не глядя в меню, сделал заказ официанту на английском. Вот только все названия звучали по-испански, поэтому я совершенно не представляла, что мы будем есть. Вскоре принесли бокалы и корзину с домашним хлебом, а потом бутылку шампанского в таре со льдом.

– Пап! Шампанское ведь дорогое!

– Нет-нет! Это кава – испанское игристое, совсем недорогое! Перед сном бокальчик просто в самый раз.

Официант открыл бутылку и налил Санын, которая с важным видом послушала вино и сделала глоток.

– Очень вкусно! Несладкое и освежающее! – радостно объявила она с видом профессионала.

Все рассмеялись. Официант наполнил остальные бокалы. Заметив, что Мин Чуён снимает, дядюшка Дон прокашлялся и осмотрел присутствующих. Рука Тэчжуна, который потянулся за булочкой, замерла.

– Итак, клуб «Ла-Манча» снова в сборе. Я думал, что мы уже больше никогда не отправимся в путешествие, но вы все здесь, спасибо вам за это! Вы же впервые в Испании? Я тоже, хотя душой был здесь все последние тридцать лет, – серьезным голосом рассказал дядюшка Дон.

Мы внимательно слушали. Мин Чуён встал и подошел к нашему оратору, чтобы запечатлеть его крупным планом.

– Завтра день рождения Сервантеса. Мы тоже должны надеть ханбоки и присоединиться к торжественному шествию. Покажем класс! Вамос! – прокричал он, подняв бокал.

Мы повторили за ним.

– На испанском это означает «давай держись», «вперед». Так что вамос, друзья!

Чокнувшись, мы поднесли бокалы к губам и сделали по глотку. Кава оказалась нежной и утонченной, будто это не игристое вино, а какой-нибудь согревающий напиток для пищеварения. После второго глотка по телу побежали приятные мурашки. Принесенный сыр в сочетании с игристым доставил нам невероятное гастрономическое наслаждение!

Вскоре подали тортилью, бакалао[41], пататас бравас[42], хамон иберико, колбаски чоризо и морсилью[43]. Все это напомнило мне о нашей поездке в Пусан, когда, осмотрев крепость Консансон, мы пообедали супом из риса с говядиной, потом помочили ноги на пляже Хэундэ, а после сидели и наслаждались пшеничной лапшой.

Дядюшка Дон, как и тогда, рассказывал нам о еде. Только сейчас я поняла, зачем он позвал нас в Испанию. Сервантес написал роман не только о похождениях Дон Кихота и Санчо. Произведение не стало бы тем шедевром без Росинанта, Дульсинеи, пастуха, трактирщика, а еще цирюльника и Доротеи, герцогини и ее служанки. Дядюшка Дон хотел прочувствовать каждого персонажа книги и каждое блюдо, упомянутое в ней. Он стал настоящим Сервантесом. Но его рассказ еще не закончен.