Четыре года назад дядюшка Дон вжился в роль Санчо и стал искать остров, которым смог бы управлять. Его выбор пал на Чечжудо. Ему хотелось создать такое место, которое утешало бы уставших от невзгод людей, ведь в задачи Санчо входило заботиться о своих подданных.

Весь первый год он работал и ездил по разным частям острова, изучая его; зимой собирал на ферме мандарины и мечтал о «Баратории». За год тяжелого физического труда дядюшка Дон накопил необходимую сумму и заметно поправил здоровье. Кроме того, полученные навыки пригодились и при строительстве «Баратории». Он выучился местному наречию и завязал дружбу с жителями острова, иногда выпивал с ними за компанию. Все это очень помогло в покупке земли в Сонхылли.

– Вообще, местные побаиваются людей с материка, но я же стал Санчо – более общительным и уверенным в себе. Он ведь всегда заботился о Дон Кихоте. Они вскоре поняли, что меня не стоит бояться. Без их помощи я бы никогда не смог найти это место и уж тем более купить его.

Начиная со второго года жизни на острове, дядюшка Дон стал обустраивать свою территорию: купил большой грузовик, всевозможные инструменты, вырубал кустарники, перестраивал дом. Чтобы привести в порядок сад, поле и подъезд к «Баратории», пришлось вызывать трактор. Когда появился забор, хозяин усадьбы завел коз и кур.

На третий год дядюшка Дон, как и подобает настоящему Санчо, принялся возделывать землю. Ради создания скульптур он объездил все антикварные магазины и заброшенные дома острова. Переделывая старые предметы, обрабатывая древесину, он воспроизводил во дворе сцены из любимой книги.

– Ну как? Сойдет для любителя?

Мин Чуён не поверил, что дядюшка Дон сделал все это в одиночку. Ханбин так и сидел, надувшись, а я сказала, что меня очень впечатлил харыбан с лицом Дон Кихота.

– Это Дон Харыбан.

– Дон Харыбан?

– На самом деле я сделал его не сам, а заказал двоим местным умельцам вырезать из камня. Рад, что тебе понравилось, ха-ха!

Дядюшка Дон начал рассказывать про четвертый год своей жизни на Чечжудо. Открыв «Бараторию» для людей, он принялся собирать тех, кто нуждался в Свободной республике. В прошлом месяце поставил табличку, стал встречать посетителей традиционными местными угощениями и рассказывать им истории о приключениях Дон Кихота. Большинство из них, правда, заходили в «Бараторию» совершенно случайно, потеряв дорогу. Навещали его и друзья из поселения, располагавшегося ниже, у подножья холма. Так что дел у дядюшки Дона было очень много. Для желающих остаться на ночь он даже поставил раскладушки в постройке, обтянутой черной тканью.

Воодушевленный рассказ дядюшки Дона был прерван нарочито громким вздохом Ханбина, который с недовольством уставился на отца и сказал:

– И что, они тут все останавливаются бесплатно? Занимаешься благотворительностью? А сын должен прозябать в долгах?

Дядюшка Дон развернулся и указал нам на угол гостиной, где стоял кувшин.

– Сынок, я собираю пожертвования – на строительство республики. Обычно только при этом условии люди могут находиться здесь. Вам тоже придется внести свой вклад, чтобы задержаться на ночь.

Ханбин снова тяжело вздохнул. Я решила как-то разрядить обстановку:

– Вы перестали выходить на связь и общаться со всеми, потому что были заняты строительством «Баратории»?

– Ну да.

– Вы, наверное, не поверите, но я столько усилий потратила, чтобы отыскать вас!

– Правда?

– Да, так мы снова стали общаться с Ханбином, познакомились с Мин Чуёном.

– Ну ничего себе, спасибо, ха-ха!

– А еще вы не поверите, что я живу в вашем старом подвале. Под тем местом, где был видеопрокат.

– Да ты что? Там ведь никаких условий. Лучше переезжай в «Бараторию». Людям нужно солнце, а там темно и влажно.

– Все в порядке, я полюбила тот подвал еще со времен видеопроката.

– Ничего себе у тебя память… Даже я уже очень смутно припоминаю те годы.

– Только держась за те воспоминания, я смогла отыскать вас.

– Ха-ха!

– Вы же Дон Кихот. Наш Дон Кихот. Мы искали его… а вы внезапно превратились в Санчо. Как же так?

На этих словах мой голос задрожал от негодования и обиды. Дядюшка Дон задумался, а потом, улыбнувшись мне, выдал, по-видимому, заранее подготовленный ответ:

– Соль, люди всю жизнь стараются разобраться в себе. Ты права, в какой-то момент я решил, что стану Дон Кихотом. Но пока я переводил роман и писал истории о противостоянии этому миру, на меня снизошло озарение, что я вовсе не Дон Кихот. Он бы уже давно ринулся в бой против несправедливости и продажности вокруг, а я не смог отдать этому делу всего себя, лишь имитировал борьбу. Образ Дон Кихота для меня недосягаем. Я лишь верный Санчо, следующий за ним.

– А кто же я? Я всегда была Санчо.

– Мне кажется, что ты Дон Кихот. Помню, как ты всегда смеялась над передачами, которые мы смотрели по телевизору в видеопрокате. Сидела у самого экрана. И я так удивился, когда узнал, что ты стала человеком, который создает эти передачи. Ты осуществила свою мечту. Я уже тогда понял, кто из нас настоящий Дон Кихот.

– Да вы что!

– Мин Чуён тоже Дон Кихот. Он самый упорный и целеустремленный из всех, с кем мне довелось познакомиться в кинокругах. Всегда умел говорить «нет», всегда заступался за товарищей, даже в ущерб себе. И все это с огромной любовью к кино.

– Да ничего особенного, – смутился Мин Чуён.

– И наконец, ты, Ханбин. Сколько тебя помню, считал своей целью добиться благополучия и стремился к этому всеми силами. Пусть ценой потерь и неудач, но ты никогда не отказывался от своих ориентиров. Вот он – путь настоящего Дон Кихота, – сказал хозяин «Баратории» и с нежностью посмотрел на сына.

Однако Ханбин внезапно вскочил и взорвался недовольством:

– Пап, я Дон Кихот, который гонится только за деньгами. Неудачник, живущий за счет девушки. А наш Мин Чуён работает курьером! Носильщик! Уже давно покончил с кино. А Соль ушла с должности продюсера и стала блогером на «Ютьюбе», ты не знал? Едва наскребает денег на аренду подвала! Ну хотя можно сказать, что она осталась в сфере вещания, – тогда согласен, она настоящий Дон Кихот. Продолжает свое увлекательное путешествие, не поспоришь даже. Значит, вы лишь поменялись ролями, но все так же преуспеваете!

С этими словами Ханбин резко развернулся, с грохотом уронив стул, и пошел прочь из гостиной. Мин Чуён побежал следом.

Я осторожно взглянула на дядюшку Дона, но тот лишь задумчиво смотрел на дверь, в которую секунду назад вышел его сын.

– Видимо, напиток оказался слишком крепким. Он ведь не привык к выпивке…

– Дядюшка Дон…

– Да?

– Это, конечно, не мое дело, и все же вам стоит уделить внимание Ханбину. Он притворяется, что сильный, но на самом деле страдает.

– Да я и сам собирался ему позвонить, а вы внезапно сами приехали. Я так удивился… Впрочем, ты это уже слышала.

Поправив волосы, дядюшка Дон стер пот со лба.

– Знаете, во времена видеопроката вы разговаривали очень размеренно, а теперь превратились в самого что ни на есть Санчо Пансу.

– Правда?

– Я неплохо устроилась в подвале. Снимаю ролики о книгах и фильмах, которые мы обсуждали в прокате, веду свой канал на «Ютьюбе». На самом деле я зарабатываю больше, чем сказал Ханбин, просто не хочу, чтобы он завидовал. Все это благодаря вам.

– О, да ладно… В любом случае я очень рад за тебя.

– Поэтому я собиралась спросить: можно ли мне выложить в интернет ролик о «Баратории» и нашей встрече? Вы же заметили камеру? Я бы с удовольствием взяла у вас интервью, чтобы вы рассказали об этом месте, о скульптурах в саду, сельской жизни.

– А!

– Мои подписчики, или амигос, как я их называю, очень хотят с вами познакомиться.

– «Амиго»? То есть «друг»?

– Да, но у меня – амигос. Их больше пятидесяти тысяч.

– Отличная идея, заодно прорекламируем «Бараторию».

– Тогда устроим съемку?

– Конечно. Я уже соглашался в таком поучаствовать, разве могу отказать тебе?

– Соглашались? Когда?

– Пару дней назад приходили репортеры с какого-то канала. Я подумал, что это будет неплохая реклама, и сразу согласился. Скоро должна выйти передача. Но ты же ведешь канал на «Ютьюбе», совсем другой формат, так что одно другому не мешает. Не переживай, Санчо выполнит любую твою просьбу…

Хотя дядюшка Дон продолжал говорить, я не слышала его. В сознании помутнело. Я не знала, что делать. Ханбина и Мин Чуёна нигде не было видно. Дядюшка Дон совсем увлекся и стал рассказывать мне о том, как лучше провести съемку, однако я думала только об одном: кто же опередил меня?

Может, кто-то из подписчиков решил первым наведаться в «Бараторию»? Вот что значит настоящее замешательство. На лбу выступил холодный пот, в позвоночнике кололо. Тысячи сомнений и смятений разом охватили меня, будто кто-то ударил по затылку раскаленной головешкой. Я почувствовала, как к горлу подступает рвота, и бросилась на кухню: времени добежать до ванной не оставалось.

Дядюшка Дон кинулся следом и похлопал меня по спине. Казалось, я избавилась от всего, что съела, а заодно и от части внутренних органов, но голова продолжала кружиться. Дядюшка Дон, поддерживая за руку, отвел меня куда-то. Больше я ничего не помнила.