Сев в машину, мы вбили в навигатор место назначения, и он показал, что мы прибудем через двадцать три минуты. Ханбин завел двигатель и театрально произнес:

– Что ж, похоже, наше путешествие подходит к концу.

Он прекрасно знал, что Мин Чуён уже начал снимать нас, и был чрезвычайно доволен собой. А вот я вдруг впала в задумчивость, наблюдая за тем, как мы поднимались все выше навстречу зеленым лесам острова. Похоже ли это место на равнины Ла-Манчи и горы Андалусии? На этот раз Дон Кихот и Санчо путешествуют по лесным тропам острова Чечжудо. Кажется, вот-вот появятся пастухи с козами, ветряные мельницы и мавры.

– Кто знает, может, это еще не конец? – внезапно ответила я.

– Это еще почему? Разве долгожданная встреча Санчо с Дон Кихотом – это не конец путешествия?

– Роман очень длинный. Там целых два тома.

– Мы тоже проделали долгий путь: Сеул, Тэчжон, Сеул, Тхонён, Пусан, Чечжудо… Впервые в жизни столько путешествую.

– Я привыкла к такому, работая на телевидении. Для меня это не долгий путь, скорее ухабистый.

– Да что ты такая унылая? Помнишь о подписчиках? Вот гадство, в горку эта машина совсем тяжко идет!

Ханбин выключил кондиционер, и в ту же секунду на затылке проступил пот. Едва водитель открыл окна, я мигом выставила руку. Над дорогой, будто намереваясь ухватить меня за ладонь, склонялись неизвестные мне деревья. Казалось, нас затягивает в огромный лесной мир.

Когда подъем закончился, мы разом ахнули от удивления. Между холмами высились огромные колонны, белые крылья которых вращались размеренно и величественно. Сказочные, диковинные устройства, совсем как те, на которые бросался Дон Кихот.

– Ёнсу считал, что нашел ветряные мельницы. Наверное, поэтому он и поселился здесь, – сказал Мин Чуён.

– Да, только вряд ли он будет с ними сражаться. Теперь он считает себя Санчо, – ответила я.

Оставив ветряные электростанции позади, мы выехали на дорогу, ведущую в Сонхылли. Тут наше умиротворение нарушил внезапный гудок. Обернувшись, мы увидели огромный военный грузовик.

– Не нравится что-то – объезжай. Раз я на малолитражке, к тому же на арендованной, то можно спокойно сигналить? – разозлился Ханбин, но газу прибавил.

Однако грузовик продолжал сигналить и угрожающе быстро приближался.

– Дай ему проехать, – сказала я.

Ханбин с недовольным видом отъехал на обочину, дав грузовику возможность промчаться мимо. Дураки на дорогах есть везде, и лучше с ними не связываться. К нашему удивлению, через некоторое время мы увидели впереди тот же самый грузовик припаркованным на обочине.

– Задумал разбираться с нами, что ли?

– Просто поезжай и не обращай внимания.

Внезапно открылась дверь у водительского места грузовика, и перед нами появился мужчина в шортах, жилете и панаме.

– Ну и что делать? – спросил Ханбин.

Откуда мне было это знать?

Внезапно невысокий, но грузный мужчина повернулся и пошел в нашу сторону… Когда из-под панамы показалось его лицо, я радостно закричала:

– Дядюшка Дон! Дядюшка Дон!

Ханбин выскочил из машины еще до того, как я успела назвать имя. Отец что-то сказал ему и заключил в объятия. Некоторые время они так и стояли молча. Я оглянулась на Мин Чуёна: он тоже вышел из машины и уже снимал сцену воссоединения отца и сына. Внезапно дядюшка Дон заметил бывшего товарища, отпустил Ханбина и, подойдя к Мин Чуёну, обнял и его. Тот едва удержал камеру.

Мой друг с удивлением уставился в мою сторону и махнул рукой. Собравшись с духом, я вышла из машины. Дядюшка Дон в замешательстве посмотрел на меня.

– Дядюшка Дон… – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– А вы у нас…

Я потеряла дар речи.

– Пап, это же твой верный Санчо! – прокричал Ханбин.

Я почувствовала, как Мин Чуён навел на нас камеру. Дядюшка Дон сделал шаг мне навстречу.

– Я Соль, Чин Соль, – пробормотала я, не в силах скрыть разочарование.

Дядюшка Дон снял панаму и внимательно посмотрел на меня. Вскоре его глаза округлились, а рот открылся от удивления.

– И правда! Соль! Ну ты и вымахала! Вот это да! Не узнал тебя.

С этими словами дядюшка Дон схватил меня за руку. Даже чувствуя его тепло, я еще некоторое время не могла прийти в себя.

Он рассказал нам, что отправился за продуктами из «Баратории» в Хамдок и случайно в машине, ехавшей навстречу, заметил Ханбина на водительском кресле. Видимо, как раз тогда, когда мы поднимались в горку с выключенным кондиционером и открытыми окнами. Дядюшка Дон резко развернулся и догнал нас, чтобы наконец встретиться с сыном.

Вслед за грузовиком мы оказались на узкой грунтовой дороге. Попадись нам встречная машина – и разъехаться не получилось бы. Чувствуя, что мы вот-вот достигнем «Баратории», я переживала. Вскоре грузовик остановился на пустыре среди леса, и рядом с ним мы. В конце этой безлюдной дороги виднелся указатель: «Баратория. Свободная республика».

Дядюшка Дон вышел из грузовика, улыбнулся нам и направился по тропинке вглубь. Мы зашагали за ним, но остановились возле указателя. Надпись вызвала у нас двоякие чувства: Ханбин надулся, я удивилась. Мин Чуён по очереди снял каждого из нас на фоне таблички. Заметив, что ветки, нависающие над тропинкой, скрыли от нас дядюшку Дона, мы поспешили следом. Лужайка, ведущая к дому, была аккуратно подстрижена, однако за ней все поросло травой. Наверное, поэтому на обочине дороги стоял знак с изображением змеи и подписью. Я сразу узнала почерк дядюшки Дона.

– Тут много змей? – встревоженно поинтересовался Ханбин.

– А для чего тогда, по-твоему, тут стоит знак? – ответила я.

Наконец мы добрались до «Баратории». Вместо ворот вход преграждали три деревянные палки. Мин Чуён объяснил, что это традиционная особенность участков на Чечжудо. За «воротами», на территории размером чуть больше шести соток, я увидела зеленую изгородь из кустарников и деревьев, каменный дом, постройку, обтянутую черной тканью, и сад со всевозможными скульптурами. Одну из композиций у входа я уже замечала на снимках в «Инстаграме»: деревянная статуя героя романа Сервантеса, рядом харыбан с лицом Дон Кихота в рыцарском шлеме и то ли верблюд, то ли конь, сделанный из остатков строительных материалов. Мы стояли и восхищались этой красотой.

– Добро пожаловать в «Бараторию»! – поприветствовал нас дядюшка Дон и замахал руками.

Я чуть было не захлопала в ладоши от восторга.

– Вот это да, – пробормотал Ханбин и первым зашел за «ворота».

Я осторожно сделала то же самое. Большой прямоугольный дом с двускатной крышей выглядел слишком огромным для одного человека. Вслед за дядюшкой Доном мы оказались внутри.

Потолки в комнатах были невысокими: встань мы с Мин Чуёном на цыпочки – точно дотянулись бы. Гостиная пустовала. В ней стоял лишь один длинный стол с ноутбуком. Дядюшка Дон, напевая, ушел на кухню и начал что-то готовить. Я осмотрелась и заметила еще три двери. Одну – рядом с кухней и другие две – справа в углу. Видимо, вели они в две комнаты и туалет. Дом казался пустым, но не заброшенным. Скорее лаконичным и простым.

– Вот так встреча, – сказал дядюшка Дон, появившись с подносом в руках. – Ну, раз мы все тут собрались, то будем праздновать. Соль, прости еще раз, что не узнал тебя сразу.

Поставив поднос на стол, он снова скрылся на кухне.

– Да сама виновата, что вымахала и неприлично похорошела. Вам не за что извиняться, – ответила я достаточно громко, чтобы дядюшка Дон мог услышать меня с кухни.

– А я вот, наоборот, коротышка на твоем фоне, – ответил он еще громче.

– Смотрите не подеритесь, – недовольно вставил Ханбин.

Мы сели за стол. На подносе стояли четыре чашки – все разной формы, будто бы подобранные где-то, а рядом лежали какие-то печенья с жареным рисом.

– Это местное лакомство. Готовят из ячменя или клейкого риса, а сверху поливают мандариновым сиропом, – рассказал нам сведущий в культуре острова Мин Чуён.

Даже не дослушав объяснения, Ханбин схватил печенье и за секунду расправился с ним.

– Вкусно? Купил в Синхёдоне[33]. Местные женщины сами готовят, – сказал внезапно появившийся дядюшка Дон и сел напротив меня.

Он принес литровую пластиковую бутылку, наполненную странной мутной жидкостью. Ханбин с любопытством спросил:

– Ты продаешь это тут?

– Нет, скорее готовлю, чтобы угощать гостей. Пробуйте давайте, – ответил дядюшка Дон и наполнил чашки белой жидкостью.

– Это ведь не макколи? – спросил Мин Чуён, сделав глоток.

– Называется свиндари. Традиционный напиток острова с лактобактериями, полезен для здоровья. Давайте выпьем. Я как раз собирался всех вас собрать, а вы взяли и сами приехали.

Свиндари напоминало что-то среднее между йогуртом и макколи. Кисловатое. Дядюшка Дон, как всегда, любил все перехваливать, ничего не изменилось. От этой мысли на душе стало спокойно.

– Пап, ты что, серьезно собираешься зарабатывать деньги, продавая эту кислятину?

– Я не хочу это продавать. Я хочу собирать людей.

– А как ты планировал делать это, оборвав все связи с сыном и знакомыми?

– Планировал подготовить место, куда они могут отправиться в поисках долгожданной свободы. Это и есть моя Баратория.

– Ты все такой же наивный. Потратил все деньги, которые заработал на сценариях, чтобы купить этот дом и землю? А про сына совсем забыл?

– Ханбин, «Баратория» – это твой дом. В конце концов, ведь тебе придется присматривать за ней.

– Тогда дай мне печать и перепиши ее на мое имя. Я сделаю из этого свободное место, а потом продам эту свободу.

– Хорошо.

– Спасибо.

– Только через десять лет – столько тебе понадобится, чтобы понять «Бараторию».

– Ладно.

– Сначала нужно прочесть оба тома «Дон Кихота» – это обязательное условие для того, чтобы стать гражданином Республики Баратория.

– Пап, думаешь, заставишь меня сдаться? Нет уж. Если вплотную заняться этим местом, то можно здорово раскрутить его. Будем продавать кофе и вафли, а тот хлам в саду заменим на что-то более подходящее для снимков в «Инстаграме». Моя девушка сейчас планирует открыть собственное кафе, так что она в этом профи.

– Последний раз я слышал о том, что ты встречаешься с воспитательницей детского сада…

– Да когда это было? Мы давно расстались. Пап, ты вообще меня слушаешь?

– Может, еще стаканчик свиндари?

– Пап, свобода возможна только тогда, когда есть деньги. Нужен капитал, чтобы сделать всех, кто здесь сегодня присутствует, свободными. Я буду продавать кофе, деньгами поделюсь потом. Хорошо?

– Сынок, ну что-то ты давишь на меня… Мы ведь так давно не виделись. Я подумаю.

– Ты же рад меня видеть? Ты скучал по мне?

– Конечно, я ведь тебя сразу узнал, даже в той машине. Я всегда о тебе думаю.

– Неправда.

– Конечно, правда.

Их перепалка казалась по-детски наивной и создавала странное напряжение. Отец и сын, которые встретились спустя долгое время, сцепились в споре на тему денег, свободы, отцовской любви и сыновней почтительности. Мин Чуён предусмотрительно опустил камеру, а я пила свиндари, выискивая подходящий момент, чтобы закончить этот спор.

– Я понимаю, что вам много чего надо еще обсудить, но для меня тоже важно кое-что узнать, – заговорила я с дядюшкой Доном, окинув Ханбина недовольным взглядом. – Вы сказали, что не узнали меня сегодня, и на самом деле я тоже очень удивилась, увидев ваши натруженные руки и плечи. Как поживаете тут? Похоже, было непросто обосноваться в этом месте?

– Ты полностью права, – закивал хозяин дома, словно предлагая сыну прислушаться к моим словам, и улыбнулся. – Ты, как и прежде, всегда замечаешь мой труд.

Ханбин хмуро усмехнулся. Взглянув на всех по очереди, дядюшка Дон наконец принялся рассказывать о том, что так сильно нас волновало: какой путь он прошел, чтобы оказаться здесь, и чем все это время занимался. Его лицо приняло серьезное выражение.