Как только я вышла из аэропорта, сразу почувствовала свежее дуновение и согревающее тепло. Пошатываясь на ветру, меня приветствовали пальмы, а каменные харыбаны[31] улыбались, подтверждая, что я приехала на Чечжудо.

Поездки на этот остров всегда приносили мне невероятную радость, но, как оказалось, я просто никогда не прилетала сюда в разгар июньской жары и духоты. Мне сразу пришлось ретироваться обратно в здание аэропорта, под прохладный кондиционер. Черт! Я и не подозревала, что здесь такое пекло.

Мне довелось побывать на острове всего дважды. В первый раз я приезжала с подругой во время учебы в университете, а во второй – с «Городскими путешествиями», когда мы снимали выпуск про город Согвипхо. Обе поездки выпали на весну. Тогда целыми днями шел дождь, тем не менее погода была весьма приемлемой. Однако летом все оказалось иначе. Придется сначала подумать о своем здоровье и только потом осуществлять задуманное. Как-никак от встречи с дядюшкой Доном меня теперь отделяет всего одна поездка.

На прошлой неделе, едва узнав про «Бараторию», я сразу позвонила Ханбину. Он, подняв трубку, стал причитать, что Мин Чуён взял слишком высокую комиссию за продажу сценария отца и обязан вернуть ему не меньше тридцати миллионов вон, но мне казалось, дядюшка Дон со своим другом должны сами уладить этот вопрос. Вот только Ханбин никак не хотел угомониться и собирался лично идти к Мин Чуёну за деньгами.

– Хватит нести чушь. Лучше приготовься к встрече с отцом.

Внезапно повисло молчание.

– Я нашла его. Дядюшку Дона, твоего отца. Он на Чечжудо.

Придя в себя от удивления, Ханбин тут же принялся осыпать меня всевозможными вопросами, с которыми я решила повременить.

– Ты поедешь со мной?

– А ты что, собиралась отправиться одна? И не мечтай.

Итак, скоро мы сможем заснять воссоединение отца с сыном и Дон Кихота с Санчо. Но для этого нам нужен был еще один человек. Я позвонила Мин Чуёну и рассказала о том, что Чан Ёнсу живет в «Баратории» – на острове Чечжудо.

– Это прекрасно! Вы молодцы. Надеюсь, со дня на день увижу на вашем канале сцену встречи.

– А вы не хотите поприсутствовать лично? Может, присоединитесь к нам? – осторожно спросила я, выдержав паузу.

Мин Чуён, очевидно, замешкался, и тогда я продолжила:

– Кино – это ведь ваша специализация. Вы отлично управляетесь с камерой, а нам нужен человек, который сможет заснять нашу встречу.

Мне не хотелось показывать Мин Чуёну, что мы в нем нуждаемся, но желание поскорее отправиться в путь пересилило гордость.

– Ну ладно, мне тоже не терпится увидеться с Чан Ёнсу.

Итак, экспедиционный отряд для поездки на Чечжудо сформирован. Весь следующий день я занималась монтажом нового выпуска. Хотела рассказать в нем обо всех событиях последних дней – о встрече с вдовой дедушки Росинанта, о походе в колумбарий, чтобы проведать его, о том, как я узнала о «Баратории», и, конечно, о нашем предстоящем путешествии на Чечжудо.

Я выложила выпуск в выходные, и он произвел невероятный фурор. Подписчики оставляли комментарии и радовались так, будто сами отыскали дядюшку Дона. Как оказалось, один из зрителей жил неподалеку от Сонхылли и мог бы съездить туда первым, но решил дождаться нашего отряда. Еще восемь человек поддержали меня посильной суммой. Наконец я почувствовала, что мои упорные труды вознаграждены.

На Чечжудо я прилетела из аэропорта Чхончжу, а Ханбин и Мин Чуён отправились из Кимпхо. До прибытия их рейса оставалось тридцать пять минут, и я решила подождать в лобби, наслаждаясь мандариновым соком[32]. Настроение было прекрасным. Заметив суету на улице, я поняла, что пошел дождь. Люди спешно складывали зонты и завозили чемоданы в здание аэропорта. Судя по всему, погода здесь переменчивая. Внезапно тучи беспокойства стали сгущаться и надо мной.

Обрадуется ли нам дядюшка Дон? И если да, то насколько? Он ведь уже устроил свою жизнь среди гор и лесов острова, а мы вдруг его потревожим. Насколько хороша моя идея без разрешения явиться к нему с видеокамерой?

Радуясь тому, что мы наконец-то отыскали Дон Кихота, я совсем не продумала важные детали. Но разве может он отвернуться от собственного сына, от товарища, с которым когда-то дружил, ну и, наконец, от верного Санчо? С другой стороны, дядюшка Дон сам перестал выходить с нами на связь и уехал на остров.

До сих пор я спокойно снимала видеоконтент о нем, однако для появления в кадре Дон Кихота нужно было его согласие. Я решила обсудить этот вопрос с коллегами.

Ханбин, как всегда, появился на стиле: в гавайской рубашке, просторных шортах и шлепках. А вот Мин Чуён надел штаны карго цвета хаки и облегающую черную футболку, так что напоминал бойца спецподразделения, который приехал на учения. Казалось бы не имея ничего общего, эти двое общались очень тепло и все время шутили. Интересно, они наконец-то определились с иерархией в отношениях или ради общей цели объединили усилия?

– Алоха, Соль! А вот и мы, – поприветствовал меня Ханбин, вжившийся в роль жителя юга.

Я окинула его сердитым взглядом, приветливо посмотрела на Мин Чуёна и направилась к стоянке машин на аренду. Мои компаньоны сразу поняли, кто в нашем отряде лидер.

– Как только выйдем на прибрежную дорогу, поднимем крышу, включим музыку погромче и будем подпевать! Помчим с ветерком! Вот она, настоящая езда!

На самом деле Ханбин выбрал самую дешевую машину, казалось вот-вот готовую перевернуться, если бы ветер подул чуть сильнее. А еще в его голосе чувствовалось волнение: он явно переживал из-за предстоящей встречи с отцом.

Я уже знала адрес «Баратории», потому что написала в директ в «Инстаграме» автору фотографии, но, прежде чем отправляться туда, нужно было обсудить насущные вопросы, так что мы двинулись в объезд.

По совету Мин Чуёна наша компания заехала пообедать на пляж Хамдок, в известный ресторан, где подавали суп от похмелья. Ханбин, конечно, поворчал: мол, все едут на Чечжудо есть морепродукты, однако, обливаясь потом, опустошил пиалку. Суп был прекрасен! Я даже пожалела, что не пила накануне. Мин Чуён отметил, что он так популярен здесь из-за любви к выпивке, которую разделяют и местные, и туристы. Я невольно кивнула.

– Вы часто здесь бывали?

– Влюбился в это место, когда работал на съемках независимого кино. Приезжал каждый год, но даже и не думал, что Чан Ёнсу может находиться тут.

Мы сидели у окна и любовались видами бирюзового моря. С наслаждением сделав глоток холодного американо, Ханбин заявил, что именно такое кафе они с девушкой мечтают открыть. Я отпила латте и перешла к делу:

– В аэропорту я вдруг подумала: вдруг дядюшка Дон не захочет нас видеть…

– Ой, ну ты серьезно? Из-за этого переживала всю дорогу? У отца же нет амнезии, он точно помнит, как мы выглядим. Так что беспокоиться не о чем.

– Почему же тогда он не звонил тебе, даже когда обустроился здесь? Не звонил и коллеге, с которым проработал не один год.

– Занят, наверное, был.

– Ну сам подумай: если вдруг он не захочет нас видеть, а мы заявимся к нему с камерой, это будет грубо.

– Эй, ты же сама подстегнула нас, здравомыслящих людей, притащиться в такую даль, а теперь идешь на попятную? С чего вдруг? К тому же подписчики даже собрали деньги на поездку. Откажешься от всего – и твоему каналу конец! – завелся Ханбин и, взяв в рот трубочку, отпил американо.

Я в растерянности поджала губы. Цель оказалась так близка, но смелости достичь ее не хватало. Помнит ли меня Дон Кихот, который превратился в Санчо? А вдруг ему не понравится то, что я выкладывала на «Ютьюб»?

– Соль, не стоит так переживать, – сказал Мин Чуён и улыбнулся. Уголки его глаз опустились. – Если Чан Ёнсу откажется встречаться с нами, то просто попрощаемся и уйдем. Я буду снимать издалека. Получится хорошая концовка для художественного фильма. На самом деле мне кажется, что все пройдет хорошо. В работе Ёнсу всегда предпочитал открытому концу – ясный, а грустному концу – счастливый.

Ничего себе! Мин Чуён всегда так хорошо говорил? Я почувствовала, как тело стало заряжаться энергией.

– Согласен. Ну чего ты паникуешь? – заговорил Ханбин. – Это вот мне надо паниковать.

– И то верно.

Они улыбнулись.

– Спасибо за поддержку.

Поблагодарив Мин Чуёна, я решительно поднялась. Меня снова наполняло желание поскорее встретиться с дядюшкой Доном.