Когда мы вышли из кафе после интервью, стрелки часов показывали начало шестого. Я чувствовала, что все наши сегодняшние старания не прошли даром. Наверное, поэтому мне захотелось принять предложение Ханбина задержаться в Тхонёне еще на денек.

Мы выставили на навигаторе общественную парковку возле главных достопримечательностей города, и, пока Ханбин вез нас туда, я занялась поисками гостевого дома. Видимо, сюда приезжает много молодежи, потому что я нашла целых два адреса, где можно было арендовать комнату всего за двадцать тысяч вон в сутки. Один из них и стал нашим ночлегом. Припарковавшись, мы полюбовались вечерним морем, а потом я потащила довольного Ханбина в гостевой дом, который располагался между рынком и деревней Тонпхиран.

В женском номере стояли две двухъярусные кровати. На одной лежали вещи: судя по всему, постоялицы уже отправились осматривать местные достопримечательности. Поэтому я бросила сумку на нижний ярус второй кровати и зашагала в общую комнату.

«Мое терпение подходит к концу, быстро выходи», – отправила я сообщение Ханбину.

Через несколько минут он появился – в спортивном костюме и бейсболке.

– Вы только посмотрите на него…

– Да. Всегда вожу с собой в машине. Дальновидность – базовое качество бизнесмена. Ну, куда пойдем сначала? Есть медовые булочки? Или кимпап?

– Нужно что-то более серьезное, – сказала я и вышла первой.

Интервью отняло все мои силы, и я буквально умирала от голода. Было одно место, куда мы собирались заглянуть с «Городскими путешествиями», но в последний момент передумали: оно оказалось тесноватым для съемок, а начальство не особенно желало подстраиваться под обстоятельства. Наверное, именно поэтому местечко мне понравилось только больше.

Это был один из типичных для Тхонёна баров, куда в первую очередь шли не за едой, а за алкоголем, к которому подавались всевозможные закуски. Только хозяева этого тихого и простого местечка, пожилая семейная пара, в отличие от многих других, явно не рассчитывали на туристов.

Но видимо, приезжие прознали уже и о нем, потому что, даже несмотря на довольно раннее время, за двумя столиками у окна уже сидели пары, а в центре зала – трое местных краснолицых мужичков, говорящих на диалекте и пьющих рисовую брагу. Нам пришлось занять последний свободный столик неподалеку от них.

– Зачем мы притащились в эту дыру? Полно же нормальных мест, – пробормотал Ханбин.

– Если местные пьют макколи в каком-то заведении посреди дня, то там точно вкусно! Неважно, Сеул это или регионы.

С этими словами я заказала у хозяина сет на одного человека за тридцать тысяч вон. Ханбин продолжал недовольно оглядываться, я же, не обращая на него внимания, смешала себе сочжу с пивом. В качестве закусок принесли вареную кукурузу, суп из мидий и знаменитый местный деликатес – сырые устрицы. Затем подали морепродукты: каракатица и морской гребешок, приготовленные на пару, жаренные во фритюре креветки, маринованные морские улитки с овощами, сырые морские ушки, асцидии – и все это на одном огромном блюде! Ханбин взвизгнул от радости. Чуть позже на стол поставили тарелку с сырой рыбой: с полурылом, каменным и рифовым окунями, а еще принесли суп из морских водорослей с дорадо. Ханбин делал снимки этого изобилия до тех пор, пока я не настояла на том, что пора приступать.

Мы ели и ели, но рыба не заканчивалась. Вскоре все это пиршество дополнили жареная дорадо, пибимпап с морским ананасом, оладьи с морепродуктами и салат из сырых анчоусов. Последних я пробовала впервые и, к своему удивлению, обнаружила, что вкус у них отменный и они совсем не пахнут рыбой.

Запивали мы все это коктейлями, намешанными из трех банок пива и одной бутылки сочжу. В какой-то момент Ханбин взял тарелку от оладий из морепродуктов и пошел выпрашивать у хозяина добавки. Заодно мы заказали еще бутылочку сочжу.

– Так и будем есть молча? – спросил меня друг, опустошив свой бокал.

Вместо ответа я тоже последовала его примеру и положила в рот последний кусочек морского гребешка.

– Слушай, сегодняшнее интервью с переводчицей получилось блестящим, но как долго ты еще собираешься копаться в прошлом отца?

– Налей мне еще.

Ханбин, насупившись, выполнил мою просьбу.

– Я не просто копаюсь в прошлом, я собираю информацию. Каждое новое интервью привлекает людей: после университетского друга на нас вышел его коллега по курсам, потом переводчица – она же бывшая сотрудница из издательства. Я собираю нарратив и надеюсь, что вскоре появится человек, которому что-то известно о нынешних делах дядюшки Дона.

– А если нет?

– Пока просто смонтирую сегодняшнее интервью: хочу сделать его в стилистике сказок и легенд. Кстати, конфликт с Ханом очень кстати: напоминает о том, как Дон Кихот кидался на ветряные мельницы.

На этот раз стакан опустошил Ханбин. Я долила ему оставшееся сочжу.

– Дела с каналом идут неплохо… Теперь ты еще можешь на этом подзаработать, и все же я думаю, важнее, чтобы он помогал в поисках отца.

– Само собой.

Ханбин внезапно заказал еще одну бутылку сочжу. Я недовольно закатила глаза, считая, что пора заканчивать с выпивкой, однако он уже откупорил ее. Я нехотя подставила и свой стакан. Наполнив его, он выдержал паузу и продолжил:

– Вообще-то, во время последнего интервью я тоже задумался… о том, что отец сильно отличался от окружающих. С виду могло показаться, что он вполне себе нормальный, но на самом деле папа был жутко упрямым.

– Люди называют это убеждениями.

– Да, очищает общество от всяких непристойных поступков. Так а что же мы? Почему мама должна была мириться с нравом отца? За какие такие грехи? А я? Чем я провинился, что мне пришлось расти в бедности из-за безработного отца?

Я чувствовала, что в крови Ханбина заиграл алкоголь, и промолчала.

– Однажды в младшей школе я пожелал ему на Новый год много денег – так он знаешь как разозлился? Тогда же все желали друг другу богатства, только вот мой отец считал, что заработок не должен быть смыслом жизни и нельзя так говорить. Мне это не понравилось, ведь, живи мы в достатке, родители не ссорились бы и не развелись бы. Получается, лучше пожертвовать деньгами и пусть сын растет без отца?

– Дядюшка Дон всегда был очень прямолинейным. Детей это может травмировать, согласна.

– Тогда я твердо решил, что должен разбогатеть. Потому что только деньги способны облегчить жизнь.

– А может, это был скорее протест?

– И это тоже. В любом случае с тех пор отец становился все беднее. Ничего не мог мне купить. И сейчас не стало лучше, – сказал он, в одиночку опустошив рюмку.

– Ханбин, отец ведь каждые каникулы приводил тебя в свой прокат, познакомил с нашим клубом. Недавно в одном из ящиков я нашла его книгу расходов. Там на каждый месяц были записаны твои алименты, он исправно высылал их. Делал все, что в его силах.

– Заткнись.

– А что «заткнись»? Ты просто завелся. Возьмем даже твое новогоднее поздравление: что, все в нашей стране в итоге разбогатели? Сейчас поколение людей, которые считают, что деньги – это главное, но разве они счастливы? Просто мы даже не задумываемся о том, что существуют и другие вещи, способные сделать нас счастливыми.

– Ой, вы посмотрите на нее. Прониклась идеями Дон Кихота. Ладно, все, нет смысла это обсуждать.

Ханбин снова опустошил рюмку. Я решила, что самое время закругляться, и встала с места, однако он схватил меня за руку.

– Кстати, пока ты отходила в туалет на заправке, я разговаривал с Тэчжуном. Он предлагал нам заехать к нему в Пусан. Здесь близко на машине.

– Раз близко, пусть сам и приезжает!

– Да ты чего! Он же отец! И у него ресторан. Ему некогда. Он сказал, что очень скучает по нам, смотрит твой канал.

– Ага, только что-то я не вижу его комментариев. Мне, между прочим, обидно.

– Ну он такой, ты же знаешь. Давай хотя бы позвоним ему?

Я покачала головой, но Ханбин не обратил на это внимания и достал телефон. Уже через пару секунд он принялся радостно расписывать Тэчжуну, какой был отменный ужин в Тхонёне. Тут же подошла хозяйка с тарелкой только что приготовленных на пару устриц и сказала, что пить алкоголь, не закусывая, неправильно. Я сразу отделила одну из них от раковины и откусила. Она оказалась теплой и в то же время освежающей. В этот момент Ханбин протянул мне телефон. Закатив глаза, я взяла трубку.

– Соль? Это я, Тэчжун.

С первых слов в его голосе чувствовалась та присущая ему непринужденность и уверенность.

– Ты наверняка занят. Тебе разве удобно говорить?

– Да, уже закрываюсь. Вы еще сколько планируете оставаться там? Я могу взять машину и подъехать к вам.

– Эй, да лучше проведи время с ребенком, а то от жены влетит. Тем более нам завтра рано утром выезжать в Сеул.

– Эх, жаль. Я не пропускаю ни одного выпуска. Ты звезда.

– Ну я же теперь блогер. Ты ничего не вспомнил про дядюшку Дона?

– Не то чтобы, но есть о чем поразмыслить. Думал, вы заедете и вместе за едой додумаемся до чего-нибудь. Еда – она, так сказать, вызывает воспоминания.

Я сразу же поняла, о чем толкует Тэчжун.

– Донпокки? У тебя в меню?

– Ага! Ттокпокки по рецепту дядюшки Дона.

Несмотря на то что к тому моменту мы уже объелись, у меня тут же потекли слюнки лишь от одной мысли об остром блюде. Это именно тот случай, когда вкус и правда пробуждает воспоминания.

– Соль, если вы не очень спешите, то, может, заглянете завтра в Пусан? Угощу вас донпокки и поговорим о дядюшке Доне. В моем ресторане можно и видео снять. Загрузишь потом в «Ютьюб».

Поразмыслив немного, я согласилась и вернула телефон Ханбину. Тот радостно поднял большой палец и снова заговорил с Тэчжуном.