Я кручу карандаш в руках и стараюсь не искусать губу до крови. Сидя на полу в дальнем углу Г-образного класса, я наблюдаю за мистером Марсо сквозь лабиринт ножек от стульев, пока он общается с другими учениками за своим столом.

Нас разделяет огромное пространство, длина двух обычных классных комнат, заставленных партами и музыкальными инструментами. Но когда он смотрит в мою сторону, что делает пугающе часто, я могу его видеть. Я также могу слегка сдвинуться и нарушить зрительный контакт.

Иногда я не двигаюсь с места и не могу оторвать от него глаз, парализованная силой его взгляда. Почему? Это самая странная вещь – моя заинтересованность им. Я хочу узнать о нем побольше – что он ест, какую музыку слушает и куда уходит, когда у него нет уроков. Мне хочется наблюдать за его продуманными движениями, следить за тем, как он проводит пальцами по подбородку, вглядываться в резкие черты его лица и запоминать, как брюки подчеркивают его фигуру. Он завораживающий, приводящий в смятение и, безусловно, пугающий.

И почему я не могу сосредоточиться на чем-то другом? Ведь это не имеет никакого отношения к моему стремлению поступить в колледж и его роли в этом. Господи боже, я даже не думала об этом. Я просто хочу… Чего? Чтобы он посмотрел на меня? Его глаза вызывают во мне отвращение, но все равно я наблюдаю за ними, жду, когда они повернутся в мою сторону. Это какое-то безумие.

Он сказал, что мы можем воспользоваться свободным временем, чтобы позаниматься, но я не могу сконцентрироваться. Я ни о чем не могу думать, кроме загадочного мужчины в передней части аудитории.

Двое студентов, Себастьян и Лестер, ушли после беседы. Сара решила немного задержаться, а Крис сейчас сидит возле стола мистера Марсо, примостившись на краешке стула, и напряженно кивает на все, что тот говорит.

Осталась только я, и ожидание сводит с ума.

– Псс. Айвори.

Я поворачиваюсь к Саре, которая сидит в другом конце задней стены, так же, как и я, скрестив ноги и благопристойно натянув подол юбки на колени.

– Иди сюда, – шепчет она.

Я качаю головой, не желая покидать свой наблюдательный пост.

Вздохнув, она откладывает учебник и подползает ко мне.

Это уже интересно. Думаю, за последние три года она разговаривала со мной дважды. Я оставила попытки с ней подружиться, когда она сказала, что гамбургер, который я ела, приготовили из жадности, лжи и убийства. Я не могу позволить себе роскошь выбирать продукты, которые спасают сельскохозяйственных животных и бойкотируют политические программы.

Пока она ползет ко мне на четвереньках, ее длинные прямые каштановые волосы волочатся по полу. Она похожа на классического хиппи: нитки разноцветных бус на шее, длинное струящееся платье с разрезами до бедер, а в глазах – озорной огонек. Я почти уверена, что на ней нет лифчика, но у нее такая стройная фигура, что он ей и не требуется.

Она растягивается рядом со мной на полу, раскинув руки и ноги по сторонам, и широко улыбается. Что она задумала?

Тихим шепотом, чтобы никто другой не услышал, она спрашивает:

– Что ты о нем думаешь?

Пристрелите меня. Я не собираюсь с ней это обсуждать.

– Он строгий.

Она бросает взгляд на мистера Марсо и хмурится.

– Да не он. В смысле, да, он строгий, и сексуальный, и… але? Ты разве не слышала о том, как еще он использует свой ремень?

Его ремень? Я мотаю головой.

– Ты о чем?

– Это всего лишь слухи. Я хочу поговорить о Крисе Стивенсе.

Ничего не могу сказать о Крисе, кроме того, что он пытался переспать со мной в десятом классе и с тех пор я его избегаю.

– А что с ним?

– Ты с ним трахалась?

Мои щеки заливает румянец.

– Что?!

Мистер Марсо бросает на меня сверлящий взгляд.

Проклятье. Я понижаю голос и резко отвечаю:

– У меня с ним ничего не было.

– Прости, прости. Просто… – Сара отделяет прядь волос и начинает заплетать ее в тонкую косичку. – Я знаю, что ты спала с Прескоттом, Себастьяном и… другими. Они все время болтают про это, и… ладно, не бери в голову. С моей стороны было невежливо предполагать такое. – Она оставляет в покое свои волосы и улыбается, сверкая ямочками на щеках.

– Ты на меня не обижаешься?

– Да, все хорошо. Наверное.

– Отлично, потому что мне нужен совет. – Она опускает голову и продолжает шептать: – Про секс. И поскольку ты… э-э…

«Шлюха? Шалава? Грязная потаскуха?» Я заставляю себя расслабиться.

– Что «я»?

– Опытная.

Я стискиваю зубы.

Похоже, она ничего не замечает.

– Мы с Крисом вроде как встречаемся. Типа, мы целовались и все такое, и я… ну не знаю, хранила свою девственность для чего-то особенного, понимаешь?

Нет, не понимаю. Я даже представить не могу, чтобы кто-то был настолько особенным, чтобы решиться на это.

Она почти вплотную приближается к моему лицу, и я вижу только ее веснушки.

– На что это похоже?

Я отклоняюсь назад, с каждой секундой мне становится все больше не по себе.

– Что? Секс?

– Ага. – Она облизывает губы. – Он самый.

От одной мысли о сексе у меня внутри все переворачивается. Терпеть половой акт хуже, чем облизывать гнойный герпес на губах, покрытых омертвевшей кожей. Но не знаю, у всех ли так, – другие считают, что девушкам секс должен нравиться, поэтому я пожимаю плечами.

Она склоняет голову набок.

– А это больно? В первый раз?

– Да. – Мой голос срывается, и я откашливаюсь. – Больно.

И эта боль никогда не исчезает.

– А сколько тебе было лет?

Я не хочу об этом говорить, но в то же время грудь сдавливает от непреодолимой потребности поделиться. Никто и никогда не спрашивал меня о моем сексуальном опыте. И уж точно не мама, а близких подруг у меня никогда не было. Разве не об этом я всегда мечтала? Девичий разговор без осуждения?

Я внимательно смотрю на нее, стараясь разглядеть хоть малейший намек на бессердечность, но в горящих глазах вижу только любопытство. Это согревает мне душу. Ей интересно, возможно, она даже завидует. Потому что у меня есть то, чего нет у нее. Опыт.

Вытянув вперед ноги, я прислоняюсь головой к стене.

– Мне было тринадцать.

– Ничего себе. – На ее лице отражается изумление. – С кем? Как это произошло? Расскажи мне все.

Слова легко слетают с моих губ, они рождаются из воспоминаний, выгравированных на каждом дюйме моего тела:

– Мой брат только что вернулся домой после службы в морской пехоте и привез с собой одного парня из своего подразделения. Своего лучшего друга.

Тогда я была так очарована Лоренцо, так восхищалась его привлекательной внешностью, отточенными в боях мускулами и суровым обаянием. И он смотрел на меня как на самую красивую девушку, которую когда-либо видел.

Он по-прежнему смотрит на меня, и я жутко боюсь его внимания.

Сара прикрывает рот ладошкой, но ее улыбка проскальзывает сквозь пальцы.

– Ты отдала девственность лучшему другу своего брата?

У меня мурашки бегут по спине.

– Он жил у нас, пока искал собственное жилье. Однажды ночью я проснулась, не смогла снова заснуть и вышла посидеть на задней веранде.

Прошел всего месяц со смерти папочки, и его потеря все еще ощущалась постоянной щемящей болью в груди. Он любил повторять: «Нет ничего невозможного, и все возможно. Доказательством тому служит магия музыки». И вот я стояла на веранде, напевая его любимую песню Херби Хэнкока, мечтая о непостижимом и желая, чтобы он вернулся.

Сара придвигается ближе с выражением восторга, которого та ночь совершенно не заслуживает.

– Что произошло?

– Друг моего брата вышел на улицу и прижал меня к лестнице. Он был таким большим. Везде. И сильным. Он знал, чего хочет, и я не смогла его остановить.

Не смогла помешать бетонным ступенькам исцарапать мою грудь и ноги, пока он брал меня сзади. Его руке, которая заглушала мои крики. Звуку рвущейся ночной сорочки. Его смрадному дыханию, заполнившему воздух вокруг. И боли между ног… разрывающей боли, крови, болезненным ощущениям, преследовавшим меня на протяжении многих дней после того, как он насиловал меня снова и снова.

– Елки-палки. – Сара прислоняется к стене. – Это звучит так сексуально.

Правда?

– Ты такая счастливая. – Она теребит кончики своих волос. – У тебя большая грудь и опыт, и вокруг тебя постоянно вьются парни. Я хочу этого. Думаю, я боялась, но сейчас определенно готова к… ну ты понимаешь… с Крисом.

Должно быть, со мной что-то не так, потому что от всего, о чем она только что сказала про грудь, секс и все такое, меня моментально начинает мутить.

– Сара, не надо…

– Говоря между нами, местные девчонки плохо к тебе относятся лишь потому, что завидуют. В смысле, посмотри на себя. Парни хотят этого. – Она указывает рукой на мое тело. – Неудивительно, что ты переспала с половиной школы.

Я чувствую, как желчь подкатывает к горлу, и сглатываю несколько раз, чтобы сдержать рвотный позыв.

– Ой, смотри. Он закончил. – Сара вскакивает на ноги, хватает свои учебники и несется через класс прямиком к Крису.

В глубине души я хочу повалить ее на пол и умолять держаться от него подальше. Но эгоистичная часть меня жаждет ее одобрения. Если она займется с Крисом сексом, она станет такой же, как я. Возможно, тогда она начнет больше со мной общаться, доверять мне. Может, я смогу поделиться с ней другими, более страшными вещами о мужчинах и их потребностях.

– Мисс Вестбрук. – Мистер Марсо встает со стула и упирает руки в бока, неодобрительно глядя на меня. – Не заставляйте меня ждать.