Я регулирую темп, бегу быстрее, напряженнее, позволяя жжению проникать глубоко в мышцы. Цифровой дисплей на тренажере показывает больше восьми миль. Мне осталось пробежать еще две мили, но сегодня утром, возможно, позволю себе пробежать меньше. Сегодня суббота, и мне не терпится вернуться в постель к Айвори.

Я бы до сих пор был с ней, если бы не мой внутренний будильник. А может, это был очередной кошмар. Сплю я или бодрствую, но не могу избавиться от этого хронического чувства страха.

Прошло уже пять дней с тех пор, как Шейн Вестбрук исчез. Он покинул парковку, и все. Пропал. Усадив Айвори в машину, я еще долго разъезжал по улицам, пытаясь его найти. А позже возложил эту задачу на своего частного детектива.

Дома его не было. У нас он тоже не появлялся, как и ни в одном из баров Тримейя, да и вообще где-либо в Новом Орлеане.

Он является угрозой и может разоблачить наши отношения с Айвори, но я постоянно спрашиваю себя: «Зачем ему это?» Он ничего от этого не выиграет, кроме моей мести. Зачем рубить сук, на котором сидишь? Кто будет оплачивать его счета? Он только лишится отцовского дома, который и стал поводом для его нежданного визита. Ну, еще он приходил, чтобы попрощаться с Айвори.

Скатертью ему дорога.

Мои кроссовки стучат в такт с дыханием, а все мысли устремлены к сегодняшнему вечеру. Торжественный концерт камерной музыки пройдет сегодня при полном аншлаге. Айвори на годы опережает своих сверстников и слишком талантлива для произведений, которые она играет.

Но я с нетерпением жду вечера. Хочу провести его с ней, как и все последующие, чтобы лично увидеть, как она трепещет от исполнения своих желаний.

Когда утренняя тренировка почти закончена, раздается звонок в дверь. Я останавливаю тренажер и хватаю полотенце, мой пульс бешено стучит.

Главный вход не обнесен воротами безопасности, поэтому с улицы любой может подойти прямо к двери. Но кого, черт возьми, принесло сюда в семь утра?

Я трусцой пересекаю дом, на ходу вытирая пот с обнаженной груди и шеи.

Айвори застыла в открытых дверях спиной ко мне, ласкаемая лучами утреннего солнца.

Что, черт возьми, она делает? Айвори загораживает мне вид на того, кто стоит на крыльце. А что, если это кто-то из школы…

– Я подруга Эмерика, – доносится до меня знакомый мурлыкающий голос.

В три прыжка я достигаю двери и встречаюсь с яркими карими глазами Деб. Видно, что сегодня утром ей пришлось встать довольно рано, чтобы уложить свои светло-русые волосы. Ее миниатюрное платье во всей красе демонстрирует пышную грудь и стройные ноги.

Предполагаю, что ее визит преследует не только деловые цели.

– Тебе стоило позвонить.

– Я просто думала… – ухмылка выдает ее похотливые мысли, но тут же исчезает с ее лица, как только Деб ловит сердитый взгляд Айвори. – Я же не знала, что ты не один.

Не ее дело, с кем я провожу свое время, но Деб – хороший человек, и у меня нет оснований вести себя с ней как придурок.

Айвори скрещивает руки на груди, которая вот-вот грозит выпрыгнуть из ее тонкой сорочки, затем поворачивается ко мне.

– Ты ее знаешь?

– Да. – Я кладу свою руку ей на плечо и предупреждающе сжимаю. – Это Деб.

Айвори стискивает зубы и меняет позу, отчего ее и так короткие шортики для сна задираются выше, демонстрируя аппетитную попку. Мой член инстинктивно дергается.

– Айвори. – Я жду, когда она посмотрит на меня. – Нам с Деб нужно кое-что обсудить. Ступай, сделай нам кофе.

Она поджимает губы, еще раз окидывает Деб изучающим взглядом из-под ресниц, а затем поспешно удаляется на кухню.

Меня так и подмывает стянуть эти сексуальные маленькие шортики и хорошенько отшлепать ее дерзкую задницу.

Как только она исчезает за углом, Деб входит внутрь и кладет руки мне на грудь.

– Боже, если бы ты знал, как я соскучилась…

Я хватаю ее за запястье и отталкиваю назад, придавая лицу суровое выражение, от которого она заметно съеживается.

Она выкручивает руку, пока я не отпускаю ее, и на ее лице появляется гримаса разочарования.

– Кто она?

Я закрываю дверь.

– Здесь все серьезно.

– Это я поняла. А еще мне кажется, она жуткая собственница, не находишь? Где ты ее нашел?

– Не имеет значения. Главное, что она никуда отсюда не денется.

Деб изучающе смотрит на меня, не скрывая разочарования.

– Матерь божья. Да ты ее любишь?

И это тоже не ее дело. Я просто разворачиваюсь и иду на кухню, ожидая, что Деб последует за мной.

– Тебе удалось раздобыть запись?

Она догоняет меня, лезет в сумочку и извлекает оттуда флешку.

Я забираю ее, чертовски надеясь, что мне никогда не придется воспользоваться этим.

На кухне Айвори возится с моей дорогостоящей кофемашиной Astra, пытаясь разобраться в многообразии кнопок на панели управления. Когда она поднимает взгляд, ее внимание приковано к Деб. Она буквально испепеляет ее взглядом.

Затем Айвори переключается на меня, тыкая вслепую на все кнопки подряд.

– Эта штука не работает.

Я ухмыляюсь и чувствую, что еще сильнее возбуждаюсь.

– Ты засыпала туда зерна?

– Зерна? – Она смотрит на воронку сверху. – Сюда?

Чертовски мило. Положив руки ей на бедра, я аккуратно отодвигаю ее в сторону.

Деб устраивается за кухонным островком позади нас.

– Уютное местечко.

Слова Деб подтверждают, что она никогда здесь не была, что должно усмирить необоснованную ревность Айвори. Я украдкой бросаю взгляд на свою девушку.

Не-а, не сработало. Ее руки по-прежнему скрещены на груди, которая аппетитно вздымается вверх.

Сосредоточив свое внимание на кофе, я набираю зерна в мерную ложку, убирая лишнюю горку. Это бесполезная привычка, но я наслаждаюсь этой простой мелочью.

– Шестьдесят зерен? – спрашивает Айвори.

– Именно, – отвечаю с улыбкой, поражаясь, насколько умна моя девочка. – Если я наполню ложку до краев.

– Почему именно шестьдесят? – любопытствует Деб, продолжая наблюдать за нами.

Айвори прислоняется к стойке.

– Бетховен отсчитывал ровно шестьдесят зерен каждый раз, когда варил кофе. Он утверждал, что именно это – идеальный баланс. – Она вскидывает бровь. – Он был невероятно педантичным.

Она пытается подколоть меня, но я-то знаю, что Айвори нравится мое внимание к деталям.

– Итак… Айвори? – Деб подпирает подбородок рукой. – Ты тоже музыкант, как Эмерик?

– Ну да. – Лицо Айвори озаряется улыбкой. – Мы с Эмериком оба учились в Леопольде.

Что она задумала?

Когда она стреляет взглядом в мою сторону, ее улыбка выглядит уже не такой милой.

– Эмерику до сих пор трудно принять тот факт, что я окончила консерваторию с более высокими результатами, чем он.

Я прикусываю губу. В моих планах отшлепать ее так, чтобы у нее звезды из глаз посыпались.

Когда наш кофе приготовлен, Деб в течение двадцати минут рассказывает о своей любовной связи с мужем директора Ле-Мойна, Говардом Риваром. Она трахается с ним уже несколько недель, а тот даже не догадывается о том, что их встречи записываются для последующего шантажа. И этого более чем достаточно.

Айвори отказывается присоединиться к нам за кухонным островком, упрямо продолжая стоять у столешницы. Пока Деб делится деталями, шок на лице Айвори сменяется отвращением, и все это время в ее глазах читается враждебность.

Деб же, кажется, абсолютно ничего не замечает, все ее внимание сосредоточено на мне.

– Для старика он еще очень ничего. – Она подмигивает мне. – Но вам и в подметки не годится, сэр.

– Хватит! – Айвори бросается к нам и бьет рукой по столешнице, а другой тычет в Деб. – Что у вас с ней?

Бросив взгляд на свое запястье, я понимаю, что на мне нет часов. Но уверен, что до концерта еще достаточно времени, чтобы назначить Айвори соответствующее наказание.

Делая вид, что игнорирую вспышку ее гнева, я встаю из-за стола.

– Спасибо, Деб, что довела дело до конца.

Она также поднимается с места, бросает взгляд на Айвори, затем снова на меня.

– Значит, это конец? – спрашивает она, не скрывая разочарования.

– Да. – Мое будущее связано только с одной девушкой, и она нуждается в хорошей порке. – Я провожу тебя.

Испепеляющий взгляд Айвори преследует нас, пока мы не скрываемся за углом. Я прощаюсь с Деб, желая ей всего наилучшего, с облегчением закрываю за ней дверь и возвращаюсь обратно на кухню.

Айвори расхаживает вдоль столешницы, уперев руки в бока.

– У тебя был секс с этой женщиной. Видно невооруженным глазом. Но что между вами сейчас? Почему она продолжает выполнять твои поручения? – В ее голосе проскальзывают нотки одержимости, шаги становятся резче, пока она накручивает круги по кухне. – Все ясно. Она просто хочет тебя. Она так сильно тебя хочет, что я даже удивлена, как ей удалось сдержаться, чтобы не вытащить твой член из штанов прямо здесь и не отсосать…

– Айвори.

Мой приказной тон заставляет ее резко остановиться.

Сцепив пальцы за спиной, я даю ей несколько коротких, доходчивых приказов, подчеркивая все это строгим: «Иди!»

На ее лице вспыхивает румянец, разливаясь по шее к груди, и у меня нет сомнений, что этот жар следует дальше вниз, обжигая ее между ног, словно горячий, влажный поцелуй. Айвори жаждет того, что я ей обещаю, куда больше, чем боится этого.

Она поспешно уходит с кухни, а я наливаю себе еще чашечку кофе.

Ее потребности, желания и страхи глубинны. Они спрятались в настолько потаенных уголках ее души, что она запросто могла бы заблудиться в темноте. Ей необходима веревка, но не та, что привязывает ее к ужасному прошлому, а прочный, надежный канат, который вывел бы ее к свету. Веревки, возможно, удерживают ее на месте, но я уверенно тяну их концы вперед.

И никогда не отпущу.

Шуберт трется у моих ног, и я накладываю ему на тарелку остатки курицы, улыбаясь при воспоминании о суровом предупреждении Айвори, когда она переехала ко мне: «Никаких объедков со стола, Эмерик!»

Усадив кота к себе на колени, я позволяю ему таскать еду с тарелки на кухонном островке. Это наш с ним безобидный секрет.

Пока он ест, я глажу его по спине и попиваю кофе. Когда он доедает, принимаю душ и натягиваю джинсы. Затем беру свой любимый ремень, кусок веревки и нахожу Айвори в музыкальной комнате.

Обнаженная, склонившись над клавишами рояля, она послушно кладет руки на крышку рядом с манжетами. Все в точности как я приказал. Ее дерзость может зажечь во мне искру, но ее покорность – это чертов пожар.

Не теряя времени на слова, заковываю ее руки в манжеты и использую веревку для простого бондажа вокруг ее груди, убедившись, что вертикальные узлы плотно прилегают к соскам. Она смотрит на меня огромными карими глазами, любопытство в которых моментально сменяется злостью.

Как только убеждаюсь, что все веревки завязаны, я стягиваю их, прижимая Айвори к роялю, пока ее грудь не касается клавиш.

Встав позади нее, я уже практически на пике возбуждения от открывшегося мне эротичного вида.

Дразнящими движениями провожу ремнем по ее идеально выпяченной попке.

– Каким первым правилам я тебя учил?

– Никакой лжи. Не подвергать сомнению твои методы. Не отводить взгляда, – выдавливает она из себя, прижимаясь щекой к поверхности пианино. Затем Айвори приподнимает голову, чтобы посмотреть на меня. – И всегда говорить, когда ты ведешь себя как мудак.

Замахиваюсь ремнем, и мой член болезненно пульсирует от свиста, с которым он разрезает воздух.

– Сейчас же извинись.

– Пошел ты. Таково мое правило, и оно остается в силе. Что бы у тебя там ни было с этой женщиной… – ее подбородок дрожит, а в голосе слышится яростное рычание, – ты чистой воды мудак.

Я сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, и отвешиваю ей очередной удар.

– Ты только что удвоила свое наказание. Может, расскажешь, о чем ты, черт возьми, думала, когда открыла дверь неизвестно кому?

– Сначала я посмотрела в окно. Мне она не встречалась раньше. Ни в школе, ни где бы…

– А ты точно уверена в этом? Неужели ты знаешь в лицо родителей каждого из учеников?

Айвори зажмуривается и стонет.

– Нет.

– Выходит, ты облажалась.

– Да.

– Айвори, не стоит рисковать понапрасну.

– Хорошо.

Она покачивает бедрами.

Я снова позволяю ремню воспарить в воздух и обрушиться чередой ударов на ягодицы Айвори, словно играю на барабане. Каждый удар наполняет комнату ее стонами, складывающимися в единую мелодию.

Когда ее ягодицы становятся алыми и пылают от жара, я наклоняюсь над изгибами ее тела, крепко обнимая ее, и позволяю почувствовать обжигающую страсть в моем дыхании. Мои губы касаются ее плеча, и она прерывисто вздыхает. Я обхватываю ее грудь, зажимая веревку вокруг соска, и она прижимается своей возбужденной попкой к моему зажатому члену.

Я одариваю ее ласками и поцелуями, пока наше дыхание не начинает звучать в унисон.

– Когда я впервые встретил Деб летом, у нее имелись кое-какие финансовые проблемы. Я помог ей решить их в обмен на некоторые услуги. Наша связь с ней носила по большей части деловой, практичный характер, взаимовыгодный для нас обоих, – шепчу я, покусывая мочку уха Айвори и обжигая поцелуями ее шею. – Между нами не было никакой физической близости с тех пор, как начались занятия в школе.

Айвори кивает, тянется всем своим телом навстречу моему, дрожит под моими губами и мурлычет в ожидании моих ласк.

– Когда представляю тебя с ней, внутри все переворачивается.

Добро пожаловать в мой мир. Не выпуская ремня из рук, я дразню ее, проводя им вверх и вниз по внутренней стороне бедер.

– Ты больше никогда ее не увидишь.

– Слава богу.

Я резко отстраняюсь и отступаю на шаг назад.

– А вот мне приходится изо дня в день проводить часы с Прескоттом, Себастьяном и другими ублюдками, которые тебя лапали.

– Черт. – Она закрывает глаза. – Я никогда не думала об этом.

Я вновь взмахиваю ремнем, нанося удар за ударом. Никаких передышек. Айвори напрягается всем телом, дергаясь и всхлипывая в оковах. Мой член реагирует на каждый шлепок ремня, мое внимание сосредоточено на изгибах ее красивой задницы, когда я чередую движения между ее ягодицами, бедрами и боковыми сторонами ее ног.

Спустя несколько минут она растворяется в боли, мышцы ее тела расслабляются, а гладкая золотистая кожа превращается в полотно из розовых полосок.

Каждая вспышка обжигающего жара напоминает ей о том, что она не единственная, кто испытывает ревность. Но эта боль преследует и более глубинные цели. Она дает ей возможность открыть свой разум. Помогает залечить эмоциональные шрамы, оставленные мужчинами, которые использовали ее. Доверить все свои страхи мне, зная, что я предоставлю ей защиту.

– Эмерик, умоляю.

Айвори вновь приподнимает голову, чтобы посмотреть на меня. Ее взгляд затуманен от боли и удовольствия.

Мольба в ее глазах и учащенное дыхание пробуждают во мне первобытный порыв. Я обожаю трахать Айвори, но ничто не сравнимо с тем моментом, когда она всем своим видом молит о пощаде, ее пальцы сжимают кандалы, а нектар возбуждения сочится по ее ногам.

Сжимаю концы веревок на ее спине и крепче натягиваю их, чтобы веревки впились в соски, пока с губ Айвори не срывается хриплый стон. Затем снова обрушиваю на нее череду ударов, более резких, более интенсивных, упиваясь нашим зрительным контактом.

Она моя, и в ее взгляде читается, что она это знает. Ее тело дрожит, умоляя меня овладеть ею. Ее боль и слезы только для меня. Она знает, что я стану защищать ее от любого, кто помыслит причинить ей вред.

Когда слезы брызжут из ее глаз, тело Айвори обрушивается на полотно клавиш, а голова опускатеся на крышку пианино. Ее кожа горит, а тело дрожит от неконтролируемого желания. Она так чертовски очаровательна, что я отбрасываю ремень в сторону, не в силах больше сдерживать себя.

Лихорадочно избавившись от джинсов, набрасываюсь на Айвори, погружая свои пальцы в ее тугое влажное лоно, растягивая ее для себя. Она стонет, подаваясь навстречу моей руке, делая меня настолько твердым, что я в шаге от того, чтобы взорваться.

Трясущимися пальцами я сжимаю свой член в кулаке и одним резким движением погружаюсь в нее. Наши стоны сливаются в единую мелодию, бедра соприкасаются, углубляя проникновение. Матерь божья, какой же это кайф. Мои движения все резче, пока я раз за разом вхожу в нее, с энтузиазмом сумасшедшего наслаждаясь тем, с каким рвением она принимает меня.

Скользнув ладонями по рукам Айвори, я переплетаю наши пальцы. Она крепко сжимает мои руки, а ее лоно стискивает мой член. Дыхание Айвори звучит как саундтрек нашей страсти.

Ее реакции, эмоции, каждое движение тела, которое она совершает, принадлежат мне. Айвори полностью подчинена моей воле, но своей покорностью она управляет мной. Я тоже принадлежу ей.

Своими объятиями, ласками, жаром, заставляющим мое тело дрожать, я показываю ей, что она владеет мной. Пока продолжаю череду страстных толчков, растворяясь в ней, Айвори закрывает глаза и прижимается щекой к поверхности рояля. Ее нежные губы, ощущение тепла ее тела, сжимающееся кольцо мышц вокруг моего члена подталкивают меня к оргазму.

– Мы кончим вместе, Айвори. – Я яростно двигаю бедрами, крепче сжимая ее пальцы, когда давление в моем члене уже невыносимо. – Прямо сейчас.

Разумом и телом находясь в моей власти, Айвори прыгает в бездну удовольствия вместе со мной, задыхаясь от собственных стонов, погружаясь с головой в испепеляющую лавину нашего взаимного наслаждения.

Я скольжу губами по ее спине, осыпая тело поцелуями. Она трепещет от каждого прикосновения. Черт, обожаю это практически так же сильно, как и ее попытки высвободиться из оков навстречу моим губам. Я застываю, позволяя ей дрейфовать на волнах удовлетворения, загипнотизированный ритмом наших сердец.

В конце концов мы оба выныриваем из состояния расслабляющего блаженства. Я освобождаю Айвори от оков, и мы завтракаем, а затем возвращаемся в постель, где снова сплетаемся воедино. Там мы занимаемся любовью, нежно и размеренно. Мои бедра неспешно покачиваются между ее ног, а ее лодыжки скрещиваются у меня за спиной. Мой разум наслаждается атмосферой возбуждающей нежности между нами. Я могу трахать ее нежно или жестко, в миссионерской позе или даже вверх ногами. Совершенно неважно, пока я внутри нее, рядом с ней и мы связаны на всех уровнях.

Незаметно солнце начинает скрываться за горизонтом. Мне искренне не хочется покидать уютный кокон ее тела, но нам пора собираться.

Приняв душ, побрившись и приведя себя в порядок, я стою возле зеркала в смокинге, пытаясь совладать с бабочкой на шее. Звук шагов Айвори, выходящей из гардеробной, заставляет меня обернуться.

Стоит мне только взглянуть на нее, и мое сердце замирает. По мере того как я впитываю то, что вижу перед собой, пульс постепенно восстанавливается, а затем пускается в галоп от абсолютного восторга.

Платье цвета слоновой кости от «Луи Виттон», отделанное кружевом, идеально подчеркивает сногсшибательную фигуру Айвори от выреза в стиле бато до хрустальных туфель-лодочек на ее ногах. Я купил ей это платье сразу после того, как впервые услышал ее игру на пианино, и у меня не было никаких сомнений, что именно его она выберет для сегодняшнего выступления перед полным актовым залом в школе.

– Пок… – Мой голос срывается, и я откашливаюсь в кулак. – Покрутись.

На ее лице вспыхивает застенчивая улыбка, когда она поворачивается вокруг своей оси. Длинные темные волосы собраны в элегантный свободный пучок на затылке, а несколько непослушных прядей спадают на шею. Тонкие бретельки цвета слоновой кости обвивают плечи, открывая великолепную спину.

Черные завитки татуировки извиваются от талии до затылка подобно лозе. Айвори настолько очаровательна, что я просто забываю дышать, и моя грудь горит от недостатка кислорода.

Я пересекаю комнату, оказываясь возле нее, и касаюсь губами ее плеча.

– Ты настолько красива, что меня аж трясет.

Я позволяю ей почувствовать дрожь в моих пальцах, когда прослеживаю ими замысловатый рисунок на ее позвоночнике.

– Татуировка была моей первой сделкой, – шепотом произносит Айвори, слегка склонив голову.

Я на мгновение замираю, а затем продолжаю исследовать пальцами ее тело, ощущая, что все внутри меня сжимается.

– Тебе же было всего тринадцать.

– Да. Я сделала ее сразу после смерти отца. – Она тянется рукой назад, находя мою ладонь, и кладет ее себе на бедро. – Сразу после Лоренцо…

Одно упоминание его имени рождает во мне дикое желание превратить его морду в месиво, чтобы он захлебнулся собственной кровью.

Айвори вздыхает, и ее плечи опускаются.

– Татуировщик тогда отказал мне из-за моего возраста. Пока я не предложила ему оплату другого рода.

Я продолжаю прослеживать пальцами чернильный узор на ее спине, чтобы хоть как-то подавить неистовый гнев, растущий во мне.

– Ты предложила ему секс.

Она кивает.

– Мне была необходима эта татуировка.

Айвори стоит спиной ко мне, и я не могу видеть ее глаз, но от того, как дрогнул ее голос, мое сердце обливается кровью.

– Мой отец всегда утверждал, что, играя на инструменте, он не просто слышит ноты, а видит их, наблюдает за тем, как они вьются в воздухе, рисуя замысловатые узоры. Каждая мелодия в его голове представляла собой графический образ, и он переносил их на листы своих нотных тетрадей.

Когда мне было тринадцать, я надрачивал в мечтах о какой-нибудь мифической девчонке.

Когда ей было тринадцать, она продала свое тело татуировщику, чтобы навсегда оставить при себе память об отце.

Бросаю взгляд на изгиб ее спины, и мой палец вновь с упоением скользит по замысловатым завиткам.

– Что это за песня?

Она смотрит на меня через плечо, одаривая теплой улыбкой.

– Его любимый Херби Хэнкок. Someday My Prince Will Come.

Я, конечно, не принц. Но всегда буду рядом, пока Айвори нуждается во мне.

Обойдя ее, я извлекаю из кармана платиновый браслет и застегиваю на ее запястье.

Она не скрывает изумления и любуется им, поглаживая пальцами крошечную фигурку лягушки, украшающую его.

– Эдвард Григ всегда носил с собой в кармане маленькую фигурку лягушки.

Я обнимаю ее за талию, касаясь пальцами обнаженной спины.

– И потирал ее перед выступлениями на удачу.

Айвори кивает и целует меня в губы.

– Спасибо, – шепчет она.

В этот вечер она играет со страстью и мастерством, которого нет у всех ее сверстников, вместе взятых. Стоджи наблюдает из зала, и на его лице сияет широкая улыбка. Я наблюдаю за происходящим из-за кулис, и мое сердце бьется в такт с движениями ее пальцев.

Все хорошо.

Джоан, Шейн и Лоренцо исчезли из нашей жизни. Прескотт и мисс Августин не смогут добраться до нас. У директора школы ничего нет против меня, а вот у меня достаточно компромата, чтобы разрушить ее карьеру. Я все предусмотрел.

Все просто прекрасно.

Даже слишком прекрасно. Словно судьба подарила мне мелодию, преисполненную радостью души, и велела смаковать каждую ноту.

Потому что рано или поздно любой мелодии суждено оборваться.