Прошло две недели. Я плетусь через школьную парковку, роясь в сумочке в поисках ключей от автомобиля. Солнце давно скрылось за горизонтом, и время уже перевалило за «пора на боковую». Черт, я еле стою на ногах от усталости.

В школе Эмерик заставлял меня играть за роялем, готовя к праздничному выступлению в эти выходные. Дома же он неистово прижимал к стене, привязывал мои руки к изголовью кровати, ставил на колени, обжигая ударами ремня. Он – одна беспрерывная, сверхинтенсивная кардиотренировка. Хоть убейте меня, я не понимаю, где он черпает энергию.

На стоянке всего несколько машин. В одном конце – «порше», в другом – GTO. Погруженная в сумрак, я ощущаю прохладу, лижущую кожу под тонким свитером. Скудное освещение только мешает при поиске ключей. Я безуспешно роюсь в кипе учебников, бормоча проклятия себе под нос.

Наконец отыскав их, нажимаю на кнопку разблокировки и вздрагиваю от громкого звука.

А подняв глаза, оказываюсь лицом к лицу с человеком, которого ожидала встретить здесь в последнюю очередь.

В шести футах от меня, прислонившись к «порше», стоит мой брат и одаривает меня не сулящей ничего хорошего улыбкой.

– Айвори, где пропадала?

Я напрягаюсь всем телом. Откуда он узнал, что это моя машина? Мой брат следил за мной? Ему известно, где я живу? И с кем?

Судорожно тереблю брелок с ключами. Скрывать нет смысла. Я уже показала, что автомобиль принадлежит мне, разблокировав двери.

– Тебе понадобилось два месяца, чтобы найти меня? Надо же, Шейн. Наверное, могу считать себя особенной, раз ты вообще заметил мою пропажу.

Шейн выпрямляется и достает пачку сигарет из кармана. Его светлые взъерошенные волосы спадают на бледный лоб, щеки ввалились, а под глазами залегли темные круги. Он выглядит таким же вымотанным, как и я. И похудевшим. Его джинсы и фланелевая рубашка висят мешком на его длинном тощем теле.

Что, черт возьми, с ним случилось? Это как-то связано с арестом Лоренцо? Мое сердце инстинктивно сжимается.

– Отличная тачка. – Он закуривает и скользит рукой по белому капоту. – Как ты ее заполучила? Небось, пришлось раздвинуть ножки?

Я вцепляюсь дрожащими пальцами в ремень сумки. Эмерик должен появиться здесь с секунды на секунду, и Шейн непременно узнает того, кто сломал ему нос той ночью. Если я сейчас же вернусь в здание школы, возможно, все обойдется.

Я разворачиваюсь в сторону Кресент-холла. Слишком поздно. Решительными шагами Эмерик уже пересекает парковку, приближаясь ко мне. С такого расстояния сложно разглядеть выражение его лица, но я уже точно знаю, что увижу в его глазах. Волоски на руках встают дыбом.

Как мне предупредить его о том, что темная фигура за моей спиной – мой брат? Что бы я сейчас ни предприняла, это породит у Шейна ненужные подозрения. Он преграждает мне путь к машине, но я могла бы пойти в противоположном направлении, например прямо по дороге или еще куда-нибудь. Эмерик тут же устремится за мной.

И Шейн тоже. Он пришел сюда не просто так и не отстанет, пока не добьется своего.

Я ничего не могу сделать, чтобы предотвратить грядущий конфликт.

Нервно сглотнув, я вновь поворачиваюсь к брату.

– Что ты хотел?

Он выпускает струйку дыма.

– Мама ушла.

– И что? Ей не впервой…

– На этот раз все по-другому, она собрала все свое барахло месяц назад и, черт возьми, испа… – Шейн переводит взгляд за мое плечо и прищуривается, а потом открывает рот в недоумении. – Мать твою, я знаю этого чувака.

Дерьмо. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Почему Эмерик не мог просто позволить мне самой с этим разобраться?

– Какие-то проблемы? – раздается у меня за спиной леденящий душу голос, и по коже бегут мурашки.

Эмерик, в дорогом костюме, встает рядом со мной, сцепив руки за своей напряженной спиной. Всем своим видом он источает власть.

Возможно, мой брат и похудел, но он по-прежнему выше и крупнее Эмерика. Если их конфликт перерастет в драку, Эмерик, возможно, никогда больше не сможет играть на пианино.

Я придвигаюсь ближе к своему мужчине. Он тоже смещается, словно прикрывая меня собой, а затем застывает, широко расставив ноги. Ему не меньше меня известно, насколько важно держать себя в руках в присутствии моего брата. Сейчас он должен делать вид, что просто следит за безопасностью на территории школы, а не защищает свою девушку.

Шейн окидывает его взглядом с головы до ног и агрессивно стряхивает пепел в нашу сторону.

– Так ты работаешь в школе Айвори? Типа учителем, что ли?

Эмерик наклоняет голову и смотрит на Шейна.

– Мисс Вестбрук, этот мужчина доставляет вам беспокойство?

Мне нужно тщательно подбирать слова. Напряженный взгляд Шейна, мечущийся между мной и Эмериком, буквально кричит о том, что мой брат пытается сообразить, с чего вдруг четыре месяца назад учитель из моей выпендрежной школы нарисовался в баре и дал ему в нос.

Я искоса смотрю на напряженный профиль Эмерика, а затем снова перевожу взгляд на брата.

– Это мой брат. Он как раз собирался уходить.

Шейн ухмыляется.

– Сначала мне нужны ответы, сестренка. Допустим, я абсолютно не в курсе… с кем ты живешь. И почему этот богатенький мальчик… – он машет сигаретой в сторону Эмерика, – сломал мне чертов нос.

Эмерик не сводит глаз с Шейна и не двигается с места, даже не дергается. Его молчание несколько шокирует, но во всем, что он делает, есть смысл. Любое произнесенное слово может выдать истину. Молчание же хранит секреты. Но мой брат не собирается отступать, поэтому я беру на себя смелость ответить:

– Я остановилась у своей одноклассницы. – Растягиваю губы в потрясенной улыбке. – У нее огромный особняк и нехилая коллекция автомобилей. – Киваю в сторону «порше». – Будешь винить меня за то, что я променяла нашу дыру на жизнь в особняке? Особняк, Шейн. Самый настоящий!

Он скептически изучает меня.

– Не думал, что тебе есть до этого дело.

Конечно же нет. Но черт возьми, я же не могу сказать ему правду.

– А куда ушла мама?

Шейн бросает окурок под ногу и растирает его ботинком по асфальту.

– Не знаю. – Он хмурится и вновь переводит взгляд с Эмерика на меня. – Ее мобильник отключен. Ни сообщений, ни звонков. Никакой гребаной прощальной записки.

Мама всегда поддерживала связь с Шейном, даже во время своих частых отлучек.

Я потираю ладони.

– Думаешь, у нее неприятности?

– Не-а. – Брат пожимает плечами, уставившись себе под ноги. – Просто нашла что-то получше, вот и все.

Что-то лучше семьи. В каком-то смысле я поступила так же.

Наши взгляды пересекаются, и на мгновение я вижу мальчишку, которого знала еще до того, как он завербовался в морскую пехоту. Брата, который провожал меня в школу, цеплял жвачку к моими волосам, рисовал пенисы в моих нотных тетрадях. Сына, который любил папу так же сильно, как и я. Сейчас, глядя друг на друга, мы оба ощущаем горький вкус потери нашего отца, нашей матери и той любви, которую испытывали друг другу.

Шейн отводит взгляд, разрывая связь, и проводит рукой по волосам.

– Кто-то до сих пор оплачивает все счета.

Я жду реакции Эмерика, но он стоит неподвижно и безмолвно, словно каменная глыба, хотя, несомненно, взвешивает каждое слово и, безусловно, готов в любое мгновение раскрыть наши отношения, если мой брат совершит какую-нибудь глупость.

– Я не могу оставить тебя без крыши над головой. На данный момент.

Я молча благодарю мужчину, который стоит рядом со мной, за то, что взял на себя мои расходы и облегчил мою жизнь.

– Я уезжаю на некоторое время. – С угрюмым выражением и опущенными по бокам руками Шейн делает шаг в нашу сторону. – Но я бы не хотел лишиться папиного дома.

– Куда ты собрался? – интересуюсь я, испытывая головокружение.

Мой брат протягивает руку и бесцеремонно убирает что-то с лацкана пиджака Эмерика.

Эмерик заметно напрягается и поджимает губы. Я буквально перестаю дышать.

Шейн зажимает между пальцами один из рыжих волосков Шуберта. Ухмылка искажает его лицо.

– Раньше я тоже жил с котом. Вся одежда была в его гребаной шерсти. – Он выбрасывает волосок и окидывает меня многозначительным взглядом. – Я скучаю по нему.

Я нервно сглатываю застрявший в горле комок, кожа покрывается холодной испариной. Он догадался. Проклятье, он все понял.

Он смотрит мне прямо в глаза, и в его тоне появляются ожесточенные нотки:

– Иди ко всем чертям. – Шейн засовывает руки в карманы и разворачивается. – Счастливо оставаться.

Я все еще не решаюсь сделать вдох, пока наблюдаю, как его темный силуэт пересекает парковку, движется к дороге, растворяясь в тенях улицы. Дороге, которая приведет его к автобусной остановке. Туда, куда бы он ни отправился. Надеюсь, что там он забудет обо мне и о мужчине рядом со мной.

– Садись в машину.

Тихий голос Эмерика выводит меня из оцепенения.