После ужина я откидываюсь на спинку дивана, ослабляя пояс юбки, чтобы унять дискомфорт в животе. Я либо переела картофельного пюре, индейки и тостов с маслом, либо слишком нервничаю, оказавшись наедине с Лорой Марсо.

– Понимаю, почему он настолько тобой увлечен. – Она тепло мне улыбается, расположившись на кресле рядом с диваном.

Я скольжу взглядом к дверному проему кухни, останавливаясь на спине Эмерика, обтянутой белой футболкой. Он сидит за столом, облокотившись на спинку стула, и о чем-то беседует с отцом. Мне не видно его лица и не слышно слов, но его бархатный тембр отдается вибрацией в моем теле, успокаивая подобно самой нежной колыбельной.

Эмерик не надел нижнее белье под джинсы, и прямо сейчас они сидят на его бедрах опасно низко, едва прикрывая его накачанную задницу. Если он подастся еще немного вперед, я вообще не смогу отвести от него глаз.

– Он мне тоже очень нравится, – откашливаясь, отвечаю я.

Лора пристально изучает меня, взбалтывая вино в бокале. Так странно видеть в таких же голубых, как у Эмерика, глазах нежность и доброту. Она завораживающе красива. Ее черные волосы до плеч совершенно не тронуты сединой. Но в том, как она на меня смотрит, чувствуется мудрость десятилетий, как будто она может читать мои мысли и понимать их смысл.

– Вы оба выглядите счастливыми. Возможно, немного напряженными, что вполне понятно, но счастливыми. Вы же живете вместе всего… месяц, кажется? – Она делает глоток вина.

– Пять недель.

Она считает, что это еще не срок? Что пяти недель недостаточно, чтобы говорить о серьезности намерений?

Мне хочется сказать ей, что мы были эмоционально увлечены друг другом в течение трех месяцев, а полноценный секс случился лишь три недели назад, но это слишком личная информация. Однако по пути сюда Эмерик запретил мне стыдиться нас. Велел быть откровенной. Вести себя естественно. Они не станут нас осуждать.

Оказалось, он не ошибся. Лора ведет себя так, словно самое главное для нее сейчас – это поведать мне истории о детстве Эмерика, о том времени, когда он был задиристым мальчишкой. В конце концов ее доброта расположила меня к себе, и я не против поделиться с ней воспоминаниями о моем отце. Мы намеренно избегаем разговоров о Леопольде, чтобы не создавать конфликт интересов. Но это не мешает нам вести душевный разговор, словно я типичная девушка, которую знакомят с родителями.

Спустя час я уже в полном восторге от нее. У нее легкий и заряжающий положительными эмоциями характер. Ее теплый взгляд и искренняя улыбка излучают безмятежность, которая взрастает только из глубоко укоренившегося счастья.

Она олицетворение материнской любви и заботы. Невероятный контраст с моей родной матерью. Лора заставляет меня чувствовать себя принятой, окруженной заботой и… юной, но только в лучшем смысле этого слова.

На кухне доктор Марсо встает из-за стола, сжимает плечо Эмерика и удаляется по коридору, который ведет вглубь особняка.

– Если ты не против, – Лора поднимается с кресла, – пойду посмотрю, куда пошел Фрэнк. – Проходя мимо дивана, она склоняется и берет меня за руку. – Я безумно счастлива наконец-то познакомиться с тобой, Айвори.

Я позволяю нежности в ее словах окутать меня.

– Взаимно.

Эмерик остается сидеть на кухне, сложив руки на спинке стула.

Встав с дивана, разглаживаю свою довольно кокетливую юбку, доходящую до середины бедра. Я чувствую себя красивой, но не вульгарной, в зеленой блузке без рукавов, надетой поверх тонкого топика. Если бы я сама ходила по магазинам, я бы выбрала что-нибудь подобное.

Подхожу к нему со спины и уже вблизи наслаждаюсь видом обнаженного участка над низко сидящими джинсами. Ложбинки между ягодицами не видно, он бы такого не допустил. Но легкий намек на то, что прячется под джинсовой тканью, слишком притягателен, чтобы его игнорировать.

Я скольжу рукой под джинсы и провожу пальцем вдоль сексуальной ложбинки.

С губ Эмерика срывается стон.

– Айвори. – Его голос звучит хрипло.

Продолжая дразнить, я прижимаюсь губами к его уху.

– Я обожаю твою задницу, – шепчу я.

Он покачивает бедрами и кладет голову на сложенные руки.

– Моя задница отвечает тебе взаимностью.

У меня перехватывает дыхание. Его задница отвечает мне взаимностью или он тоже? Я хочу, чтобы он имел в виду и то и другое.

Я кладу ладони на его мускулистую спину и начинаю медленно поглаживать. Мне до сих пор не верится, что могу вот так запросто прикасаться к нему. Просто подойти к нему, когда мы находимся наедине, и проявить свою привязанность. Насколько это безумно, что на самом деле все время хочу к нему прикасаться?

Последние пять недель кардинально изменили мое представление о себе и моей способности иметь нормальные отношения с мужчиной.

Подавшись вперед, я обнимаю Эмерика за плечи и прижимаюсь к нему всем телом.

Эмерик сжимает своей большой рукой мои запястья и прижимает их к своей груди.

– Одна из самых эротичных вещей, которые может сделать женщина, – это потереться грудью о спину мужчины, и, Айвори, твоя грудь само олицетворение греха.

Боже, это же могут услышать его родители. Я пытаюсь отстраниться, но он все еще держит меня в своей хватке. Мое внимание переключается на пустой коридор.

– Ты заводишь меня, даже не прикладывая особых усилий.

Эмерик поворачивает голову и кусает меня за плечо.

От возбуждения у меня перехватывает дыхание, и немой стон срывается с губ. Что же мне делать с этим проказником? Если он продолжит свою дерзкую игру, мне уже будет плевать, где мы находимся и кто может нас застукать.

Он скользит губами по моей руке, и я буквально растекаюсь по его спине.

Свободной рукой Эмерик пробирается мне под юбку, касаясь обнаженной кожи бедра.

– Моя матушка устроила тебе допрос с пристрастием?

Я целую его в шею, упиваясь его согревающим ароматом.

– У меня выработался иммунитет к методам допроса Марсо.

– Неужели?

От того, как он сжимает мою руку, у меня учащается пульс. Большой палец Эмерика поглаживает тыльную сторону моего запястья, и я не сомневаюсь, что он ощущает, насколько бешено колотится мое сердце.

Я зарываюсь носом в мягкую шевелюру у него за ухом, вдыхая древесный аромат его шампуня.

– О чем ты говорил с отцом?

– О тебе… о нас.

Не ослабляя хватки на моем запястье, Эмерик притягивает меня к себе. Затем хватает со стола свою фетровую шляпу и едва уловимым движением небрежно накидывает ее на голову.

Но меня не проведешь. Каждый его шаг коварно просчитан. Например, как сочетать джинсы и белую футболку с фетровой шляпой? На первый взгляд, вполне себе безобидный наряд, будто он просто небрежно на себя что-то накинул. Но черт возьми, он знал, что этот сексуальный образ вызовет у меня крайнее возбуждение.

Но именно его проницательный взгляд, бездонные голубые океаны глаз под полями шляпы не оставляют мне шансов оторваться от него.

Пространство комнаты тускнеет, и я ощущаю лишь вибрирующее притяжение между нами. Растворяюсь в манящих волнах желания, погружаясь в эту восхитительную темную бездну, которая жаждет его крепких объятий, рычащего голоса и яростных толчков.

«Только не здесь».

С огромным усилием я возвращаюсь в реальность и делаю глубокий вздох.

– Вы говорили с отцом о нас? И что же он сказал?

Осуждает ли его отец наши отношения? Эмерик начал сомневаться?

Пальцы на моем запястье сжимаются сильнее, и он заламывает мне руку за спину, прижимая меня к своей набухающей плоти, и ловит глазами мой взгляд.

– Он просто хотел убедиться, что я знаю, что делаю, и у меня все под контролем. – Эмерик обхватывает мое лицо свободной рукой. – От меня требуются некоторые меры предосторожности до той поры, пока ты не закончишь учебу.

– Например?

Меня коробит от постоянно нависающей над нами угрозы, что кто-то может причинить нам вред. Он касается своими губами моих.

– Ты мне доверяешь?

– Безоговорочно.

Он слегка прикусывает мою нижнюю губу.

– А сейчас едем домой и займемся твоей киской.

– Шубертом? – дразнюсь я.

– И им тоже.

Мы прощаемся с его родителями, садимся в машину и мчимся домой, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься друг на друга. Но как только двери гаража закрываются за «понтиаком», Эмерик смотрит на меня так, что я вся теку.

Легким движением он отбрасывает шляпу на заднее сиденье, отстегивает наши ремни безопасности и отодвигает свое сиденье от руля.

Его рука поспешно расправляется с молнией джинсов, высвобождая набухший член.

– Оседлай меня.

Всего одна команда – и я уже на пике возбуждения.

Я набрасываюсь на него, ударяясь коленом о консоль, и сажусь к нему на колени. Эмерик устраивает мои бедра по обе стороны от своих, а я упираюсь задницей в руль и случайно сигналю. Мы смеемся и сливаемся в поцелуе, его рука под моей юбкой, а мои пальцы в его сексуальной шевелюре.

Сдвинув мои трусики в сторону, он погружает в меня палец.

– Ты уже такая готовая.

Затем, без лишних слов, он насаживает меня на свой член.

Я стону от переполняющих меня ощущений, напрягая внутренние мышцы и выгибая спину. Одной рукой он хватает меня за задницу, а другой – за затылок, жестко входит в меня и удерживает в стальной хватке. Весь окружающий мир исчезает, и существует только он.

Несмотря на то что он подо мной, Эмерик таранит меня резкими движениями, а рукой направляет мою голову для более интенсивного поцелуя. Он трахает меня языком так же, как наполняет своим членом мою киску. Глубоко, настойчиво и по-зверски безудержно.

Его мускулы напрягаются и дрожат. От его хриплых стонов мои соски твердеют, а голодные, неистовые движения его бедер превращают меня в трепещущее от возбуждения ничто.

Я растворяюсь в стальных объятиях его рук, пока он целует меня до потери сознания, тянет вверх и вниз по своей длине и кончает, сжимая мое тело.

Меня накрывает головокружительный и продолжительный оргазм, я царапаю ногтями кожу его головы, а с губ срывается его имя. Эмерик еще раз яростно входит в меня и достигает своего освобождения, роняя голову мне на плечо.

Затем, не прерывая объятий, мы смотрим друг на друга в попытках совладать с дыханием, то и дело осыпая друг друга легкими поцелуями. Эмерик проводит по моему носу своим, его глаза так близко, что я не в силах отвести взгляд. Я так влюблена в этого мужчину, что теряю голову, сердце широко раскрыто для него, а душа трепещет.

Мы не просто учитель и ученица, доминант и сабмиссив, мужчина и женщина.

– Мы – неподвластный времени концерт. – Я целую его губы. – Музыкальный шедевр.

Он скользит ртом по моему подбородку, пока его член все еще дергается внутри меня.

– Как «Черная месса» Скрябина?

Слишком противоречиво.

Я выгибаю шею навстречу его губам.

– Скорее я имела в виду что-то вроде «Оды к радости» Бетховена.

– Банально. – Он прикусывает мочку моего уха. – Мы больше похожи на Hot For Teacher от Van Halen.

О боже. Я едва сдерживаю смех.

– Ты разрушаешь мою аналогию. Это же даже не концерт.

– Мы создадим наш собственный шедевр. – Он продолжает осыпать поцелуями мою шею. – Мелодию, которая будет жить вечно.

Мне нравится, как это звучит.