Следующая неделя проходит в атмосфере постоянного волнения. Лоренцо Гандара по-прежнему на свободе, моя паранойя относительно нашего совместного проживания с Айвори никак не уймется, вследствие чего я становлюсь раздражительным и жутко уставшим. Вдобавок ко всему на носу еще и выступление симфонического оркестра в эти выходные.

Между вечерними генеральными репетициями, индивидуальными занятиями с Айвори и домашними хлопотами остается совсем немного свободного времени. Хотя половину дня мы проводим вместе, мы заняты уроками, игрой на пианино и прочими рутинными делами.

В те редкие случаи, когда мне удавалось погрузить свои пальцы в ее горячее лоно, мы либо слишком спешили, либо были предельно вымотаны. Я практически умираю от раздирающего желания ее трахнуть, но первостепенное значение для меня имеет время и моя полная концентрация.

Я хочу открыто быть с ней как партнер и подавлен тем, что не могу это делать. Айвори никогда не водили на романтический ужин, не кружили по танцполу в красивом вечернем платье, просто наслаждаясь ее обществом. Я безумно хочу дать ей все это, не ожидая секса взамен. Но с нашим выходом в люди придется повременить.

Напоминание о ее молодости немного усмиряет мое рвение. У нее впереди вся жизнь, и я намереваюсь стать неотъемлемой ее частью.

А пока я наслаждаюсь нашими короткими моментами перед сном, теми небольшими отрезками времени, когда она прижимается своим телом ко мне. С уютно устроившимся в наших ногах линяющим комочком шерсти, мы делимся историями о нашей жизни, какими-то спонтанными откровениями, пока Айвори не погружается в царство грез. А я еще долгое время лежу, крепко обнимая ее, не в состоянии сомкнуть глаз из-за трех вещей, не дающих мне покоя.

Во-первых, сегодня уже четверг, а Джоан так и не дала о себе знать. Ни звонком, ни сообщением. Логика подсказывает, что, если бы ребенок действительно был моим, она предоставила бы доказательства еще несколько месяцев назад. Джоан же вынуждает меня ждать, играя на нервах и пытаясь манипулировать.

Во-вторых, мой отец ускорил процесс с анализами Айвори, и результаты появятся у меня на руках со дня на день. Как только получу подтверждение, что Айвори абсолютно здорова, я не смогу удержаться, чтобы не оттрахать ее до потери пульса. Знаю, она считает, что готова, но еще не воспользовалась стоп-словом. Будет ли Айвори лежать подо мной, как делала это с каждым из долбаных мудаков, и молча умолять меня остановиться? Или же она будет со мной, сделав осознанный выбор полностью мне покориться?

Мне нужно найти хоть одно из жестких ограничений Айвори и заставить ее открыто заявить о нем. Тогда я буду знать.

И последнее, что тревожит меня, – это Лоренцо Гандара. Я запустил в действие свой план по устранению его как угрозы для Айвори и горю желанием увидеть, как все сработает. Ожидание сводит с ума, вызывает сомнения в разумности моих методов. Возможно, мне стоило действовать более жестко, и к черту закон.

Усугубляет ситуацию еще и то, что Айвори постоянно спрашивает о нем каждый божий день. Я честно рассказал ей о текущем судебном разбирательстве, но, если ничего не выйдет, я не собираюсь посвящать ее в свои планы замочить этого ублюдка собственными руками.

Я сомневаюсь, что она сильно расстроится, главное, чтобы это не помешало ее мечте. Айвори очень амбициозна. Она идет по жизни с девизом «Нет ничего невозможного», и ее цель – покорить Леопольд. Я пока не спешу нарушать хрупкое равновесие между Айвори, мной и директором школы, но, как только придет время, нам придется столкнуться с не самыми простыми решениями.

Одно радует – Прескотт Ривар, похоже, внял моим угрозам. Я поручил своему частному детективу отслеживать все его передвижения и звонки и обо всем мне докладывать. Пока не было никаких попыток отомстить.

В пятницу все меняется.

Вторая половина дня проходит в череде звонков и сообщений. Я постоянно отвлекаюсь и не могу толком читать лекции, поэтому даю ученикам задание для самостоятельного изучения, а сам с головой ухожу в телефон. Айвори с любопытством за мной наблюдает, вопросительно выгибая бровь, словно задает немой вопрос: «Что, черт возьми, происходит?»

В ответ я бросаю на нее суровый взгляд, хотя внутри едва держу себя в руках. К тому времени, как раздается последний звонок, я больше не в силах контролировать свои проклятые эмоции.

Как только последний из учеников покидает аудиторию, я захлопываю дверь, выдергиваю Айвори из-за парты и прижимаю к ближайшей стене.

Она взвизгивает, а ее ноги едва касаются пола.

– Что ты?..

Изголодавшийся и подгоняемый желанием, я набрасываюсь на ее рот, сминая ее губы в неистовом поцелуе, исследуя каждый дюйм ее тела, куда могу дотянуться рукой. Мой член твердеет, а пульс зашкаливает. Больше никакого ожидания. Она нужна мне больше чем воздух.

– Кто-нибудь… может… увидеть, – выдыхает она между поцелуями, не сводя глаз с окошка в двери, и в то же время не может определиться, оттолкнуть меня или притянуть ближе.

Я покусываю ее губы, упиваясь нежными изгибами ее тела.

– Сегодня никаких уроков. Ступай домой и жди меня там.

Превозмогая себя, я выпускаю ее из объятий и возвращаюсь к столу.

– Что случилось? – Она не сводит с меня своих широко распахнутых глаз и не двигается с места. – Это из-за?..

– Я отдал тебе приказ, – хрипло шепчу сквозь зубы.

Отвернувшись от нее, я складываю свои вещи в сумку, сгорая от едва контролируемой потребности. Если Айвори не исчезнет прямо сейчас, я возьму ее прямо у этой гребаной доски.

Как только ее шаги в коридоре затихают, я поправляю свой набухший член, засовывая головку под ремень, чтобы моя эрекция была менее заметной. Затем следую за Айвори, держась на почтительном расстоянии. Выйдя на улицу, останавливаюсь у главного входа и наблюдаю, как она пересекает парковку и благополучно садится в свой «порше». Я делаю это каждый вечер, только сегодня все по-другому.

Сегодня всем ожиданиям будет положен конец.

Трехминутная поездка кажется мне трехчасовой. Я мчусь через весь дом и нахожу Айвори на кухне в обнимку с Шубертом.

Она покусывает нижнюю губу, а в ее больших карих глазах отражается настороженность.

– Ты получил результаты теста?

Она про тест на отцовство? Или про анализ крови? Что бы она ни имела в виду, я слишком на взводе, чтобы вдаваться в подробности.

– Ребенок не мой.

Делаю шаг вперед.

Она зарывается лицом в мохнатую спинку Шуберта.

– Не делай так. – Я сокращаю расстояние между нами и улавливаю ее учащенное дыхание. – Не смей от меня прятаться.

Опустив кота на пол, она гладит его, а затем садится прямо и встречается со мной взглядом. Губы Айвори поджаты, но в глазах сияет ослепительная улыбка.

– И ты… рад этому? Или же ждал, что?.. – Ее взгляд угасает, а голос начинает дрожать. – Что это твой ребенок?

Два месяца назад я был бы разбит, узнав, что Джоан так подло обманула меня, пустив под откос наши отношения. Но сейчас? Я парю от ощущения свободы и главное чувство, которое мной движет, – это благодарность. Благодарность за то, что она оказалась долбаной изменщицей. Если бы Джоан меня не предала, то я до сих пор был бы с ней, так и не познав, что истинная, самая настоящая любовь плещется в карих глазах и живет в самоотверженном юном сердце восемнадцатилетней девушки.

Еще пара шагов, и я останавливаюсь. Нас разделяет всего шесть футов. Мне необходимо рассказать Айвори все остальное до того, как прикоснусь к ней. Прежде чем потеряю контроль над собой.

– Я хочу ребенка. Если честно, то даже нескольких. Когда-нибудь. В очень далеком будущем. С тобой.

Она касается пальцами своих губ, когда с них срывается ошеломленный вздох.

– Лоренцо задержали.

Айвори ахает и опирается на столешницу позади себя, глубоко дыша.

Со списком приводов длиной в милю его разыскивали по подозрению в ограблении, хранении наркотиков и нападении с применением огнестрельного оружия. Мой частный детектив выследил его, выяснил места, где тот бывает, передал всю информацию в полицию Нового Орлеана и добился, чтобы этого урода арестовали.

На глазах Айвори наворачиваются слезы, а ее руки подрагивают на гранитной поверхности столешницы.

– На сколько?

– С учетом количества преступлений, ему придется провести за решеткой довольно долго. Залог установлен в двести тысяч долларов.

Она кивает, и на ее лице появляется неуверенная улыбка.

– Спасибо.

Айвори тянется ко мне, но, стиснув зубы, я пресекаю ее порыв. Я хочу ее. Слишком сильно.

Она наклоняет голову и проводит языком по губам.

– Ты поверил мне, когда моя собственная семья называла меня шлюхой и лгуньей. Я бегала от него на протяжении пяти лет, а ты вычеркнул его из моей жизни всего за неделю. – Она смотрит на меня с восхищением. – Эмерик, ты сделал для меня то, чего никто уже давно не делал.

Айвори не уточняет, о чем идет речь, но я читаю между строк. Я помог ей почувствовать себя в безопасности.

– Жаль, что нельзя сделать большего. – Опираюсь на столешницу, не сводя с Айвори глаз. – Айвори, я хочу, чтобы его также судили за изнасилование. И если ты вдруг передумаешь и захочешь дать показания, я буду рядом на протяжении всего пути.

– Нет! – Ее челюсть напрягается. – Я хочу забыть об этом, как о страшном сне, и жить дальше.

Она боится, что он все же доберется до нее, и, если честно, я тоже. Не хочу, чтобы ее имя каким-либо образом было связано с его заключением. Рано или поздно Лоренцо выйдет на свободу, и, когда этот день настанет, мне придется решить эту проблему. Но для Айвори риск будет меньше, если он не будет винить ее за проведенные за решеткой годы.

Что касается лучшего известия, которое я получил сегодня днем… Я преодолеваю последние несколько футов между нами и обхожу ее, нежно скользя костяшками пальцев по ее руке.

Она вздрагивает, но не отводит взгляд.

Останавливаюсь позади нее и хватаю за запястья. Развернув Айвори лицом к стойке, я прижимаю ее ладони к дверце шкафчика над ее головой.

– Держи руки там.

Она улыбается мне через плечо.

– А если я ослушаюсь?

Проказница. Я шлепаю ладонью по ее аппетитной заднице.

Айвори поднимается на носочки, вскидывает голову и вскрикивает от неожиданности. Но ее руки остаются на месте.

– Какая послушная девочка, – шепчу ей на ухо, вызывая дрожь во всем теле.

Меня безумно заводит, как она реагирует на мои прикосновения. Я хотел ее с первого дня нашего знакомства, но сегодня наконец-то планирую избавить нас обоих от болезненного ожидания.

Если только она не воспользуется стоп-словом.

Я накрываю ее руки своими, прижимая их к деревянной поверхности, как безмолвное напоминание. Затем спускаюсь по ее обнаженным предплечьям и плечам, лаская пальцами кожу, и перехожу к внешним изгибам груди.

Айвори стоит неподвижно, но все же ее тело покачивается, когда она подается навстречу моим прикосновениям. Ее голова слегка повернута в мою сторону, а глаза внимательно следят за каждым моим движением.

Я провожу руками по плотному материалу ее черного платья, обводя контуры мышц и бедер под ним. Достигнув подола, я задираю его вверх, собирая складками на талии и обнажая упругую попку.

Она следит за мной из-под опущенных ресниц, когда я следую губами по горловине платья сзади. С ее губ слетает стон, она выгибается и опускает голову на поднятые руки.

Присев на корточки позади нее, обхватываю ладонями упругие ягодицы, обтянутые черным кружевом трусиков, которые добавляют ее образу греховности. Жаль, что она больше их не наденет.

Запускаю большие пальцы под крошечные полоски на ее бедрах и дергаю изо всех сил.

Звук рвущегося кружева заставляет ее вздрогнуть.

– Они мне нравились.

– Я куплю тебе еще сотню таких же и сорву их все с твоей великолепной задницы.

Поднявшись, завожу свои руки вперед и скольжу подушечками пальцев по внутренней стороне ее бедер. Трепет ее тела и хриплые стоны отдаются у меня между ног, делая мой член болезненно твердым.

Когда моя ладонь оказывается на мягких волосках на ее лобке, я резко дергаю за короткие завитки. Айвори прикусывает губу, подавляя вздох.

Сердце начинает колотиться сильнее. Я прижимаюсь грудью к ее спине, раздвигаю ее ноги и провожу пальцем между ее складочек.

Айвори откидывает голову мне на плечо и пытается поймать мои губы своими. Я уворачиваюсь от поцелуя, щекочу губами ее подбородок и спускаюсь вниз по шее, согревая ее кожу своим дыханием.

– Боже, Эмерик, я никогда не испытывала ничего подобного.

– Ш-ш-ш.

Покусываю ее плечо, давая ей почувствовать свои зубы, язык и жар, исходящий от меня.

Она запрокидывает голову, открывая шею для моих поцелуев. Я ласкаю языком мочку ее уха, слегка покусывая, одновременно погружая свои пальцы в лоно Айвори. Святые небеса, какая же она горячая, влажная и тугая.

Она всхлипывает и трется задницей о мой восставший ствол, превращая мои дразнящие прикосновения в рычащую потребность. Наши тела двигаются синхронно, словно мы занимаемся сексом без проникновения. Мой член сдерживают только брюки.

Я трахаю пальцами ее влажное лоно, стенки которого сжимаются, даря мне наслаждение.

– Ты чиста, Айвори.

Ее руки скользят по дверце шкафчика.

– Чиста?

– Я про результаты твоих анализов. – Мои пальцы перемещаются к ее анусу. – Мы оба чисты.

Ягодицы Айвори напрягаются.

– Мы собираемся?.. – Ее дырочка сжимается под моими требовательными движениями. – Нет! Только не туда. – Ее дыхание сбивается. – Что ты делаешь?

– Я собираюсь взять тебя, Айвори. Прямо сейчас.

Трусь о ее ягодицы, водя пальцем по промежности и надавливая на тугое кольцо. Я сгораю от желания вторгнуться туда, трахнуть каждую дырочку в ее теле.

Впиваясь пальцами в ее бедро, я надавливаю сильнее, пытаясь проникнуть внутрь.

С ее губ срывается мучительный крик, и она убирает руки со шкафа.

– Скрябин.

Я резко отстраняюсь, поднимая руки в воздух, мой пульс зашкаливает.

– Айвори?

Черт возьми, она воспользовалась стоп-словом. Она произнесла это проклятое слово.

Айвори дрожит всем телом, перегнувшись через стойку, сжав бедра и обхватив руками грудь.

– Я не… не могу.

Меня накрывает разочарование, яростное, беспощадное. И абсолютно нерациональное. Я стараюсь держать себя в руках, подавляя его, и пытаюсь понять, в чем дело. Опустив руки, я как могу смягчаю свой тон:

– Будь конкретнее.

– Только не… – Она одергивает подол платья и поворачивается ко мне с остекленевшими от ужаса глазами. – Только не там.

– Тебя когда-нибудь трогали там?

Ее лицо вытягивается, и она замыкается в себе.

Расплавленная ярость разливается по моим венам, как лава. Я был такой невнимательный, даже не удосужился изучить все ее шрамы, но сейчас очевидно, что кто-то изнасиловал ее в задний проход. Возможно даже, их было несколько.

Мое сознание рисует тошнотворные картины, порождая желание убивать.

– Значит, никакого анального секса. – Сжимаю руки в кулаки и делаю шаг вперед. – Это твое единственное строгое ограничение?

– Я не могу, Эмерик. – Она отшатывается от меня, пока не упирается в столешницу. Ее лицо искажено болью. – Прошу тебя, не вынуждай меня это делать.

Внутри все сжимается. Неужели она думает, что я возьму ее силой?

– Айвори. – Еще один шаг. Мой голос хрипит, сердце разрывается от боли. – Я не трону тебя там. Обещаю.

Она бросает взгляд в сторону двери. Ее тело дрожит. Похоже, она собирается сбежать.

– Посмотри на меня, – шепчу я и жду, когда она подчинится. – Это твое единственное ограничение?

Прошу тебя, скажи «да». У меня не было сомнений, что она хочет секса со мной. Как, черт возьми, я мог так заблуждаться?

– Я… я… не знаю…

Мне трудно дышать, я останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки, уважая ее личное пространство. Но отступать не в моих правилах. Черт побери, я не готов просто так сдаться.

Вся власть сейчас в ее руках, и будь я проклят, если не сделаю все необходимое, чтобы Айвори это поняла.

– У тебя есть два варианта. – говорю ей спокойным, но настойчивым тоном. – Первый. Иди к роялю, садись и жди, когда мы начнем урок. Второй. Поднимайся наверх в спальню, сними с себя всю одежду и жди, пока я приду и трахну тебя. – Пристально смотрю на нее. – Никакого анала, Айвори. Я тебе клянусь.

Обхватив себя руками, она потирает плечи, все еще не решаясь встретиться со мной взглядом.

– Какой выбор бы ты ни сделала, я не расстроюсь и он никак не повлияет на наши отношения. Понимаешь? – решительно заявляю я.

– Да, – неуверенно шепчет она в ответ.

– А теперь ступай.

Как только она исчезает из виду, я разворачиваюсь к столу и бью кулаком по гранитной поверхности. Черт! Черт! Дерьмо! Я должен был предугадать, что ей не понравятся прикосновения к анусу. Мне не следовало давить на нее.

Нет. Это чушь собачья. Если бы я хоть на секунду отвлекся от своего ноющего члена… Делаю глубокий вдох.

Мы только что совершили огромный шаг вперед. Она воспользовалась стоп-словом, тем самым заявив об одном из своих строгих ограничений. Теперь я уверен, что Айвори воспользуется им при необходимости и в будущем. Я готов ждать ее целую вечность, если того потребует ситуация.

Топот крошечных лап по полу возвращает меня в реальность. Шуберт крутится вокруг, ласкаясь у моих ног и покрывая черные брюки рыжей шерстью.

Я наклоняюсь и подхватываю его с пола.

– Она теперь закроется от меня, как считаешь? – Я прижимаюсь губами к его загривку, прижимая меховой комочек к своей груди. – Черт, я хочу убить каждого гребаного придурка, который когда-либо прикасался к ней.

Шуберт мурлычет, словно моторчик, и поднимает голову, чтобы я почесал ему шею. Я удовлетворяю его желание. Вскоре мой пульс выравнивается, и я успокаиваюсь.

– Пойдем найдем нашу девочку.

Я опускаю его на пол и следую за ним из кухни через каминную комнату в гостиную. Шуберт запрыгивает на диван и устраивается на одной из подушек.

Музыкальная комната находится прямо по коридору, а налево и за угол…

На ковре в коридоре валяется миниатюрная черная балетка. Мой пульс снова учащается.

Я следую по коридору, ослабляя на ходу узел галстука, и, подойдя к лестнице, поднимаю взгляд вверх по ступенькам. Вторая балетка оставлена на одной из них.

Айвори выбрала спальню.

Мой член твердеет, а дыхание становится прерывистым. Я устремляюсь вверх, в два шага преодолевая лестницу и сворачивая за угол.

Вид ее черного платья, оставленного на полу в коридоре, подстегивает меня двигаться еще быстрее, вызывая болезненное напряжение в основании позвоночника. Достигнув двери спальни, я вижу, что та закрыта, а на ручке болтается кружевной лифчик.

Господи боже, она сводит меня с ума. Я поправляю ноющий член в брюках и делаю несколько глубоких вдохов. Затем открываю дверь.