Край крышки рояля впивается мне в задницу, и мышцы внутренней стороны бедер напрягаются в таком не совсем удобном положении. Но по большей части я в плену обжигающих голубых глаз, которые изучают каждый изгиб моего тела. Я стараюсь не терять самообладания, несмотря на бешеное сердцебиение и ноющее желание тела испытать боль и ласки, обещанные Эмериком.

Поскольку я сейчас сижу на точке, которую он обычно предпочитает пороть, куда же он нанесет удар? По бедрам? По спине? Я оглядываю свое тело, и по шее пробегает холодок. С раздвинутыми ногами и связанными руками моя грудь и пространство между ног служат потенциальной мишенью. Наверняка я заблуждаюсь…

Устремляю взгляд на Эмерика, но он не смотрит мне в глаза. Его внимание приковано к моей груди, а его кулак крепче сжимает концы ремня. Нет, он этого не сделает. Не по столь же уязвимым местам? Мои соски пульсируют от одной только мысли об этом.

Медленно подойдя ко мне, он отодвигает скамейку в сторону и упирается лбом в мой лоб, изучая эмоции на моем лице, наблюдая за моим дыханием, проникая в самые тайные, самые порочные уголки моей души.

Я сглатываю.

– Что ты задумал…

Эмерик накрывает мой рот своим, покусывая, облизывая и посасывая, заставляя мой разум отключиться. Его губы скользят по моей шее, вверх и вниз, медленно, мучительно, окутывая мое горло шепотом вожделения. Я откидываю голову назад и издаю сладострастный стон. Эмерик настолько нежен и внимателен, как будто целует мою душу. «Прошу, пожалуйста, не останавливайся».

Его руки вступают в игру, ласково поглаживая мои бока и грудь. В считаные мгновения эти четыре пальца, четыре точки прикосновения, заряжают мои вены электричеством и заставляют мое тело исполнять многочисленные арпеджио.

– Ты мне нужен. – Тихие слова судорожно слетают с моих губ.

– Я с тобой, – шепчет он, спускаясь ниже и кусая мой сосок.

Я всхлипываю, охваченная сладкой болью, дергаюсь в оковах и не могу освободиться.

Эмерик ухмыляется и снова кусает, втягивая сосок в рот, пока тот не начинает пульсировать.

Как только он переключается на второй, я задерживаю дыхание и качаю головой.

Его губы едва касаются моего соска, дразня меня, а его глаза горят животным желанием, играющим в бездонных синих глубинах.

– Дыши.

В тот момент, когда я делаю вдох, он вонзает в меня зубы. Я вскрикиваю от боли и непроизвольно выгибаю бедра, соскальзывая с края. Эмерик ловит меня и возвращает мою задницу на место, продолжая терзать мою чувствительную плоть, жадно посасывая ее и воспламеняя меня.

– Остановись! – Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки в наручниках. – Прошу, хватит.

Орудуя языком, он облизывает место укуса.

– Я не слышу стоп-слова. – Его голос подобен скрипу бритвы.

Слезы застилают мои глаза, а все тело дрожит, как струна арфы. Он наклоняется к моему лицу, скалясь в ухмылке.

– Скажи это.

Бросив взгляд вниз, я прикусываю нижнюю губу. Черт, такое чувство, будто он откусил мои соски, но они все еще на месте, набухшие, твердые и ярко-красные. Нет ни капли крови.

Эмерик отстраняется и отступает назад, похлопывая сложенным ремнем по ногам.

– Куда подевалась та дерзкая девчонка, которая была здесь буквально несколько минут назад?

– Ты укусил меня за грудь!

– А ты только что увеличила количество оргазмов до семи! Продолжишь?

Если он горит желанием выбить из меня стоп-слово, то ему придется приложить куда больше усилий.

Я показываю средний палец за спиной. Жаль, что Эмерик этого не видит.

– Я в порядке.

Он поднимает ремень и прикасается кожаной петлей к моей груди. Мое тело накрывает волной озноба.

Его глаза встречаются с моими, скользят вниз к соскам, а затем вновь возвращаются к моему лицу. Взглядом я бросаю ему вызов и гордо вздергиваю подбородок.

Время останавливается, когда Эмерик наклоняет голову набок и приоткрывает рот. А затем замахивается.

Кожа огненной вспышкой опускается на мой набухший сосок. Мучительный стон застревает в горле, и слезы брызжут из глаз. Эмерик не дает мне ни секунды, чтобы отойти, и тут же наносит удар по другой груди.

Моя спина изгибается, и я едва сдерживаю крик, пока мой разум пытается разобраться в хаосе происходящего. Как я дошла до этого? Почему позволяю этому случиться? Что, черт возьми, я творю?

Ремень падает на пол, и я вздрагиваю. Эмерик тянется к шее и стягивает свою футболку через голову. Джинсы низко висят на его узкой талии, и обнаженный торс зачаровывает рельефными мышцами.

В следующее мгновение он уже рядом со мной, его руки в моих волосах, а губы собирают слезы с моих щеках.

– Ты такая красивая, когда плачешь из-за меня. – Эмерик осыпает поцелуями мои глаза, нос и рот, а его пальцы гладят мои волосы. – О Айвори. Ты даже не представляешь, что делаешь со мной.

Рокот его голоса и нежность прикосновений тушат пылающий жар в моих сосках, но разжигают новое пламя глубоко внутри.

– Расскажи мне, – умоляю я.

Он прижимается своим лбом к моему.

– Я тебе покажу.

Придвинув скамейку на место, он садится. Его рот оказывается в нескольких дюймах от моего лона. Положив пальцы на клавиши, Эмерик погружается в неистовую, напряженную мелодию. Это снова что-то из метала, но я не могу понять что. Я растворяюсь в нотах, вздрагивая от боли в груди, и гадаю, станут ли эти семь оргазмов моими или его.

Шевелю стопами в оковах, так как мои ноги сводит от напряжения.

– Что это за мелодия?

Его взгляд скользит от моего лона к моим губам, а руки продолжают свой полет над клавишами.

– Symphony of Destruction от Megadeth.

Никогда ее не слышала, но, черт возьми, звучит действительно зловеще.

Эмерик подается вперед и прижимается губами к внутренней стороне моего бедра. Все мое тело замирает в предвкушении, когда его губы скользят к моей сердцевине. Его пальцы в сумасшедшем танце двигаются по клавишам, и, как только Эмерик достигает складки паха, он меняет направление, ни на миг не прерывая игру. Его рот следует вверх к моему колену, покусывая и посасывая кожу, а затем снова возвращается к самому чувствительному месту.

Как только губы Эмерика оказываются непосредственно над моим клитором, мелодия тут же меняется на до боли мне знакомую.

Я смеюсь сквозь сдавленный стон.

– Ты издеваешься?

Он лишь ухмыляется в ответ, прежде чем уткнуться лицом между моих ног. Когда его язык скользит по моим складочкам, рояль вибрирует в такт мелодии Smells Like Teen Spirit группы Nirvana.

Фейерверк ощущений под его губами погружает меня в пучину желания. Он раздвигает языком мои складочки и находит клитор. И я уже на грани, опьянена его прикосновениями и поцелуями. Черт побери, даже жалящие удары по груди нисколько не уменьшили моего возбуждения.

Я кончаю, не сдерживая криков, покачивая бедрами навстречу его безжалостному рту, в то время как мои конечности дергаются в оковах.

Его руки скользят по клавишам, сбиваясь с ритма, но он тут же снова его подхватывает.

– Это первый, – произносит он хриплым шепотом.

Я встречаюсь с ним взглядом, дрожа всем телом и едва справляясь с дыханием.

– Я не мо…

Мне запрещено произносить «я не могу». Но серьезно… еще шесть? Он дьявольски жесток в своих наказаниях. Я точно умру.

Эмерик вновь припадает ртом к моему клитору, а затем атакует его зубами и языком. Я кричу, когда меня накрывают второй и третий оргазмы. После чего больше не слышу музыку, не чувствую дрожи в руках и ногах и не вижу происходящего вокруг себя. Мои чувства сосредоточены на языке, погружающемся в меня, и на мое тело обрушивается поток ощущений подъема и падения.

После четвертого оргазма я достигаю непривычного продолжительного состояния кататонии. Между ног покалывает от чрезмерной стимуляции, и мой клитор отзывается болью при каждом прикосновении языка Эмерика. Но он не останавливается даже тогда, когда я посылаю его к черту и обзываю ублюдком-садистом.

Эмерик заставляет меня замолчать, сжимая зубами комок нервов между моих ног.

Он больше не играет на рояле, потому что его талантливые пальцы внутри меня, продолжая адские пытки удовольствия.

– Прошу, остановись. – Я раскачиваюсь в оковах, мои раздвинутые ноги ноют от усталости. – Пожалуйста… Хватит.

Его жадные влажные губы и язык зарываются в мою киску, целуя и вылизывая, а его стоны создают абсолютно новую мелодию внутри меня. Несколько мгновений спустя Эмерик сгибает три пальца в моем лоне и выдавливает из моего тела еще один мучительный оргазм.

– Шесть. – Он отстраняется, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Последний будет нашим совместным.

– Больше не надо. – Моя голова отяжелела, и подбородок опускается на грудь, когда я пытаюсь набрать в легкие воздух. – Прошу тебя.

Эмерик приподнимает мою голову пальцем, его взгляд обжигает мои губы, а его голос переходит в шепот:

– Мне нравится, когда ты умоляешь.

Он встает и несколькими ловкими движениями освобождает мои запястья и лодыжки от оков.

Я наваливаюсь на него, мои мышцы, как вода, наливаются и опадают. Но Эмерик удерживает мое обессиленное тело в своих сильных руках, прижимая к чертовски красивой груди.

Тепло его рук исчезает с мой спины, уступая место твердой холодной поверхности крышки рояля. Эмерик укладывает меня лицом вверх, мои ноги направлены в противоположную от клавиш сторону, плечи на краю, где я сидела. Моя голова свисает вниз и касается черно-белого полотна.

И без того сверхчувствительная кожа становится еще горячее, хотя кровь из-за гравитации устремляется к мозгу.

– Что ты делаешь?

Он обходит рояль, изучая мое тело, словно запечатлевая в памяти каждый его дюйм. Его пальцы щекочут кожу, когда прокладывают дорожку от моей шеи к груди, а затем очерчивают круг вокруг пупка и задерживаются между ног.

Мои бедра приподнимаются навстречу этим прикосновениям, напрягаясь, чтобы сохранить его тепло. Несмотря на то что Эмерик только что закончил терзать мою грудь и пытать меня оргазмами, я жажду большего. Должно быть, он закоротил мой мозг.

Снова застегивая наручники на моих запястьях и лодыжках, он эффектно распластал мое тело в виде буквы «Х» на своем «Фациоли». Когда Эмерик возвращается к моей голове, моему взору предстает вид его налитого члена, упирающегося в молнию джинсов.

Эмерик расстегивает ширинку.

– Ты знаешь, с какой силой сосать. – Спустив джинсы, он высвобождает свой внушительный стояк. – Ты знаешь, с какой скоростью работать своим дерзким порочным язычком.

С каждым его словом жар между моих ног усиливается.

Прикоснувшись головкой к моему рту, он сжимает ствол в кулаке и размазывает солоноватый предэякулят по моим губам.

– Постучишь правой рукой по крышке рояля, если захочешь, чтобы я остановился. Скажи, что поняла меня.

– Я… – Мое влагалище сжимается от желания и ощущения пустоты. Такое непривычное чувство. – Я постучу, если в этом будет необходимость.

Он обхватывает рукой мою свисающую голову, и его пальцы служат своеобразным буфером между затылком и деревянным корпусом рояля. Прищурившись, но не сводя с меня глаз, Эмерик берет свой член в руку, скользит им по моим щекам, а затем надавливает головкой на мои губы.

Я инстинктивно открываю рот. «Сделай это уже».

Его взгляд проходит по моему телу, когда его ствол скользит по моему языку. С губ Эмерика срывается стон, и он толкается в мой рот.

Эмерик неудержим в своем наслаждении. Он безжалостно и настойчиво скользит между моих губ, трахая мой рот, как будто трахает мою киску.

Его бедра прижимаются к моему лбу, пока он стискивает пальцами мою голову, удерживая ее и путаясь в моих волосах. Я же могу лишь покорно лежать, с обездвиженными руками и ногами, расслабив горло и открыв рот для его удовольствия.

Склонившись над моей грудью, Эмерик сжимает ее свободной рукой, пощипывая сосок и вновь терзая его своим горячим ртом.

Я отдаюсь одурманивающему исступлению, когда его ствол вдалбливается все глубже в мою глотку, а его бедра раскачиваются взад-вперед в животном порыве. Он вел бы себя так же, если бы наполнял собой мою киску. Напряженные мускулы, изгибы ягодиц и таранящий меня член образуют соблазнительный танец страсти. Эмерик отдает ровно столько, сколько берет, поэтому его желание распространяется по моей коже, заглушая мои стоны своим пульсирующим членом во рту.

Делая толчок за толчком и удерживая мою голову, он скользит другой рукой к моему животу и вводит в меня два пальца, заставляя внутренние мышцы интенсивно сжиматься.

– Я уже на грани. – Его прерывистое дыхание разрезает воздух. – Мы кончим вместе.

Он переключается на мой чувствительный бутон и с силой надавливает на него. Мои бедра подаются навстречу его ласкам, раскачиваясь в такт его пальцам. Сейчас. Вот-вот.

Опаляющий жар накрывает меня от его дьявольских прикосновений.

Его плоть дергается на моем языке, и Эмерик прижимается лбом к моей груди, когда мы сливаемся в оргазмическом дуэте.

Я жадно глотаю его сперму, задыхаясь от нахлынувшей волны наслаждения. Его член подергивается между моих губ, а мои бедра подрагивают от последних толчков седьмого оргазма.

Эмерик заправляет свой член в штаны и поочередно освобождает мои руки и ноги. Я повисаю на нем, как тряпичная кукла, когда он относит меня к скамейке у рояля и усаживает на свои колени лицом к себе.

Я прижимаюсь к нему, кожа к коже, и обнимаю его широкие плечи.

– Это худшая пытка на свете.

Посмеиваясь, он чмокает меня в щеку и тянется к клавишам за моей спиной. Глубоко вздохнув, он погружает нас в нежную мелодию, успокаивая мое колотящееся сердце звуками Comfortably Numb от Pink Floyd.

Я еще крепче прижимаюсь к нему, впитывая каждое движение мышц и тела, пока он играет. Его дыхание сливается в унисон с мелодией, и я подстраиваюсь под него. Кожа Эмерика, такая нежная и теплая, источает древесный запах мужественности и безопасности. Я утыкаюсь носом в его шею и вдыхаю, чтобы насладиться этим запахом.

Обвив его руками и ногами, я практически врастаю в его торс. Этот жестокий мужчина – мой дом. Его ад – мой рай.

Я – его Айвори, а он – моя самая мрачная нота.

Что бы ни случилось, я никогда не стану держать на него зла. Никогда не пожалею о том, что есть между нами.

Эмерик обрывает мелодию на низкой, глубокой ноте и проводит руками по моей спине. Крепче прижав меня к себе, он опускает губы на мое плечо.

Его голос нежный и тихий:

– Я узнал о том, что она беременна, уже после…

После Шривпорта. После ее предательства.

Я целую его в шею и провожу пальцами по его волосам, чувствуя, как горечь снова дает о себе знать.

– Она уже на седьмом месяце. – Он вздыхает. – Этот ребенок может быть моим. Или нет…

Я смотрю ему в глаза, отмечая в них проблески гнева.

– Ты думаешь?..

Он моргает, на его лице явное смятение.

– Я не знаю. Я не замечал за ней какого-то обмана, а я ведь чертовски наблюдателен.

С этим трудно поспорить.

– Тогда почему ты сомневаешься?

Он убирает волосы с моего лица, и его пальцы задерживаются на моем подбородке.

– Я также не думал, что она может предать меня. Если она способна на это…

– То она способна на измену.

Он опускает руку, чтобы погладить мое бедро, и его взгляд следует за ней.

– Когда я возглавил Шривпорт, то полностью отдался работе. Был занят днями и ночами. Редко появлялся дома.

Все это время она имела возможность делать что угодно. С кем угодно. Может, тогда Эмерик не был таким наблюдательным?

– Зачем она пришла сегодня в клинику? – Сглатываю через боль в горле.

Он поднимает на меня взгляд.

– Я игнорировал ее сообщения, и у нее нет другого выхода, как выйти на меня через моего отца.

– Чего она хочет? – Мой голос дрожит от нахлынувшего волнения. – Хочет вновь воссоединиться с тобой? Начать все сначала?

– Типа того. – Эмерик удерживает меня за шею, когда я пытаюсь отстраниться. – Она заинтересована лишь в моих деньгах, Айвори.

Мне трудно в это поверить. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, должен понимать, что любовь, которую способен дать этот мужчина, ценнее всех материальных благ этого мира.

Снова прильнув к его груди, я провожу рукой по коротким волосам на его затылке.

– Сколько она хочет?

– Половину моего наследства. Миллионы. И я бы с легкостью удовлетворил ее требования, если бы не сомневался в том, что она носит моего ребенка. – Эмерик крепче обнимает меня. – Несколько месяцев назад я сдал кровь, требуя провести тест на отцовство, но она до сих пор не предоставила результатов.

– Ее отказ не сулит ей ничего хорошего… Ну, я имею в виду, если ребенок все же твой…

– Это все решит, и она станет очень состоятельной женщиной. – Он смотрит на меня сверху вниз, а затем погружается в задумчивость. – Ей известны все мои условия. Мне нужны результаты теста. Если ребенок не мой, то она не получит ни цента и мы разойдемся и навсегда забудем друг о друге. Если же ребенок мой, то я стану ему отцом во всех смыслах этого слова.

И Джоан снова станет неотъемлемой частью его жизни. Мое сердце разрывается на части.

Эмерик изучает мое лицо, а затем обнимает за шею.

– Меня и Джоан не существует. Есть только ты и я. Скажи, что это понимаешь.

Я закрываю глаза, чтобы укрыться от интенсивности его взгляда.

– Ты говорил, что любишь ее.

– А также говорил, что ненавижу. – Вздохнув, он прижимается своим лбом к моему. – Потом я нашел нечто более важное, чем любовь или ненависть.

У меня перехватывает дыхание, и я распахиваю глаза.

– Что же это?

– Это ты.

Мой пульс зашкаливает. Как ему удается разрушить мое доверие и в мгновение ока снова восстановить?

– Прости меня, Айвори. Я должен был рассказать тебе. – Эмерик гладит меня по спине. – У тебя и так хватает своих забот, а я просто… Я привык доверять своему чутью, и оно подсказывает мне, что она лжет.

– Я прощаю тебя. – Всецело. Бесконечно. Кладу голову ему на плечо. – Что теперь будет?

– У меня не было в планах разрушать ее карьеру. Не хочу оставлять ее без работы с ребенком на руках. Но мне необходимо знать, мой ли это ребенок.

Я ощущаю, как напрягаются его мышцы, а тон становится резче.

– У нее есть время до следующих выходных, чтобы предоставить мне результаты теста на отцовство. Если она не уложится в срок, то школьный совет Шривпорта получит изобличающие фотографии их порочного и лживого директора школы.