Дверь спальни распахивается, и из моих легких вырывается вздох облегчения.

Я сижу на краю кровати, нагая и абсолютно беззащитная, когда мы встречаемся взглядами. Его фигура в дверном проеме и пронзительный, приковывающий к месту взгляд лишают меня кислорода.

Я в полной растерянности, почему использовала стоп-слово. Как я могла допустить, чтобы один кратковременный приступ страха затмил мое абсолютное доверие к Эмерику?

Помимо того, что он незамедлительно отступил, не было ни единого видимого проявления гнева. Его железное терпение и непреклонное умение контролировать ситуацию лишь доказывают, что мой страх был необоснованным проявлением слабости. Неужели я настолько неадекватна, что не в состоянии иметь интимные отношения даже с тем мужчиной, который скорее умрет, чем подвергнет меня какой-либо опасности?

Воротник его светло-голубой рубашки расстегнут, а галстук зеленовато-синего цвета развязан и свободно болтается на шее. Сегодня на нем жилет в разноцветную клетку: черную, серую и синюю. На вешалке он выглядел бы невзрачно, но в сочетании с сапфировыми глазами Эмерика, его точеным подбородком и растрепанной копной черных волос эта вещица выглядит так, словно взята со страниц модного журнала.

Матерь божья, какой же он шикарный! Но именно сочетание его властной ауры и невероятной преданности помогает ему завоевать мое сердце.

Вместо того чтобы взять меня силой в задницу или вышвырнуть из своей жизни, Эмерик предоставил мне право выбора. И я приняла решение за долю секунды. Да, я никогда не дам добровольного согласия на анальный секс, но Эмерик никогда и не заставит меня на него согласиться. Уверенность в этом позволила мне с легкостью оставить за собой дорожку из одежды в спальню.

Сейчас, когда Эмерик передо мной, я теряюсь, не зная, что сказать и стоит ли возвращаться к тому, на чем мы закончили. Но он опережает меня.

Стремительно пересекая пространство спальни, Эмерик обхватывает ладонями мое лицо и касается губами моих губ.

– Ты в порядке?

– Да, – несмело шепчу я. – Прости меня.

– Не смей извиняться за то, что использовала стоп-слово. – Он вновь целует меня, а затем слегка отстраняется, заглядывая мне в глаза. – У каждого есть свои ограничения.

Я киваю головой.

– И у тебя? Какие?

Эмерик опускается на корточки, оказываясь между моих ног. Его пальцы скользят вниз по моей шее.

– Копрофилия.

– Коп… Что?

– Фекалии. Испражнения. Это абсолютное ограничение.

– Боже, и людям такое нравится?

– Да. – Он пытается сдержать нервную улыбку и побеждает, поджимая губы. – А еще зоофилия. Тоже табу.

Я нервно сглатываю.

– Откуда это в твоей голове?

– Ты еще спрашиваешь?

На моем лице расцветает улыбка. Он настолько раскрепощен и развратен, и, черт подери, мне это нравится.

– Ну, я хотя бы могу быть спокойна, что ты не воспользуешься бедняжкой Шубертом в своих интересах.

Он морщится в отвращении.

– И ты еще спрашиваешь, что творится в моей голове?

– Не я подняла эту тему.

Его руки ложатся мне на талию, и он поглаживает большими пальцами выпирающие тазовые косточки.

– И никакого секса с другими. Никогда. Ты принадлежишь мне, а я – тебе. Это самое строгое ограничение.

– То есть ты скорее предпочтешь, чтобы я испражнялась на тебя, нежели имела связь с другим мужчиной?

– Да. – Его пристальный взгляд прожигает меня, синие глубины превращаются в льдинки, а тон становится резче. – Если другой мужчина хотя бы прикоснется к тебе, я за себя не ручаюсь. Помни об этом.

– Хорошо, – отвечаю я шепотом.

Эмерик поднимается на ноги и медленно расстегивает пуговицы жилета, одну за одной, лаская мое тело обжигающим взглядом.

– Потрогай себя.

Раздвинув ноги, я опускаю руку между бедер. Его жилет падает на пол, а мои соски напрягаются от внезапного возбуждения.

Эмерик избавляется от галстука и так же не спеша расстегивает рубашку, похоже упиваясь видом моего обнаженного тела. Он слегка наклоняет голову и приоткрывает рот, наблюдая за манипуляциями моих пальцев вокруг клитора.

Я нежно поглаживаю себя, видя, как он наблюдает за мной, и мой пульс растекается по венам в ритмах легато.

Он стягивает рубашку, обнажая рельефные бицепсы, мускулистую грудь и накачанный пресс. Затем наклоняется, по-прежнему не сводя с меня глаз, чтобы разуться и избавиться от носков.

– Ляг на спину и раздвинь ноги.

Я продвигаюсь к центру кровати, ложусь на бок и провожу пальцами по влажным складочкам. Мои чувственные прикосновения и интенсивность его взгляда разжигают во мне обжигающее пламя. Я уже полностью настроена для него, в полной гармонии с его дыханием и едва заметной дрожью в руках. Я уже привыкла получать сексуальное наслаждение в его присутствии, и вера в то, что он никогда меня не подведет, только усиливает все ощущения.

Одним движением он расстегивает ремень, брюки, а затем сбрасывает с себя всю оставшуюся одежду. Мне доводилось видеть его накачанное тело по частям, но я никогда не видела его полностью обнаженным. Святые небеса, его вид можно считать новым определением слова «качок».

Его член устремлен вверх, возвышаясь над мощными бедрами. Он не касается своего налитого ствола, даже не обращает на него внимания, а лишь медленно приближается ко мне, впиваясь в меня взглядом и излучая сосредоточенность.

Эмерик берет меня за лодыжку и разворачивает мое тело на матрасе так, что моя голова оказывается у изголовья кровати. Остановившись у изножья, он замирает, а затем подается вперед.

Когда его колено продавливает матрас, мое сердце екает. От хищного взгляда Эмерика у меня перехватывает дыхание. Он подползает ко мне на четвереньках, крадучись, и нависает надо мной, обхватив мои бедра своими.

Я ждала, что Эмерик раздвинет мои ноги и втиснется между ними, но он не раз доказывал, что может быть непредсказуемым.

Оказавшись надо мной, он соединяет наши губы, одновременно блуждая руками по моему телу, сжимая грудь, поглаживая бедра и мою киску. Его жадный язык, жаркое дыхание и дьявольские прикосновения сводят меня с ума.

Я кладу руку ему на плечо, пытаясь притянуть к себе.

– Ты не мог бы… лечь на меня? Я хочу ощущать твой вес…

Эмерик прижимал меня к стене, привязывал к пианино, атаковал ласками на кухне, но еще никогда мы не были с ним в таком положении. Неважно, сколько раз я представляла себе это, мне ясно лишь одно – это будет не похоже ни на что испытанное мною ранее.

Зажав мои бедра между своими ногами, он обхватывает мою голову руками и опускается на меня всем телом. Его глаза изучают мое лицо, когда матрас под нами прогибается, а его мускулистая грудь накрывает мою приятным жаром.

Я стону от блаженства, и Эмерик ловит мой стон губами. Его язык настойчив, а рот требователен и напорист и полностью принадлежит мне. Его огромное тело – купол моей безопасности, его сила – мой щит, а руки – моя колыбель.

Мы целуемся в бесконечной сонате сердцебиений и стонов, наши лбы соприкасаются, а бедра жадно трутся друг о друга. Тела синхронно раскачиваются, зажимая его стальную длину между нами.

Я схожу с ума от страха, думая о том, как он входит в меня своим огромным членом. Но я готова. Я еще никогда не испытывала такого предвкушения.

Я напрягаюсь в попытках раздвинуть бедра. Почему он до сих пор еще этого не сделал?

– Не искушай меня, Айвори. – Он просовывает руку между нами и скользит пальцами по влажным складкам. – Если я сейчас вторгнусь в тебя, могу сделать тебе больно.

На следующем вдохе он переворачивает нас, усаживая меня сверху и позволяя оседлать его бедра.

– Я передаю инициативу в твои руки. Но только в этот раз. – Эмерик протягивает руки над головой и хватается за перекладины у изголовья кровати. – Мои руки останутся неподвижными. Я буду просто лежать, пока ты будешь меня трахать.

Вот даже как. Ничего себе.

Что ж, это… не совсем то, что я ждала. Но очень мило.

Пока я не опускаю взгляд на огромный, длинный член, возвышающийся передо мной. И что мне с этим делать? Он действительно хочет, чтобы… я села на эту штуковину?

Я смотрю Эмерику в глаза и качаю головой.

– Я никогда не…

Костяшки его пальцев белеют, а в глазах читается боль. Или гнев?

– Ты никогда не была сверху? – рычит Эмерик.

– Ни разу. – Меня охватывает волнение. Я беру его член обеими руками, поглаживая плавными движениями вверх-вниз, словно заново привыкая к его размерам. – Даже не знаю, Эмерик, смогу ли я принять его?..

С его губ срывается болезненный стон.

– Черт возьми, Айвори. Сможешь. – Сухожилия на его предплечьях напрягаются, когда он сильнее сжимает перекладину. – Ты подвергаешь меня адским пыткам.

Его бедра подрагивают подо мной, и Эмерик пронзает меня взглядом, заставляющим забыть обо всем. Несокрушимая уверенность в его глазах побуждает меня заткнуться и прислушаться, так как он намеревается поделиться со мной бесценным и умопомрачительным опытом. В этом заключена власть Эмерика, благодаря которой он, вероятно, мог заполучить любую женщину, не произнося ни слова, но мне совсем не хочется об этом думать.

– У тебя такой взгляд… – Я сжимаю пальцы на члене Эмерика, наслаждаясь его шипением и сдавленными стонами. – Ты пользуешься им, выступая на сцене?

Его бедра покачиваются подо мной, в голосе слышится мука:

– Что?

– Ты трахаешь глазами женщин в зале?

– Айвори, оседлай мой член, пока я не свихнулся.

Я наклоняюсь и нежно касаюсь губами головки его ствола. Молчаливая просьба быть со мной нежным.

Затем приподнимаюсь и направляю его член между своих ног.

Следуя своему обещанию, Эмерик не пытается проникнуть в меня и не шевелит руками. Его глаза горят голубым пламенем, когда он ждет, пока я приму его в себя.

Я медленно опускаюсь, дюйм за дюймом, чувствуя растяжение, наполнение и то, как идеально мы подходим друг другу. Я еще никогда не была такой влажной и столь осторожной. Черт, я никогда еще не была такой наполненной. Жаждущей. Освобожденной.

Гортанное рычание Эмерика, подстегивает меня действовать решительнее. Как только он полностью во мне, я сжимаюсь вокруг его каменной эрекции.

Он крепко зажмуривается, его лицо напрягается, а тело содрогается, словно в агонии. Я даже не уверена, что он дышит.

– Эмерик?

Единственным ответом мне служит гортанный хрип, который еще больше кружит мне голову. А ведь я еще даже не начала двигаться.

Я наклоняюсь вперед и осыпаю поцелуями его мускулистую грудь.

– Вот и все. Мы наконец-то это делаем.

Эмерик резко распахивает глаза и издает болезненный смешок.

– Мы еще ничего не делаем. – Он крепче сжимает изголовье кровати, а взгляд по-прежнему жесткий и требовательный. – Трахни мой член, Айвори.

Я двигаю бедрами, ощущая, как он скользит внутри и наполняет меня разрядами статического электричества.

– Быстрее.

Он дрожит всем телом.

Положив ладони ему на грудь, я совершаю круговые движения бедрами, приподнимаясь и покачиваясь на его стволе. Это сводит с ума. Легкие электрические разряды, наше прерывистое дыхание – все это сосредоточено в том месте, где мы соединяемся.

Эмерик приподнимает голову, следя за каждым моим движением.

– Трахни меня.

Что я и делаю, охотно и с полной самоотдачей.

Его рука соскальзывает с перекладины, но он моментально возвращает ее обратно.

– Вот так, Айвори, глубже. Прими его полностью.

Я полностью отдаюсь ощущениям, закидываю руки за голову, закрываю глаза и двигаю бедрами. Когда подпрыгиваю, мои груди раскачиваются, а каркас кровати скрипит. Когда опускаюсь и раскачиваюсь, мой клитор полыхает огнем.

Я могла бы кончить вот так. Испытать настоящий оргазм. С членом внутри меня… членом мистера Марсо. Как ни крути, трудно игнорировать этот факт.

– Ах, черт. – Изголовье кровати скрипит от того, с какой силой Эмерик его сжимает. – Только посмотри на себя.

Я открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом, не в силах сдержать улыбку.

– Я трахаюсь со своим учителем.

– Боже, Айвори. – Его бицепсы подрагивают, а бедра напрягаются подо мной. – Дай мне поцеловать тебя.

Я скольжу вверх по его груди и двигаю бедрами, наслаждаясь ощущениями под новым углом. Как только накрываю его губы своими, язык Эмерика сплетается с моим, кружась и упиваясь моментом.

Он прикусывает мою губу, и его тело напрягается.

– Твоя похотливая киска вся течет.

Похабные слова лишь усиливают мое возбуждение. Я провожу руками по его бицепсам, а затем обхватываю его лицо ладонями, ощущая покалывание щетины. Он углубляет поцелуй, и сильная линия его подбородка заводит меня ничуть не меньше, чем сладострастное скольжение его языка.

Но все же я тоскую по его рукам на мне, по жалящим укусам ремня, по боли, дарующей удовольствие. Меня также напрягает его молчание. Я жажду его хриплых приказов, контролирующих каждое мое движение. Но сейчас Эмерик, кажется, потерял способность говорить. С таким напряжением в теле, я уверена, ему требуется железная воля, чтобы не двигать бедрами и не отпускать перекладины.

Пора положить конец этим пыткам.

Сжимая его лицо в своих руках, я целую Эмерика жадно, со всей страстью, объезжая его член и ища то заветное местечко. Как только нахожу его, все мои ощущения и мысли устремляются вниз живота, концентрируясь там, а затем взрываются серией оглушительных толчков.

Я открываю рот в немом крике, не сводя глаз с лица Эмерика. Его рот приоткрывается в тандеме с моим, зрачки заметно расширяются, а руки устремляются к моему затылку. А потом он неистово целует меня и начинает яростно двигать бедрами, подталкивая меня к очередному оргазму.

Он перекатывает меня на спину, оказываясь сверху. Его руки на моем лице, рот забирает мое дыхание. Наши языки сливаются в жаркой схватке, его вес давит мне на грудь, а член вдалбливается все глубже и глубже. Раз за разом Эмерик совершает ожесточенные толчки бедрами. Мои ладони впервые оказываются на его каменной заднице и сжимают ее.

Божечки, она просто идеальна. Эмерик совершенен абсолютно во всем. Коричный аромат его дыхания. Бархатный голос. Безумно талантливые руки музыканта. То, как он выглядит в джинсах и футболке, в жилете и галстуке и полностью обнаженным. Никогда не смогу вдоволь насытиться всем этим.

Его стремительный темп сбивается, переходя в обрывистое стаккато. Из его груди вырывается рык, а рука падает на матрас, чтобы удержать вес его тела. Он ни на секунду не отводит от меня глаз, безмолвно доказывая своим взглядом, что именно я – источник его удовольствия, его смысл.

Опустив голову мне на плечо, он, кажется, пытается совладать со своим дыханием. Но его зубы на моей коже не дают возбуждению отступить.

Мгновение спустя мои руки оказываются у меня над головой, бедра Эмерика вновь покачиваются, а его член пульсирует во мне.

– Не забывай о стоп-слове.

Мои глаза расширяются.

– Разве мы не закончили?

Он цокает языком, обхватывает мою грудь своей сильной рукой и прикусывает сосок.

А потом трахает меня. Часами.

Его ритмы колеблются между нежными и дикими, темп быстро меняется в бесчисленных позах. Он ставит меня на четвереньки и шлепает по заднице, одновременно входя сзади. Опрокидывает на спину, обхватывает пальцами горло и трахает, зажав мои бедра между своими. Танец страсти становится слегка сумбурным, поскольку мое тело всецело отдается извращенному миру Эмерика Марсо.

Большая часть вечера пролетает, словно в тумане, есть только скользкая от пота кожа, нежные ласки и страстные поцелуи. Но поскольку это Эмерик, он доминирует во всем. Он требует эмоциональной и ментальной отдачи, выходящей далеко за рамки физического сексуального контакта. Именно он диктует мне, когда, как и насколько интенсивно, и я следую его приказам, жажду этого, так как моя потребность удовлетворить его перевешивает все остальное.

В ответ он доставляет мне удовольствие. Буквально погружает в кому.

– Айвори?

Эмерик кусает нежную плоть бедра.

А я даже не в силах шелохнуться. А есть ли в этом необходимость? Он сам все сделает.

Я просто лежу, уткнувшись лицом в простыни, только вернувшись из душевой, где он овладел мной, прижав к кафелю. Нагая, разгоряченная, удовлетворенная, я пытаюсь найти в себе силы пошевелить рукой, чтобы убрать с лица мокрые волосы. Хотя это может подождать.

Он скользит рукой вверх по моему безвольному телу и заправляет мокрые пряди мне за ухо.

– Ты на десять лет младше меня. Только не говори, что такой старик, как я, вымотал тебя?

Я лишь фыркаю – на большее не хватает сил. Но в свое оправдание должна отметить, что, в отличие от меня, он по два часа в день проводит в спортзале.

Матрас ходит ходуном, когда он движется возле меня, осыпая поцелуями каждый дюйм моего тела, с головы до ног. Требуется всего ничего, чтобы я провалилась в блаженный сон, убаюканная его ласками.

Когда я открываю глаза, Эмерик лежит рядом со мной в обернутом вокруг талии полотенце и поглаживает мою спину.

– Как долго я спала?

– Буквально пятнадцать минут.

Я подпираю щеку рукой и встречаюсь взглядом с его полуприкрытыми глазами.

– У меня никогда не было ничего подобного.

Он тянется к тумбочке и берет оттуда стакан воды, подавая его мне.

– Чего именно?

Утолив жажду, возвращаю стакан Эмерику и ускользаю от ответа:

– Ты даже не поужинал.

– Уверен, ты тоже. Ответь на вопрос, который я задал, – говорит он, перевернувшись на бок и подперев рукой голову.

Я протягиваю руку и провожу пальцем по его верхней губе.

– Ну, того, что было после. После этого. Обычно после секса я убегала, плакала и просто хотела спрятаться ото всех. – Я улыбаюсь. – Мне понравилось. Очень.

Он прижимает меня к своей груди и целует в макушку. Есть только Эмерик, я и наше дыхание. Мы так долго лежим в обнимку, что я начинаю подумывать, не уснул ли он.

– Мне тоже нравится, Айвори. Настолько сильно, что я чертовски боюсь потерять это, – наконец шепчет он.

Я обнимаю его широкие плечи.

– Мы постараемся этого не допустить.

– Нам нужно вести себя более профессионально в школе.

Я легонько царапаю ногтем его сосок.

– Тебе нужно перестать смотреть на меня такими глазами.

– Какими такими? – уточняет он, лукаво улыбаясь.

– Теми, что говорят, – я театрально понижаю голос, – подойдите сюда, мисс Вестбрук. Смотрите мне в глаза, мисс Вестбрук. На колени…

Он бросается на меня с дерзким блеском в глазах. Но я откатываюсь в сторону, не сдерживая игривого смеха.

– Сосите мой член, мисс Вестбрук.

Эмерик улыбается во все тридцать два зуба и ползет ко мне, теряя полотенце.

Мой взгляд скользит вниз по его груди и останавливается на члене. Он… не стоит? Черт, так непривычно. Я наклоняю голову, стараясь рассмотреть получше.

Он откидывается на пятки и прищуривается.

– Ты пытаешься породить во мне комплекс?

– Я никогда раньше… – Запускаю руку между его ног и обхватываю член рукой. Он все еще внушительных размеров, просто… – Такой мягкий.

Эмерик не сводит с меня любопытного взгляда.

– Продолжай в том же духе, и очень скоро это изменится.

Естественно, спустя пару мгновений его плоть начинает твердеть. Это не первый член в моих руках, но, абсолютно точно, самый впечатляющий и пугающий своими размерами. И по иронии судьбы, он также самый безопасный.

Эмерик шлепает меня по заднице.

– Не думай, что я закончил с тобой, но прежде нам нужно подкрепиться.

Мы уминаем половину вкуснейшей пиццы «Пепперони», прежде чем он нагибает меня над кухонным столом и на деле доказывает, что реально со мной не закончил.

Надеюсь, что такого никогда не случится.