– Это еще что? – спрашиваю я на следующее утро, щурясь от слепящего солнца и шагая к незнакомой машине, припаркованной у дома Эмерика.

Он выходит следом за мной из дома и обгоняет меня.

– «Порше Кайен».

– И-и-и? Почему он здесь? – Я была уверена, что он отвезет меня в клинику на своем мощном авто. – Откуда он взялся?

На своих сильных ногах он спешит к белому спортивному внедорожнику, представляя мне возможность полюбоваться его великолепной задницей в джинсах с низкой посадкой. Пикнув брелоком, Эмерик распахивает водительскую дверцу, а затем поворачивается ко мне, скрестив руки на груди.

Футболка обтягивает рельефные бицепсы и широкие плечи, а складки джинсовой ткани подчеркивают внушительную выпуклость между ног. Совершенно не стесняясь, я позволяю своему взгляду блуждать по его телу, и мои губы растягиваются в довольную улыбку, когда я вспоминаю, как его набухший член вторгался в мое горло минувшим вечером.

– Посмотри на меня. – В его тоне слышится упрек, заставляющий меня поднять глаза. – Его доставили сегодня утром.

Я прикусываю губу. Лучше бы этот автомобиль предназначался не мне.

– Мне казалось, ты предпочитаешь громкие, пожирающие бензин американские тачки.

Синева его глаз чарующе сияет на солнце.

– Ты права. Но это один из самых безопасных внедорожников на рынке.

Проклятие, он действительно для меня. Очередной совершенно ненужный подарок. Теперь я понимаю, зачем Эмерик интересовался в начале недели, есть ли у меня водительские права.

– Спасибо, но нет…

– Это не обсуждается.

– Э-э, но… В школе и так сложно объяснить мой обновляющийся гардероб. А тут машина? Ни за что. – Я упираю руки в бока. – Верни его.

– Нет.

Он бросает ключи в мою сторону.

Я позволяю им упасть на подъездную дорожку под моими ногами и одариваю Эмерика своим лучшим сердитым взглядом.

Его губы сжимаются в тонкую суровую линию. Дерьмо. Мой пульс учащается.

Сцепив руки за спиной и не сводя с меня взгляда, он движется в мою сторону размеренными шагами.

Дерьмо дерьмовое. Опускаю руки и осматриваюсь по сторонам. Мы находимся позади дома, скрытые от посторонних глаз с улицы. Высокие раскидистые дубы служат живой стеной, ограждающей нас от соседних участков. Не то чтобы меня пугает перспектива остаться с ним наедине, когда он на взводе, хотя, может, так оно и есть. Но любое проявление страха приглушается пьянящей смесью «владеть-подчиняться», которая превосходно нас объединяет.

Но это вовсе не значит, что я обязана принять его подарок. Я бросаю взгляд на ключи.

– Не отводи глаз!

Мое внимание приковано к идеальным чертам его лица и пульсирующей жилке на лбу. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я в последний раз выводила его из себя, но мне прекрасно знаком этот взгляд. Пока Эмерик обходит меня, все во мне одновременно трепещет и сжимается, и я замираю в ожидании удушающей хватки на горле или смачного шлепка по заднице. Может, он наконец трахнет меня? Прямо здесь, средь бела дня. Я была бы рада любому из этих вариантов или всем сразу. После моего переезда сюда я нахожусь в настолько возбужденном состоянии, что с легкостью могла бы прямо сейчас раздеться и накинуться на него.

Эмерик останавливается позади, не прикасаясь, но достаточно близко, чтобы его дыхание шевелило мне волосы.

– Мои пальцы были в твоей киске, мой член был у тебя во рту, и я ощущал твой вкус на своих губах. Я единственный мужчина на свете, который знает, насколько ты прекрасна, когда бьешься в экстазе. Все эти веснушки на твоих бедрах, звуки, которые ты издаешь во сне, страсть, которую разжигаешь во мне своей игрой на фортепиано, – все в тебе бесценно и незаменимо. Поэтому я намереваюсь облачить тебя в самые шикарные наряды и усадить за руль самого безопасного автомобиля. И ты отблагодаришь меня за это своими восхитительными губками, которые сомкнутся вокруг моего члена, как только ты вернешься домой.

С каждым его словом мое сердце бьется сильнее, а дыхание сбивается с ритма.

– В этом весь я, Айвори, и ты неотъемлемая и самая значимая часть меня. – Он отступает назад. – А теперь наклонись.

От его тона у меня подкашиваются коленки. Я тянусь к черным кедам на ногах, и модные дизайнерские джинсы врезаются в бедра. В чем недостаток джинсов с низкой посадкой? Прямо сейчас его взору открывается весьма порочный вид на ложбинку между моих ягодиц.

Его ладонь приземляется на мою задницу с такой силой, что у меня перехватывает дыхание, и я падаю вперед. Но Эмерик обхватывает меня за талию и прижимает ладонь к моей спине, не давя разогнуться. Господи Иисусе, моя ягодица просто горит. Жар распространяется по телу, пульсируя в венах и собираясь между ног.

Он потирает больное место, которое прикрыто плотной тканью джинсов.

– Подними ключи.

Повиснув на его руке, я подхватываю брелок с ключами с мощеной дорожки.

Затем Эмерик хватает меня за руку и ведет к машине.

– Я бы разукрасил твою дерзкую задницу в красный, если бы тебе не надо было показывать ее доктору. – Он останавливается у водительской дверцы. – Руки на крышу.

Черт. Это еще что? Я бросаю ключи на сиденье и кладу ладони на блестящую белоснежную поверхность, оставляя потные отпечатки на нетронутой краске.

Эмерик скользит пальцами по моим бедрам и расстегивает пуговицу на джинсах. Мое сердце бешено колотится. Он опускает молнию ширинки вниз, и одним резким движением джинсы оказываются собранными у моих лодыжек.

В разгар дня я стою на улице, обнаженная ниже пояса… Такое со мной впервые. Я даже не понимаю, от чего я дрожу – от страха быть застуканной кем-то, от предвкушения неминуемой боли или от жгучего желания его прикосновений. Вероятно, что от всего перечисленного.

– Нагнись и ухватись за сиденье.

Следуя его приказу, я испытываю чувство умиротворения. Что бы Эмерик ни сделал со мной дальше, я стану еще на шаг ближе к гармонии с собой. Каждый раз, ведя за собой, он знакомит меня с новой гранью моей природы. Человек, которого он раскрывает, вовсе не слаб и не стыдится себя. Я наконец-то начинаю понимать, чего хочу.

Его ботинки «Док Мартенс» шаркают по брусчатке, когда он опускается на корточки позади меня. Он обхватывает руками мои бедра и в следующее мгновение зарывается носом в мою киску.

Краска смущения заливает мое лицо, но буквально в этот же миг сменяется вожделением, когда его дыхание касается моего лона. Затем следует глубокий вдох, и руки Эмерика крепче сжимают мои бедра.

Он вдыхает мой запах. Там, внизу. С рвением и ненасытностью. Я даже представить не могла, что это будет таким возбуждающим, но мое тело содрогается от неведомого и потрясающего ощущения. Он тоже дрожит и… О, черт, он лижет меня, целует так же, как целовал мой рот. Еще один, о черт, первый раз для меня.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать крик удовольствия, когда его язык проникает глубже. Он ласкает мои складочки, грубо прикусывает чувствительную кожу и царапает меня своей щетиной. Боль, сопряженная с блаженством, сопрано и бас, и каждая чертова октава между ними. Я готова кончить. Чувствую приближение оргазма и стремлюсь погрузиться в это прекрасное состояние, прижимаясь киской к его лицу и впиваясь пальцами в кожаную обивку сиденья. Я уже почти достигла желаемого. Еще чуть-чуть…

Эмерик отстраняется.

Я выпрямляюсь и поворачиваюсь, чтобы схватить его, но он уже рядом, подхватывает меня, не давая запутаться в спущенных джинсах, и толкается языком в мой рот. Скользит своими губами по моим, делясь со мной терпким вкусом моего возбуждения.

Эмерик прерывает поцелуй и натягивает трусики по моим дрожащим ногам.

Все внутри меня пульсирует от желания довести начатое до конца.

– Я не кончила.

– Я в курсе. – Он подтягивает мои джинсы и застегивает их. Затем берет мою руку и прижимает к своей выпирающей эрекции. – Я буду ждать тебя.

– Ты не поедешь со мной?

Сожаление отражается на его лице, и он отпускает мою руку. Конечно же, Эмерик не может поехать. Кто-нибудь может увидеть нас вместе. Я мысленно ругаю себя.

– Вот почему ты купил мне машину.

Он обхватывает мое лицо ладонями и вновь целует меня.

– Прости. – Я запрокидываю голову и смотрю на него из-под опущенных ресниц. – Я вела себя как ребенок.

– Крайне избалованный ребенок.

– Почему ты сразу этого не сказал?

На его безупречном лице вырисовывается ухмылка.

– Так было бы неинтересно.

Его заводит, когда я своим поведением напрашиваюсь на наказание? Из сегодняшнего урока я извлекла, что худшее наказание – это отказ в оргазме.

Как только устраиваюсь на водительском сиденье, Эмерик наклоняется к открытому окну и бросает на меня суровый взгляд.

– Не спорь с доктором.

– Не буду.

– Сдай анализ крови.

– Обязательно.

– И запиши противозачаточные, которые он порекомендует.

Я начинаю нервничать.

– Конечно.

Его суровый взгляд смягчается и становится таким, каким я его никогда не видела.

– Возвращайся ко мне.

Я тянусь к нему и провожу рукой по его щетине.

– Обязательно.