Весь день провожу, прислушиваясь к перешептываниям и пристально наблюдая за выражениями лиц. Беверли Ривар встречает меня в учительской с презрительно поджатыми губами. Тут ничего нового. Андреа Августин сторонится меня, настороженная и оскорбленная. Ничего, переживет. Прескотт старается не попадаться мне на глаза в коридорах школы и прячется на своем месте во время занятий. Больше всего меня беспокоит именно он. Вчера вечером я унизил его перед Айвори, нанеся сокрушительный удар по юношескому самолюбию. Но если он только откроет рот, то потеряет куда больше, чем собственное достоинство.

В классе Айвори ведет себя так, как подобает обычной ученице. Она старается надолго не встречаться со мной взглядом. Не флиртует и не демонстрирует заинтересованности. Но все же сексуальное напряжение вибрирует между нами подобно электрическому разряду. Если бы кто-то знал, на чем заострить внимание, он бы это уловил. Прескотт должен был что-то заподозрить, учитывая, как я защищал Айвори, но он не осмеливается взглянуть ни на меня, ни на нее. На данный момент все, что я могу сделать, – это не спускать с него глаз.

После индивидуальных занятий с Айвори, мы возвращаемся к ней домой. Беззвездное небо и отсутствие уличного освещения превращают ее улицу в жуткое царство теней.

Останавливая свой GTO там же, где и утром, я замечаю отсутствие света в ее окнах.

– Дома никого?

– Вероятно, да. – Она открывает дверцу машины. – Я быстро.

Глушу мотор и присоединяюсь к ней на улице. Она мотает головой и кивает в сторону автомобиля.

– Останься здесь. Кто-нибудь может вернуться.

Дело рискованное, но я не могу позволить ей одной отправиться в темный дом в столь поздний час. И вряд ли она сможет самостоятельно вынести оттуда кота со всеми его пожитками. На случай, если вдруг объявится ее брат, мне стоит подготовить ее к неприятному повторному знакомству.

Я беру ее за руку и веду к крыльцу.

– Мне довелось познакомиться с Шейном некоторое время назад.

– Что? – Она останавливается на тротуаре и смотрит на меня вытаращенными глазами. – И когда же?

Я крепче сжимаю ее пальцы и тащу за собой вверх по ступенькам.

– Он не в курсе, кто я такой, и, к сожалению, не знает, за что я сломал ему нос.

Она ахает, замедляя шаг, но я не останавливаюсь.

– Так это был ты? – Она хмурится, отпирая дверь. – Из-за какого-то шрама на губе?

– Никто не смеет причинять вред моей девушке.

– Мне нравится, когда ты так говоришь, – шепчет она.

Нежными движениями она поправляет мой галстук, и ее пальцы скользят по рубашке, прежде чем она отворачивается.

Как только она распахивает дверь, в нос бьет затхлый запах сигаретного дыма.

Через секунду откуда-то из темноты выбегает рыжий кот и останавливается возле ее ног, мурлыча, как мотор, и трется о ее лодыжки.

Айвори подхватывает его на руки и утыкается носом в его шею, словно он для нее – самое дорогое существо в мире.

Я засовываю руки в карманы, стараясь сдержать приступ ревности к чертовому коту.

– Ты вообще планируешь впустить меня?

– Такой нетерпеливый. – Она щелкает выключателем на стене, и крохотная комната наполняется светом. Затем Айвори протягивает мне кота, вынуждая взять его. – Мне только нужно собрать все его вещи.

Пока она мчится через несколько дверных проемов к задней части дома, с мехового комка в моих руках на мой замшевый пиджак сыплется не менее тысячи оранжевых волосков.

Я захожу внутрь, одаривая его сердитым взглядом.

– Ты собираешься мочиться на мои ковры?

Кот лишь лениво моргает своими круглыми желтыми глазами. Затем утыкается своей волосатой щекой мне в грудь.

У меня никогда не было домашних животных, но он кажется вполне дружелюбным. Если бы только не линька…

– Мы можем побрить этого приятеля? – кричу я в сторону задней части дома.

Скрип ее шагов затихает.

– Мне казалось, тебе не нравятся бритые киски.

Мое лицо расплывается в улыбке. «Пять баллов, красавица моя».

С Шубертом на руках, я следую через прихожую в гостиную. Здесь довольно чисто, но только потому, что ни черта нет, кроме картонной коробки с одеждой в углу, небольшого столика и дивана с потерявшими пышность подушками. Направляясь к задней части дома, прохожу мимо спальни, а затем еще одной, настолько маленькой, что она вмещает в себя лишь матрас на полу, груду белья и пепельницы.

Ни одна из спален не подходит для девушки, которую я знаю. Айвори довольно аккуратна, ее немногочисленные вещи содержатся в порядке, и она не курит. От осознания происходящего у меня щемит грудь, и я ускоряю шаг.

Добравшись до последнего помещения, кухни, я вижу, как она возится с кошачьим лотком у задней двери.

– Где ты спишь?

Она хватает несколько банок кошачьего корма с захламленного стола и проскальзывает мимо меня по направлению к ближайшей спальне.

– Это комната моей мамы.

Я следую за ней, поглаживая кота и цепляя на себя еще больше его шерсти. Сердце едва не выпрыгивает из груди, когда я осознаю, в каких ужасных условиях она жила. Когда мы достигаем второй спальни, я уже знаю, что Айвори собирается сказать, и попросту не хочу этого слышать.

– Комната Шейна. – Она окидывает взглядом кучу одежды. – Раньше она была моей, но после смерти отца Шейн вернулся сюда и…

Она продолжает передвигаться по дому, следуя в гостиную. Внутри меня все сжимается, когда я смотрю на продавленный диван новыми глазами.

– Вот здесь я и сплю. – Айвори выжидающе смотрит на меня. – Готов идти?

Я проглатываю ком в горле, давая себе клятву, что она больше никогда не будет спать на подобной рухляди.

– И это все, что ты заберешь отсюда? – Я киваю в сторону лотка и банок с кормом в ее руках.

Она устремляет взгляд на кота, довольно устроившегося у меня на груди, и тепло улыбается.

– Он – это все, что у меня осталось.

Чем дальше мы отъезжаем от ее района, тем быстрее спадает напряжение, сковавшее мои мышцы. Никогда еще я не был настолько прав в своем решении, как сейчас. Теперь, когда кот свернулся в клубок и мурлычет на заднем сиденье, осталась только одна причина, способная вернуть ее в Тримей.

Я делаю незапланированную остановку, подъезжая к обочине вдоль зарешеченных окон магазина.

Айвори разворачивается на сиденье и смотрит мне прямо в глаза.

– Зачем мы сюда приехали?

– Старик не видел тебя уже пару дней. Ступай к нему, оставь ему свой номер телефона и скажи, что ты в полной безопасности.

Она широко мне улыбается, выскакивает из машины и бросается внутрь.

Час спустя, сидя за моим обеденным столом с тарелкой кесадильи, Айвори вручает мне список своих расходов. Как я и просил, она включает туда предметы, которые ей необходимы, такие как различные школьные принадлежности, дезодорант, тампоны и прочее. Я ухмыляюсь, когда замечаю в списке противозачаточные таблетки. Она пытается давать мне указания, как именно я должен поступить с этим списком, но я затыкаю ей рот поцелуем и погружаю пальцы в ее влагалище. Ее спина выгибается, а наши пустые тарелки дребезжат от резких движений моей руки. Спустя пару оргазмов Айвори на дрожащих ногах бредет в гостиную, чтобы заняться выполнением домашнего задания, напрочь позабыв о пререканиях.

Мои сбитые костяшки все еще слишком болят, чтобы играть на пианино, поэтому я отправляюсь на беговую дорожку, а затем принимаю душ и мастурбирую, предаваясь воспоминаниям о том, как она запрокидывает голову, обнажает шею, раздвигает ноги и извивается в моих объятиях. Она такая уязвимая для всех тех порочных, развратных вещей, которые я мечтаю проделать с каждой клеточкой ее тела. Господи, если бы она только знала, что́ я для нее приготовил.

Прежде чем выйти из ванной, решаю еще раз подрочить, так как, черт возьми, мне предстоит провести с ней целую ночь в одной постели.

Я убеждаю себя, что она еще не готова к тому извращенному и дикому сексу, который я практикую, но в глубине души понимаю, что мое самообладание уже висит на волоске. Мое терпение закончится после ее визита к врачу в эту субботу. Всего через четыре дня. Я испытываю непреодолимую потребность в том, чтобы нам с Айвори ничего не мешало, в том числе презервативы. Как только у меня на руках окажутся результаты ее анализов, подтверждающие, что я могу это позволить, никаких преград не останется.

Айвори переходит в спальню, чтобы закончить домашнее задание, а Шуберт сворачивается калачиком возле нее. Я же удаляюсь в свой кабинет, чтобы разобраться с выплатами по счетам ее чертовой семейки. Я подумываю о полном погашении их ипотеки. Это было бы проще, но пусть они катятся ко всем чертям. Я буду оплачивать их счета, пока Айвори не окончит школу, лишь потому, что не хочу давать им повода ее искать. После этого они могут ночевать хоть под гребаным мостом.

Я связываюсь со своей службой доставки еды и прошу их добавить адрес Стоджи в свой ежедневный маршрут. Возможно, он откажется от еды. А может, поймет, что этот жест – моя благодарность ему за то, что все эти годы он предоставлял Айвори безопасное место.

Разобравшись с этими вопросами, я делаю еще несколько телефонных звонков, нахожу надежного частного детектива и связываюсь с ним. У меня не особо много информации. Имя. Номера. Но он уверяет, что этого достаточно.

Уже к концу недели частный детектив доказывает свою состоятельность, предоставляя мне все необходимые данные для моих дальнейших действий.

Теперь я точно знаю, как поступлю с Лоренцо Гандара.