Июль 2022 года
Тем же вечером Нико снова пришел в «Забытый книжный». Жюльет еще работала над витриной.
– Как бабушка? – спросила она, спрыгнув на пол. – Я не хотела ее расстраивать.
– Да вроде ничего, – ответил он. – Она не пожелала вдаваться в подробности, это правда, а я не настаивал. Можешь ненадолго прерваться? Я хочу сказать тебе кое-что, чего не мог сказать в присутствии Зизи.
Жюльет скорчила гримасу.
– Извини, не могу, иначе мы не сможем завтра открыться.
– Помощь нужна?
– Нет, лучше я сама, но за предложение спасибо.
Она обвязывала книги веревкой и подвешивала их на перекладине в витрине на разной высоте. Эта работа сводила ее с ума, и ей не нужны были зрители, которые увидят, как лопнет ее терпение, а это вот-вот должно было произойти.
Нико сунул руки в карманы.
– Ладно, тогда я буду краток. Я решил не продавать квартиру Зизи, сохранить ее в собственности семьи. Свою нынешнюю квартиру я выставлю на продажу, а в ту заселюсь в следующем году. Если хочешь снять ее до того времени, на полгода, – пожалуйста. Вернее, я хочу, чтоб ты ее сняла… Ну, то есть если ты еще не нашла ничего подходящего.
– Ты хорошо подумал? – уточнила Жюльет. – Просто это мы уже проходили, и, если ты опять передумаешь, я этого не переживу.
Он тяжело вздохнул.
– Я должен извиниться перед тобой. Даже не раз. Я очень дурно с тобой обошелся и хотел бы искупить свою вину. В той квартире я сделал косметический ремонт, так что прежде, чем принять решение, предлагаю сходить посмотреть. Плата будет та же.
– Спасибо, – ответила Жюльет. – Дай мне подумать, и я сообщу о своем решении.
После ухода Нико Жюльет уселась на подоконник, пытаясь разобраться в себе. Конечно, она хотела жить в той квартире, всегда хотела, но к Нико она теперь испытывала столь сильные чувства, что игнорировать их было невозможно. Случалось, он не появлялся в магазине, и тогда день становился бессмысленным и пустым, хотя дел у нее было невпроворот. Даже если она просто видела издалека, как он идет по площади легким размашистым шагом, у нее замирало сердце. При встрече с ним она сознательно заставляла себя не смотреть на его губы и не встречаться с ним взглядом, чтобы не выдать своих чувств. Как-то не вовремя ее это настигло. За всю жизнь только с одним мужчиной ее связывали серьезные отношения, которым теперь пришел конец. А Нико, должно быть, женщин менял, как места работы. Наверное, лучше бы не сближаться с ним, а держать его на расстоянии. Хотя с другой стороны…
Жюльет снова выругалась: одна книга выскользнула из петли и упала на пол. Может, когда открытие магазина наконец состоится, она начнет мыслить более ясно.
Часа через два вернулись Бен с Софи.
– Мам, ну хватит уже, – сразу сказал Бен. – Здесь все идеально, а тебе нужно отдохнуть: завтра большой день. Вот, мы принесли тебе пиццу.
– Вы мои герои, оба, – обрадовалась Жюльет, вдруг почувствовав, что умирает от голода. – Да, ты прав, «Забытый книжный» готов к открытию.
Последним штрихом станут две складные библиотечные лестницы, которые Нико нашел в подвале магазина. Он забрал их, чтобы отполировать и обработать пропиткой от древоточцев, но пока можно обойтись и стремянкой. Открыв дверь, посетители попадут в приветливую обитель покоя, в хранилище сокровищ, ожидающих, когда их найдут. Жюльет купила ароматический диффузор, чтобы в залах магазина витал цветочный аромат, а возле кассы поставила вазу с живыми цветами. Все убранство магазина – от главной витрины (не зря она над ней так корпела) до поздравительных открыток на вращающихся стойках и книг на великолепных дубовых полках – отражало ее вкус. Интересно, одобрил бы ее труды Жак Дюваль? Когда у нее появится свободное время, решила Жюльет, она постарается выяснить, чем он занимался во время войны и какая судьба его постигла.
Магазин распахнул двери для посетителей на следующее утро в девять часов. В одиннадцать появился первый посетитель – молодой человек в шортах, с рюкзаком за спиной. Даже не взглянув на книги, он спросил, нельзя ли воспользоваться туалетом. Она вежливо отказала, и он сразу ушел, сердито хлопнув дверью. В полдень пришли Клод и Ильзе. Они подняли ей настроение, сказав, что ее магазин – это просто триумф и что скоро очередь из покупателей займет всю площадь. Клод приобрел сборник современных эссе, книгу о маки[61] и два романа (один в твердом переплете), Ильзе выбрала томик стихов и красивый ограничитель для двери с изображением замков долины Луары. Жюльет была готова их расцеловать.
В обеденный перерыв Бен прислал эсэмэску: спросил, как дела, и выразил готовность примчаться на помощь в случае большого наплыва покупателей. Жюльет ответила, что пока справляется сама. В обед забежала Тереза. Она купила иллюстрированный альбом о городской архитектуре Парижа в подарок на день рождения Арно. Во второй половине дня наведались пять посетителей не из числа ее знакомых. Одна из них, пожилая женщина, попросила Жюльет помочь ей подобрать детские книжки для внуков и внучек, живущих в Америке. Она полчаса перебирала книги, а потом ушла, решив заказать их на «Амазоне». Еще одна посетительница, прелестная женщина из Батон-Руж[62], сказала, что магазинчик очень милый, и купила два путеводителя и пачку открыток с видами Парижа, которые собиралась увезти домой. Потом явилась женщина с трехлетними двойняшками. Сама она все время болтала по сотовому телефону, а малыши ссорились в детском уголке. Жюльет пошла посмотреть, что они там шумят, и обнаружила, что дети стянули на пол гирлянду из флажков и порвали две книжки с картинками. Их мать стала спорить, что так и было.
– Мы только открылись, первый день работаем, – ответила Жюльет. – В этом зале никого еще не было, кроме ваших детей.
– Больше мы сюда ни ногой, – заявила нерадивая мать, с недовольным видом расплачиваясь за порванные книги. – Отвратительный сервис.
– Очень жаль, – отозвалась Жюльет.
В полшестого она разложила книги по местам, записала в лежавший у кассы блокнот дневную выручку (124 евро) и выключила свет.
– Спокойной ночи, магазинчик мой, – тихо промолвила она. – Завтра будет новый день.
Нужно время, чтобы люди узнали о существовании «Забытого книжного», рассуждала про себя Жюльет, труся по дорожкам парка Монсо. Пожалуй, придется распространить больше флаеров, подключить больше блогеров, может, даже разместить рекламу в СМИ. В сущности, магазин только что открылся. Как там в фильме про бейсбол? «Если ты его построишь, они придут»[63]. «А если не придут? – шептал ей внутренний голос. – Что будешь делать?»
В тот вечер ужин приготовила Софи.
– Не волнуйтесь, – сказала она, выкладывая на тарелки тушеную рыбу. – На первых порах дела всегда идут вяло. Но молва быстро распространяется, и вдруг, глядишь, – резкий подъем!
– Надеюсь, так и будет, – ответила Жюльет. – Но боюсь, что не скоро смогу предложить тебе работу. – Ладно хоть не надо беспокоиться о зарплате наемным работникам.
Показатели следующего дня были лишь чуть лучше. Пришли трое китайских студентов, за ними – супружеская чета (рекламный проспект ее магазина они взяли в Американской библиотеке), а потом – неприятный мужчина с красным потным лицом, выразивший возмущение, что у нее слишком много книг на английском языке.
– Но у нас же магазин англоязычной литературы, – ответила Жюльет. – Всего в нескольких кварталах отсюда есть отличный магазин с книгами на французском. Хотите покажу, как туда пройти?
– В Париже проходу нет от американцев, – пробормотал он, злобно глядя на нее. – Скоро будем жрать одни гамбургеры и запивать их кока-колой.
Час спустя пришла девушка, чья-то помощница по хозяйству, жившая в нескольких кварталах от площади Доре. Она довольно долго рассматривала книги и болтала с Жюльет. Та порекомендовала ей роман о жизни няни во Франции и детектив. Эта милая девушка купила обе книги и пообещала рассказать о магазине Жюльет своим англоязычным друзьям. Затем зашли двое жителей этого же дома. В двенадцать явился Бен, чтобы оказать ей моральную поддержку. А вскоре – подумать только! – пожаловала Дельфина собственной персоной, в белом льняном платье-рубашке – холодная, как стакан молока.
– Я слышала, ты открыла магазин. Ну и как идут дела?
– Идут потихоньку, – ответила Жюльет. – Мы же открылись только вчера.
Дельфина заскользила взглядом по полкам.
– Все книги на английском, что ли? Для французов совсем ничего нет?
– Есть несколько новинок, – сказала Жюльет. – Хочешь взглянуть? Бен тебе покажет.
Ее сын как раз поднялся из нижнего зала и остолбенело таращился на ослепительную красавицу, беседовавшую с его матерью.
– И где ж ты нашла такого красавчика? – спросила Дельфина, кивнув в сторону Бена с едва заметной улыбкой. Должно быть, этот прием обольщения она практиковала так часто, что делала это бессознательно: подбородок вниз, лукавый взгляд из-под полуопущенных ресниц, на лице – выражение заинтересованного изумления.
– Бен – мой сын, – процедила сквозь зубы Жюльет.
Она видела, что Бен польщен. А как еще на комплимент сногсшибательной дивы мог реагировать двадцатитрехлетний парень?
– Сюда, пожалуйста, – произнес он несколько изумленным тоном.
Жюльет пришлось оставить их наедине, потому как у кассы – чудо из чудес! – образовалась очередь из двух покупателей. Краем глаза она наблюдала, как Дельфина флиртует с Беном: то и дело трогая его за плечо, отпускает какое-нибудь серьезное замечание. Беседовали они дольше, чем требовалось. Наконец Дельфина, покачивая бедрами, неторопливо прошествовала к кассе и положила на прилавок книгу, которую она соизволила выбрать.
– До субботы, – сказала она, изящно махнув рукой на прощанье рукой.
– Кто это? – выдохнул Бен, как только Дельфина ушла.
– Бывшая Нико. А может, и не бывшая, точно не знаю, – ответила Жюльет. – Ты что, пригласил ее на банкет?
– А почему бы и нет? – пожал он плечами. – Официально она теперь одна из наших покупательниц и выглядит классно. Ее присутствие добавит магазину шика. Да и вообще, ты же вроде говорила: чем больше, тем веселее.
– Ну да.
Жюльет и так нервничала из-за вечеринки и в великодушии Дельфины нуждалась меньше всего.
Незадолго до закрытия магазина пришел Нико, принес библиотечную стремянку.
– Вторая, к сожалению, совсем сгнила, – объяснил он, – а вот эта еще очень даже крепкая. Я ее только отполировал.
Осторожно приподняв лестницу, он повесил ее на направляющий рельс и подвигал вдоль нескольких стеллажей.
– То, что надо, – оценила Жюльет. – Спасибо.
– Как вообще дела? – спросил он.
– Я все думала о квартире Зизи, – начала она. – Ты по-прежнему готов сдать ее мне? Если да, я хотела бы еще раз ее осмотреть.
В последние два дня Жюльет строго отчитывала себя. Как можно отказаться от такого идеального жилья – от квартиры с видом на ее площадь? Ну да, она сохнет по ее владельцу. И что с того? Посохнет – перестанет. Тем более что Нико видел ее с Кевином. Если у него и был к ней романтический интерес, теперь этот интерес наверняка исчез. Она поступит как серьезная деловая женщина, если примет его предложение.
– Отлично, – ответил Нико с улыбкой, от которой она чуть не лишилась чувств. – Скажи когда.
– Да можно прямо сейчас, если это удобно, – ответила она. – Только закрою магазин. Это займет не больше минуты.
Она заперла на замок центральную дверь, записала дневную выручку (114 евро), и через черный ход они вышли сразу в подъезд жилого здания и поднялись на второй этаж.
– Видимо, именно здесь жили владелец магазина с женой во время войны, – сказал Нико, открывая дверь квартиры. – Будет только правильно, если и ты поживешь здесь какое-то время. В общем, посмотри, подходит ли тебе.
Жюльет шагнула в квартиру и остановилась, проникаясь атмосферой покоя. Как много здесь воздуха! Стены были покрашены в жемчужно-серый цвет, темный деревянный пол отполирован до блеска.
– Я так себе все и представляла. Света ровно столько, сколько надо, а эти высокие потолки…
Жюльет направилась в кухню, шаги ее гулким эхом отдавались в коридоре.
– Ковров я пока не купил, – сказал Нико. – И мебели почти нет, а та, что есть, очень старая, как тебе известно.
– Но эти вещи хранят дух прежних владельцев. – Жюльет провела ладонью по буфету во всю стену. – Твои бабушка с дедушкой пользовались этим буфетом каждый день. Как же можно от него избавляться?
– Но новую плиту я все-таки купил, – заметил Нико. – Ностальгия тоже имеет свои пределы.
При этом кухня все равно выглядела восхитительно старомодной: подвесная рама для кастрюль и сковородок, навесные полки с занавесочками. В углу – столик, как в кафе, с мраморной столешницей, на чугунной подставке. За таким по утрам выпить кофе и съесть круассан одно удовольствие.
У Жюльет губы сами собой расплылись в улыбке, и Нико тут же улыбнулся в ответ.
– Ну как, пока нравится?
– О да, – ответила она, переходя в гостиную. Шезлонг с обновленной обивкой был здесь единственным предметом мебели, если не считать пузатой печки и стоящей рядом с ней корзины дров.
– Эту печку я принес из твоего магазина несколько лет назад, – сообщил Нико. – Прежние владельцы собирались ее выбросить.
В спальне тоже мебели было не много: только гардероб и комод возле новой двуспальной кровати. Увидев ее, Жюльет покраснела, а Нико улыбнулся.
– Чудесная квартира. С удовольствием ее сниму. Прямо сейчас я въехать не могу, но платить буду с начала июля, как мы и договаривались. Идет?
Они обменялись рукопожатием, и Жюльет, трепеща от волнения, мысленно выдохнула с облегчением. Она будет жить здесь целых шесть чудесных месяцев. Кто знает, что может случиться за это время?
На следующий день торговля в «Забытом книжном» шла менее бойко (выручка составила 57 евро), что Жюльет отрезвило, но зато у нее появилась возможность завершить приготовления к приему по случаю открытия магазина. При мысли о презентации ей становилось не по себе. Прогноз погоды радовал, и она рассчитывала, что через какое-то время вечеринка переместится из магазина на площадь. Разумеется, она пригласила своих друзей, в том числе третьего мушкетера, Батиста, и его друга Мишеля (обоих она давно не видела), а также несколько человек из парижских инстаграм-менеджеров и блогеров, знакомых по Американской библиотеке, всех жителей дома, в котором размещался ее магазин, и Элизабет, свою наставницу по вопросам книготорговли. Бен с Софи будут разносить напитки вместе с двумя однокурсницами Софи, нанятыми за плату. Жюльет взяла напрокат бокалы для гостей, через знакомого Робера, владельца кафе на площади, закупила вина. На краю площади будет работать передвижной буфет, предлагающий гостям тако (тортильи из маисовых лепешек) и эмпанады (блинчики с мясом). Такое мероприятие наверняка необходимо было согласовать с районными властями, но времени на это не нашлось. Даст бог, если повезет, жаловаться никто не станет.
В четверг магазин посетили семь покупателей (выручка составила 112 евро), в пятницу – четверо (выручка: всего лишь 37 евро), а в субботу – рекорд! – аж 12 человек, оставивших в «Забытом книжном» 145 евро. От радости Жюльет пригласила их всех на свой банкет. Ровно в пять она закрыла магазин, в крохотной уборной переоделась в элегантное черное платье, которое ей одолжила Ильзе, трясущимися пальцами освежила макияж. И тут – хвала господу – пришел ее чудесный сын Бен, а с ним и Софи. Вот-вот доставят вино, бокалы уже привезли. Увешанный гирляндами магазин сверкал – любо-дорого посмотреть! Жюльет немного успокоилась.
– За тебя, мам. – Бен налил ей в бокал вина. – Сегодня у нас праздник. Ты должна гордиться собой.
– Не уверена, – ответила Жюльет, с тревогой оглядываясь вокруг. – Думаешь, кто-нибудь придет?
Возможно, эта вечеринка обернется просто дорогостоящим капризом, а такое ей сейчас не по карману.
Она вышла на улицу посмотреть, где же буфет на колесах. Из кафе ей помахал Паскаль, накрывавший столы для вечерних посетителей. На площади уже вовсю играли в петанк. Жюльет немного понаблюдала за сосредоточенными лицами пожилых мужчин, катающих шары. Они были полностью поглощены игрой. Прогорит ее бизнес или нет, жизнь будет продолжаться, думала Жюльет. И ей остается лишь одно – стараться изо всех сил. Беспокойством делу не поможешь.
– Salut[64], Жюльет! – К ней приближались Арно с Терезой. – Прости, что мы так рано, больше ждать не могли.
С этого момента время полетело. Казалось, все приглашенные явились одновременно. В магазине было не протолкнуться. Гости смеялись, пили вино, рассуждали о книгах, выходили на тротуар, присаживались на скамейки у фонарного столба. Жюльет даже заставила себя улыбнуться Дельфине. Та была в несуразно шикарном вечернем платье с открытой спиной. И не отходила от Бена, нацелилась на него, будто ракета с тепловым самонаведением. А спина у нее великолепная, признала Жюльет, гладкая, словно полированный мрамор, без единой складочки, без единого пятнышка. Жюльет заметила, что Нико тоже наблюдает, как Дельфина приобняла Бена за плечи и что-то шепнула ему на ухо.
– Вы знакомы с той женщиной? – спросила Софи, проходя мимо с бутылкой вина на подносе.
– Немного, – ответила Жюльет. – Скажем так: мне знаком этот тип женщин.
Ильзе беседовала со своей подругой Элизабет.
– А, вот и ты наконец. – Элизабет взяла Жюльет под руку. – Я как раз говорила, какая ты молодец. Прекрасный выбор книг, прекрасный магазин, так и манит зайти.
– У меня хорошие учителя, – ответила Жюльет. – Без тебя и без Ильзе я бы ни за что не справилась. – Она жестом подозвала Софи. – А это моя подруга Софи. Она тоже много мне помогает.
Именно с такими женщинами следует общаться Софи, думала Жюльет. Они умные, добрые, готовые помочь, у них она многому может научиться. А Дельфину ей вдруг даже стало немного жаль. Та, откидывая назад волосы, отчаянно флиртовала то с одним опешившим мужчиной, то с другим. Заигрывала со всеми, кроме Нико. Его она демонстративно игнорировала. Казалось, Дельфина стремится влюбить в себя всех и каждого. Зачем? Счастливой она не выглядела. Равно как и Софи, все высматривавшая в толпе Бена. Жюльет вздохнула. Она ничем не может им помочь. Детки сами должны разобраться между собой.
Вдруг все стали прощаться и ушли так же резко, как и появились, словно косяк рыб в океане, изменивший направление движения. Буфет на колесах уехал, а Жюльет так и не попробовала тако, и, если б Бен не вложил ей в руку парочку блинчиков, она вообще осталась бы голодной. Провожая гостей, Жюльет потеряла из виду Бена и Софи, да и Дельфину тоже. Магазин опустел, она осталась одна среди грязных бокалов и скомканных салфеток. Кто-то забыл пиджак; она отложила его в сторону. Оторвала от рулона мешок для мусора и начала наводить порядок. Вспомнила, как они с Кевином убирались после званых ужинов, которые устраивали дома. Кевин включал какую-нибудь музыку, и они танцевали на кухне, если оставались силы, или стояли бок о бок у раковины: она мыла посуду, он вытирал. А сейчас не к кому было повернуться и сказать: «Ну, вроде все прошло хорошо, да?» Глаза заволокли слезы. Она положила мешок, пытаясь успокоиться.
– Кажется, я забыл здесь свой пиджак, – произнес чей-то голос.
Она подняла голову: к ней подходил Нико.
– Жюльет? Что случилось?
– Ничего, – ответила она, отводя взгляд в сторону. – Пиджак вон там, на спинке стула.
– Оставь все пока. – Он забрал у нее из рук мешок и положил его на пол. – Я тебе помогу потом.
Нико обнял ее, и это было сущее блаженство. Сразу возникло ощущение, что ей есть на кого опереться, что ее оберегают. В его объятиях она начала расслабляться, горе стало отступать.
– Извини, – сдавленно произнесла Жюльет, держа голову на его груди. – Просто думала: жаль, что мамы здесь нет.
– Я хорошо тебя понимаю.
Услышав неизбывную грусть в его голосе, Жюльет подняла глаза к его лицу, а потом их губы встретились. Поначалу было как-то странно, что мужчина, с которым она целуется, не Кевин, но это чувство быстро прошло. Нико целовал ее все более настойчиво, распаляя в ней страсть, которую она так долго подавляла. Он опустил ее на стол, сметя с него мусор. Нико тоже желал ее, и это придало ей уверенности в себе.
– Постой, – прошептала она влажными губами, обхватив его за пояс. Внутри у нее разгоралось пламя. – Пойдем наверх.