Май 2022 года

Жюльет чувствовала себя непривычно, сидя напротив Кевина в кафе, которое она считала своим. Это кафе он выбрал в угоду ей, но она предпочла бы пойти с ним куда-нибудь еще. Сколько раз за годы супружества они ужинали вместе в ресторанах? Более неловкого случая она не помнила.

– Ну, как у тебя дела? – спросила Жюльет, когда они сделали заказ.

Слава богу, вечер был ранний, и посетители еще не набежали.

– Нормально, – ответил он, отломив кусочек хлеба. – Холодильник забит запеканками из овощей и мяса, а миссис Суинни регулярно угощает меня жареным цыпленком, так что с голоду не умираю.

– Отлично.

Наверное, сейчас вся округа судачит о них, однако без женского внимания Кевин не останется.

Он кашлянул и глотнул воды.

– Крошка в горле застряла. Кстати, Макинтайеры уехали. Сдали свой дом в аренду и отправились на Аляску.

– Радикально, – улыбнулась она.

Паскаль принес вино, и, пока он разливал его по бокалам, они оба молчали. Жюльет огляделась: все незнакомые лица, не считая старика, который частенько играл на площади в петанк. Жюльет хотела, чтобы они побыстрей поели, и она избавилась от Кевина до того, как их увидит вместе кто-нибудь из знакомых. Они заказали steak frites[60] с салатом, и она надеялась, что их обслужат быстро.

– Я совершил ошибку, – произнес Кевин, когда Паскаль удалился. – Человеку свойственно ошибаться. На то он и человек.

– Конечно. И я больше не сержусь. Я тебя простила. Что было, то было.

– Спасибо. – Он поднял бокал. – За что выпьем?

– За новое начало, – ответила Жюльет, поднимая свой бокал.

– Хороший тост. – Он чокнулся с ней. – Я надеялся, что ты это скажешь. Джули, я усвоил урок. Я знаю, что уделял тебе недостаточно внимания, но отныне все будет по-другому. Может, давай сделаем магазин нашим совместным бизнесом? Ты здесь все устроишь и найдешь управляющего. Можно, например, арендовать квартиру в Париже, и мы будем регулярно приезжать сюда вместе. Я не прошу, чтобы ты вернулась домой вместе со мной прямо сейчас, но хотя бы рассмотри такой вариант. Все это, – обвел он глазами кафе, – мило и необычно, но для отпуска. Это не реальная жизнь. Твое место в Америке, со мной и с детьми. Без тебя у нас ничего не получается. Это наша семья, которую мы создали вместе, и ты – ее стержень, основа.

– Но Бен путешествует, а Эмили в Антарктике, – указала Жюльет. – Кстати, как она? Я давно не получала от нее известий.

– У нее все хорошо. – Кевин глотнул вина. – Правда, беспокоится за тебя. Хочет, чтобы ты вернулась домой, почти так же сильно, как я.

Опять он за свое.

– Мой дом теперь здесь, – сказала Жюльет. – И я не в отпуске. Я строю свое будущее. И меня это вдохновляет. Мы с тобой были вместе двадцать семь лет, и этого никто у нас не отнимет, но, Кевин, признай, что то время прошло.

– Не могу и не хочу, – не сдавался он, хотя явно был удручен ее упрямством. – Однажды тебе понадобится моя помощь, и, возможно, даже раньше, чем ты думаешь.

– Все годы нашего супружества ты был главным добытчиком, и я знаю, что тебе приходилось нелегко, – отвечала Жюльет. – Ты обеспечил мне хорошую жизнь, комфортное существование, и я это ценю, но теперь мне выпал шанс попробовать что-то новое. Моя бабушка умерла в семьдесят один год, мама по возрасту ненамного ее пережила. Женщины в нашем роду не доживают до глубокой старости. Мама очень злилась, когда заболела: считала, что впустую прожила отпущенные ей годы и вот теперь ее жизнь слишком быстро подошла к концу. Она хотела бы больше времени проводить во Франции, но так и не отважилась приезжать сюда одна. Я не хочу терзаться сожалениями на смертном одре.

Кевин не отвечал, глядя на крошки на своей тарелке. Жюльет снова пригубила вина. Дверь кафе в очередной раз отворилась, и она, подняв глаза, увидела, что в зал входит Нико собственной персоной. Он взглянул на нее, потом на Кевина и кивнул. Жюльет кивнула в ответ, чувствуя, как у нее участился пульс.

– Ладно, завтра еще поговорим об этом, – наконец произнес Кевин. – Надеюсь, ты покажешь мне свой Париж?

Она вздохнула про себя.

– Через несколько дней я забираю ключи от магазина, а до этого надо сделать миллион дел. У меня нет времени на экскурсии.

– Даже один день не можешь выделить? Хотя я прилетел из-за океана?

– Ты приехал не в самое удобное время, – ответила она, не давая себя разжалобить. – Мне жаль. Почему бы тебе не погулять по городу с Беном?

– Очевидно, так и придется сделать, – пробормотал Кевин.

Паскаль принес им заказанные блюда, но у Жюльет уже пропал аппетит. Она старалась не смотреть на Нико, но один раз их взгляды все же встретились, и она быстро опустила глаза. До окончания ужина Кевин говорил мало. Жюльет считала, что бестактно рассказывать ему о Париже, а он как-то не склонен был что-то сообщать о себе, поэтому за столом несколько раз возникали неловкие затяжные паузы.

Направляясь к выходу, Нико прошел мимо их столика.

– Привет, Жюльет. Ключи уже забрала? – поинтересовался он, еще раз смерив взглядом Кевина.

– В начале следующей недели, – ответила она (хотя уже говорила ему об этом). – Познакомься, это мой муж Кевин, – добавила Жюльет, почему-то сочтя, что неудобно не представить мужа Нико.

Он пожал Кевину руку, снова кивнул Жюльет и ушел. Дверь за ним со стуком захлопнулась.

– Кто это? – спросил Кевин.

– Он помогает мне с ремонтом в магазине. – Вдаваться в подробности она не пожелала.

– Слишком фамильярно ведет себя для обычного работяги, – буркнул Кевин. – С чего это он вдруг решил пожать мне руку?

– Понятия не имею.

Кевин и слышать не хотел, чтобы она заплатила за себя, и она позволила ему рассчитаться за обоих.

– Я улетаю в воскресенье после обеда, – сообщил он. – Найдешь время выпить со мной кофе утром?

– Конечно, – устало произнесла она. – С удовольствием.

Однако на следующий день он написал ей, что поменял билет на более удобное время и улетает в Штаты вечером. Жюльет испытала облегчение. Какой смысл продлевать агонию?

* * *

Спустя несколько дней Жюльет забирала ключи от магазина. Ее сопровождал Бен, и она была этому рада: ей требовалась моральная поддержка. Серьезные траты на закупку товара и наем подрядчиков немного ее отрезвили, и она начала в полной мере сознавать, сколь тяжкий груз взвалила на свои плечи. Жюльет написала Нико, что в «Забытом книжном» она будет целый день, но вот электрик Жером, чье присутствие было необходимо, не объявлялся. Два дня подряд она оставляла ему сообщения с подтверждением даты начала ремонта, однако он так и не ответил.

– Я уверен, он придет, – успокаивал ее Бен, расхаживая по унылым гулким комнатам. – А мы пока и сами много чего можем сделать.

– Надеюсь, – сказала Жюльет. – На следующей неделе придет инженер, проведет интернет, но, пока вопрос с электропроводкой не решен, расставлять книги по стеллажам мы не можем. А вообще, как тебе?

– Места маловато, тебе не кажется? – Бен заглянул за панельную обшивку. – А стеллажи шикарные. Они идут по всей стене?

– Придет время – узнаем. – Жюльет взяла рулетку и планшет-блокнот, желая сделать масштабный рисунок большого зала, чтобы посмотреть, сколько вращающихся стоек для книг можно в нем поставить и есть ли место для стола-витрины. – Тебе необязательно торчать здесь целый день, – сказала она сыну. – Может, пошел бы погулял по Парижу?

– Утром я готов здесь помогать, – ответил он. – А в обед встречаюсь с Софи.

– Чудесно, – осторожно произнесла Жюльет.

Несколько дней назад Софи пришла к ней домой, чтобы обсудить вопросы книготорговли, и они с Беном сразу приглянулись друг другу. Жюльет пошла спать, а молодые люди все еще болтали. Не то чтобы Бена требовалось развлекать, но, если Софи покажет ему Париж, Жюльет не будет себя чувствовать очень виноватой в том, что все время проводит в магазине.

Вскоре она увидела, как из кафе, неся сумку с инструментами, идет Нико. Тот состроил гримасу, узнав, что Жером не объявился.

– Как это понимать? – спросила Жюльет. – С ним часто такое бывает?

– Он периодически исчезает, – объяснил Нико. – В последнее время стал более надежным, но, возможно, опять взялся за старое. Не волнуйся, через пару недель появится.

– Через пару недель? – оторопела она. – Шутишь? Нам открываться через месяц, а тут дел невпроворот!

– Давай подождем. Может, он просто проспал. Не желаешь помочь мне c обустройством маминого магазина? – обратился Нико к Бену.

– Дай сначала я сфотографирую здесь все, – сказала Жюльет. – Чтобы запечатлеть, каким магазин был, и потом, каким стал.

Закончив съемку, она стала краем глаза наблюдать за сыном и Нико. Нико работал аккуратно, методично, выверял каждое свое движение, а не суетился, хватаясь за все сразу, как это делала бы она и как сейчас это делал Бен.

Нико снимал панельную обшивку осторожно, прилагая дополнительные усилия, если требовалось вытащить небрежно вбитый гвоздь. К полудню, когда Бен ушел, полстены со стеллажами уже было открыто.

Нико отступил назад, восхищаясь плодами своего труда.

– Какое красивое старинное дерево, и стыки почти не покоробились.

– Да, восхитительная работа. – Жюльет взглянула на часы. – Позвоню-ка я еще раз Жерому.

– Он либо придет, либо нет, – остановил ее Нико. – От того, что будешь ему звонить по двадцать раз на день, ничего не изменится.

– Пожалуй, ты прав. Хочешь, поделюсь с тобой обедом? Я принесла кое-что на тот случай, если Бен проголодается. – Она улыбнулась. – Ничего не поделаешь, материнский инстинкт: ребенок должен быть накормлен.

Она разделила на две половины багет, начиненный паштетом и корнишонами, и они, сидя на пыльном полу у стены, принялись есть.

– По тебе и не скажешь, что у тебя взрослый сын, – заметил Нико, и она рассмеялась, потому что это прозвучало до смешного банально. – Нет, я правда так думаю, – запротестовал он.

– Спасибо на добром слове, сэр. Хотя я действительно рано стала матерью. У Бена есть сестра-двойняшка, так что мы за один раз создали полноценную семью.

– И как относится твоя семья к тому, что ты бросила их и уехала жить в Париж? – спросил Нико, вытирая пальцы о рабочие штаны. Руки у него были сильные, умелые, и у нее возникло острое желание дотронуться до них.

– Вероятно, думает, что я чокнулась, – ответила она, отводя глаза, – но это ничего. У детей теперь своя жизнь, у мужа… у мужа – тоже. Мы разводимся.

– Давно вы женаты?

– Двадцать пять лет.

– Не слабо, – вскинул брови Нико.

– Ладно, хватит про мою семью, – быстро сказала Жюльет. – Лучше про свою расскажи. Как так получилось, что бабушка оказалась на твоем попечении?

– Мама умерла, когда я был совсем юнцом, – пожал плечами Нико, – а отец снова женился и уехал из Парижа. У меня есть брат, но он живет в Штатах, так что, кроме меня, здесь у нее никого нет. Но мне нравится проводить время с Зизи. Ее младшая сестра – она жила в Провансе – скончалась в прошлом году, почти все ее друзья тоже умерли, так что ей, конечно, одиноко. Кстати, – добавил он, – тебе опять пришли письма на адрес квартиры. Они у меня в сумке.

– Спасибо, – с виноватым видом поблагодарила Жюльет. – Прости, но мне нужно было указать какой-то адрес, и, кроме этого, ничего другого в голову не пришло.

– Да, ты говорила. – Нико поднялся на ноги. – Ладно, пойду дальше работать.

* * *

Жером не явился ни на следующий день, ни день спустя. К концу недели Жюльет была охвачена паникой. Нервы не успокаивало даже то, что Нико с Беном сняли обшивку с трех стен, обнажив великолепные дубовые стеллажи в почти идеальном состоянии.

– Весь мой график летит к чертям. – Жюльет потерла лоб. – Чем дольше мы тянем с открытием магазина, тем больше денег я теряю.

– Если хочешь, я мог бы заняться электропроводкой, – предложил Нико.

– Ты? – уставилась на него Жюльет. – После того, что случилось с душем?

Он рассмеялся, вскидывая руки.

– Виноват, каюсь. Но электрик я квалифицированный.

– Тогда почему ты сразу это не сказал?

– Не хотел лишать работы Жерома. – Он принялся обрабатывать маслом одну из полок. – Если тебе не терпится начать…

– Тогда, может, представишь свои расценки? – бросила Жюльет, выходя на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, развеяться и заодно позвонить Терезе.

– Жером не объявляется, – пожаловалась она подруге, как только та ответила на звонок. – По словам Нико, он может пропасть надолго. Нико предложил свои услуги. Он хоть что-нибудь понимает в электрике? Он тут пытался починить душ в квартире Зизи и устроил настоящий потоп.

– Про его способности слесаря-сантехника ничего сказать не могу, – рассмеялась Тереза, – а вот электрик он компетентный. Может, не такой блестящий, как Жером, но вполне…

– Я за блеском не гонюсь, – вспылила Жюльет. – Мне просто нужен специалист, который мог бы выполнить эту работу. Прости, я из-за этого вся на нервах.

Вернувшись в магазин, она увидела, что Бен с Нико смеются над чем-то в телефоне Нико.

– Хорошо, – сказала она ему. – Я покажу тебе расценки, которые дал мне Жером. Если ты с ними согласен, работа твоя. Только желательно, чтобы ты приступил незамедлительно.

– Мне нужно кое-что закончить наверху, – объяснил Нико, убирая телефон в карман. – А здесь электрикой займусь послезавтра. Идет?

– Послезавтра так послезавтра, – вздохнула Жюльет.

– Мама?

Бен сердито посмотрел на нее.

– Прости, Нико, – извинилась она, овладевая собой. – Спасибо, что предложил свои услуги. Я очень тебе признательна.

* * *

– Мам, ты с Нико не ссорься. Пусть он будет на твоей стороне, – позже сказал ей Бен, когда она готовила ужин для него и Софи, которая почти что поселилась у них. – Мужик он хороший.

– Ты так считаешь? – спросила она, тыльной стороной ладони убирая со лба волосы. – Разве я тебе не рассказывала, как он заставил меня вычистить квартиру его бабушки…

– Во-первых, вряд ли он что-то заставлял тебя делать, – перебил ее Бен. – Готов поспорить, ты вызвалась сама. Я знаю, какая ты бываешь неугомонная, когда какая-то мысль засядет в твою голову. Во-вторых, это его квартира, и он волен делать с ней, что захочет.

– Ну, не знаю. Может, ты и прав, – вздохнула Жюльет. Она слила воду из спагетти, снова положила их в кастрюлю и затем смешала с креветками, которые потомила под крышкой в соусе на основе макаронного отвара с добавлением чеснока, лимонной цедры и чили. – Что с салатом?

– Почти готов.

Жюльет взглянула на стол, на котором валялись листья салата, морковные очистки, зеленые хвостики томатов и кожура авокадо. Она хотела, чтобы Бен еще и петрушку порубил, но теперь передумала: пожалуй, безопаснее это сделать самой с использованием ножниц. Софи отвечала за заправку салата, поскольку Бен сотворил бы настоящий хаос из оливкового масла и горчицы.

– Сколько еще ты остаешься здесь? – спросила Софи.

– Сколько времени ты еще пробудешь здесь? – поправила ее Жюльет. – Или долго ли еще ты пробудешь здесь? И не закатывай глаза, Бен. Как иначе Софи научится грамотно говорить?

– Я учу ее, – сказал он. – И она постепенно осваивает язык, с переменным успехом.

Софи улыбнулась ему, лицо ее просияло.

«Как же мне знакомо это выражение», – подумала Жюльет, и на мгновение ей захотелось стать снова молодой и влюбленной.

Софи с каждым днем нравилась ей все больше и больше, и она надеялась, что Бен отвечает девушке взаимностью и даже если не полюбит ее, то хотя бы постарается не обидеть.

– Через три недели с этой квартиры мы съезжаем, – сообщила она Софи, – и мне придется искать новое жилье. Какие твои планы, Бен? Очевидно, к тому времени ты уедешь?

– Да нет, пожалуй, побуду здесь еще, – отвечал он. – По крайней мере, до открытия магазина. Как-никак я тоже вложился в «Забытый книжный», внес свой вклад.

Жюльет коснулась щеки сына.

– Спасибо, что ты здесь, со мной.

* * *

Следующие две недели пролетели в круговерти бурной деятельности. Жюльет пришлось подписать ряд нормативных актов Торговой палаты, опубликовать в печати уведомление о том, что она учредила компанию, подтвердить согласие на условия займов, найти оптового поставщика и открыть счет в банке, отобрать начальный запас книг, предварительно проштудировав множество каталогов, заказать канцелярские принадлежности, напечатать рекламные листки, нанять художника, который сделает вывеску, оформить витрину… А также переделать еще сотню дел, про которые она наверняка забыла. И еще организовать банкет по случаю открытия книжного магазина. «Забытый книжный» она планировала открыть для посетителей в понедельник, 4 июля – сочла, что День независимости – дата, соответствующая случаю, – а банкет устроить в конце рабочей недели, когда немного освоится в роли книготорговца. Так посоветовала Элизабет, сказав: «Отмечать лучше через несколько дней после открытия, когда пыль немного уляжется».

Слава богу, электромонтажные работы уже шли полным ходом, и она могла заказать товар, зная, что теперь сумеет расставить книги на стеллажах. От сонного Жерома по-прежнему не было ни слуху ни духу, но Нико являлся в магазин каждое утро и старательно работал с электропроводкой по три-четыре часа в день. Она приносила еду и на его долю тоже, и они обедали вместе, сидя у стены. Поначалу говорили только о магазине, но вскоре она уже не стеснялась расспрашивать его обо всем, что ее интересовало.

– Ты прямо всю душу вкладываешь в свое начинание, – заметил он однажды. – Для тебя это не блажь.

– Конечно нет, – отвечала Жюльет. – Я не могу допустить провала. – Брак ее приказал долго жить, если еще и книжный магазин прогорит, у нее вообще ничего не останется. – А ты, я смотрю, не очень высокого мнения об американцах. – Она развернула плитку шоколада. – Вообще-то, мы все разные.

– Постой. Я тут принес кое-что – для разнообразия. – Нико пошел к сумке с инструментами и вскоре вернулся с бумажным пакетом из patisserie, который протянул ей. Пакет был доверху наполнен шукетами – хрустящими шариками из заварного теста в обсыпке из жемчужного сахара.

– Спасибо. Знатное угощенье! – Она взяла несколько шариков. – Расскажи о себе. Где ты жил в Штатах?

– В основном в Калифорнии, – отвечал Нико. – Работал маляром-штукатуром в Лос-Анджелесе, потом какое-то время – на ранчо в Вайоминге. После нанялся на роскошную большую яхту к одному американскому миллионеру, пару лет ходил на ней вокруг света.

– Впечатляет, – прокомментировала Жюльет.

– Да это полная дурь. – Нико подбросил высоко в воздух один шарик и поймал его ртом. – Ходить никуда не надо, делать – тоже. Только ешь да плаваешь по океану, будто жирная ленивая акула. В конце концов в Африке я сошел на берег и какое-то время работал на строительстве лагерей для беженцев, которые основывали гуманитарные организации, и поселков нефтяников в отдаленных районах. Потом затосковал по Франции и несколько лет назад вернулся домой.

– Ничего себе. Моя жизнь в сравнении с твоей – просто детский сад.

– Ты растила сына, а ничего важнее и быть не может. – От улыбки в уголках его глаз собрались морщинки. – И дочь тоже. Расскажи о ней.

– Об Эмили? – Жюльет не знала, с чего начать. – Ну, они с Беном разные, как день и ночь, хоть и двойняшки. Она в каком-то смысле авантюристка, искательница приключений. Сейчас живет на научно-исследовательской станции в Антарктиде. – Жюльет нашла в телефоне фотографию дочери и показала ее Нико. – Она специалист по биологии моря.

– Ты, должно быть, по ней скучаешь.

Жюльет смотрела на фото дочери: волевое лицо, глаза прищурены на солнце, подбородок вскинут, словно она бросает вызов всему миру.

– Скучаю, – подтвердила она. – Очень. Раньше сентября она домой не вернется, но я все равно не знаю, когда увижу ее.

«И захочет ли она меня видеть…» – добавила про себя Жюльет.

– Ну, у тебя теперь свое приключение. Она должна гордиться тобой. – Нико вытер руки о джинсы. – Кстати, я тут заметил нечто странное. Идем покажу.

Он непринужденно взял ее за руку, как будто так и надо. «Успокойся, – велела себе Жюльет, млея от тепла его твердой руки. – Мы друзья, а друзья, бывает, держатся за руки – особенно во Франции». Они вышли из магазина и завернули за угол.

– Видишь? – Нико показал на маленькое окошко высоко на стене. – Не могу сообразить, куда оно открывается.

– Может, в подъезд? – предположила Жюльет. В глубине магазина была дверь, которая выходила к лестнице, что вела к квартирам на верхних этажах.

– Нет, – покачал головой Нико. – Я уже проверил. Пойдем назад.

На этот раз он не взял ее за руку, и Жюльет, как ни странно, почувствовала себя обделенной. В магазине Нико прошел к стеллажу в дальнем углу большого зала.

– Здесь за полками как будто пустота, – объяснил он, постучав по задней деревянной стенке. – Надо бы разобраться.

– Послушай, мне сейчас не до этого.

Еще столько всего предстояло организовать. На то, чтобы изучать конструкцию роскошных стеллажей, сейчас просто не было времени.

– И все же любопытно, ты не находишь?

– Разберемся, но только в другой раз, – твердо сказала Жюльет. – Послезавтра доставят десять коробок с книгами, и мне необходимо расставить их как можно скорее.

– Ладно. Электропроводку я закончу к концу дня, и дальше ты уж распоряжайся, как тебе надо.

– Правда? Отлично. – Однако Жюльет стало грустно.

«Останься еще ненадолго, – хотела попросить она. – С кем же я буду обедать?»

– Однако у меня такое предложение, – продолжал Нико. – Я арендовал циклевочную машину, чтобы отшлифовать полы в квартире Зизи. Если хочешь, у тебя здесь тоже могу отциклевать. Правда, на несколько дней все остальные работы придется приостановить, но лучше это сделать теперь, пока книги не распакованы: будет много пыли. Деньги за работу я, конечно, возьму, но сумма будет не забубенная. – Нико приподнял уголок линолеума. – Пол здесь, несмотря ни на что, вполне приличный.

– Спасибо, Нико. – У Жюльет отлегло от сердца. – Это было бы здорово.

* * *

Каждый день она вычеркивала из списка выполненные задачи и добавляла в него новые. Просыпалась среди ночи, вспоминая, что еще необходимо сделать. Бесконечно пила кофе, бегала по парку Монсо, пока с нее градом не начинал лить пот. В Американской библиотеке и офисах делового района Дефанс она оставила рекламные листки с указанием даты открытия «Забытого книжного» (понедельник 4 июля) и затем до мяса обгрызла ногти, когда выяснилось, что оптовый поставщик задержит доставку товара. Книги привезли в последнюю пятницу перед открытием магазина, и у Жюльет были всего лишь одни выходные для того, чтобы расставить их по полкам. Однако с помощью Бена и Софи к вечеру воскресенья ей удалось подготовить магазин к приему покупателей. Погода всю неделю стояла ясная и теплая, Бен красил магазин снаружи, а художник, которого она наняла, оформил на фасаде вывеску, извещающую весь белый свет, что здесь находится «Забытый книжный».

Только Бен с Софи ушли, раздался стук в дверь. У входа стояли Нико и Зизи. Старушка опиралась на руку внука.

– Я привел тебе особого гостя, – доложил он.

– Как хорошо, что вы пришли! – обрадовалась Жюльет. Зизи милостиво разрешила ей поцеловать себя в обе щеки. Нико Жюльет тоже чмокнула в знак приветствия. – Входите, пожалуйста. Скажите, как вам это все.

– По-моему, прекрасно, – одобрил Нико. – Ты сама-то довольна?

– Даже выразить не могу, как я счастлива. Пол, стеллажи, окна – все, как я представляла. Теперь осталось только продавать книги.

Жюльет с беспокойством наблюдала за Зизи. Та, опираясь на палку, осматривала магазин.

– Здесь у нас была касса, – сказала старушка, показывая на прилавок. – Вот тут на стену повесь зеркало, чтобы видеть малый зал внизу. Воришки всюду промышляют. – Задержавшись у входа, она медленно пошла по большому залу. – Там, где у тебя стол стоит, Жак поставил витрину. У нас были в продаже великолепные первые издания старинных книг. Ныне все разваливается на корню. Нет ничего долговечного, как это бывало раньше.

– У меня есть чудесные книги по искусству в твердом переплете.

Жюльет взяла с полки один альбом и протянула его Зизи.

Не удостоив ее взглядом, старушка опустилась в кресло, которое стояло в углу, достала носовой платок и высморкалась.

– Тяжело мне приходить сюда, вспоминать былое. Нико, дай-ка мне мою бутылочку с eau de vie?

Он положил книгу, которую листал, достал из кармана пиджака фляжку и дал бабушке, потрепав ее по плечу.

– Мадам Зизи, – присела Жюльет на корточки перед старушкой, – я хотела бы повесить в магазине фотографию Жака Дюваля и, может быть, еще кое-какие снимки, которые сделал ваш отец. Я бы их увеличила и вставила в рамки. И для вас сделала бы копии. Как вы на это смотрите?

Старушка глотнула бренди и дрожащими пальцами завернула крышку на фляжке.

– Вешайте, если хотите, – разрешила она. – Я боялась оглядываться на прошлое, но, если вы увековечите его память здесь, это будет справедливо. Этот магазин был его страстью и стоил ему жизни.

– Ты это про что, Mémère? – спросил Нико, забирая у бабушки фляжку с бренди.

– Во время войны «Спрятанная страница» была открыта для покупателей, но Жак Дюваль не только книги здесь продавал. Он помогал Сопротивлению и был арестован. – Она откинулась в кресле, вцепившись в подлокотники.

– Арестован? – повторила Жюльет. – А что произошло?

– Должно быть, его выдали, – пожала плечами Зизи. – Кто – не знаю.

– Но что он продавал в магазине? – допытывалась Жюльет. – Объясните, пожалуйста.

Зизи закрыла глаза.

– Не хочу об этом говорить. Слишком тяжелые воспоминания. Не спрашивай больше ни о чем.

Жюльет вскинула брови, глядя на Нико. Тот пожал плечами.

– Может быть, на сегодня достаточно. Давай отведу тебя домой.

Он помог бабушке встать с кресла.