Март 2022 года

Однако отобедать в компании Зизи ей не удалось: накануне вечером Нико написал, что у него возникли некие непредвиденные обстоятельства и он вынужден отменить ресторан. Жюльет раздирали противоречивые чувства – разочарование и облегчение. В тот день вместе с Ильзе она отправилась по магазинам в Марэ и прикупила кое-что из одежды для более теплой погоды: два платья и широкие льняные брюки, на которые сама она, если б не Ильзе, даже не взглянула.

– Смотри, какая ты элегантная, – похвалила Ильзе, просовывая голову в примерочную. – А вот еще пиджак, ко всему подойдет. Синий – однозначно твой цвет. Эй! В чем дело?

Жюльет смотрелась на себя в зеркало, и вдруг ее захлестнула волна глубокой печали. Она всхлипнула, надеясь, что это можно списать на насморк.

– Да так, ничего. – Она улыбнулась сквозь слезы. – Просто на прошлой неделе усыпили мою кошку, а меня не оказалось рядом. Ей было девятнадцать лет, она нас уже не узнавала, но все равно у меня такое чувство, будто я ее предала.

– Конечно. – Ильзе похлопала ее по спине и дала салфетку. – Представляю, как тебе тяжело.

– Мне нельзя расклеиваться.

Жюльет высморкалась.

– У тебя сейчас непростой период в жизни, – сказала Ильзе. – И если захочешь поговорить о чем-нибудь в особенности, я всегда к твоим услугам.

Жюльет судорожно вздохнула.

– Пожалуй, не сейчас. Может, как-нибудь потом, если не возражаешь?

Настроение у нее менялось день ото дня, иногда, бывало, даже каждый час. Париж весной был поразительно красив: вишневые деревья стояли в розовом цвету, в парках распускались бутоны, столики на террасах кафе были заполнены интересными людьми. Мысль о новой жизни в этом городе будоражила одновременно воображение и нервы, но она была одинока и частенько предавалась унынию. По Кевину она особо не тосковала, но скучала по знакомой обыденности дома, который они создали вместе. В ее саду луковицы уже дали бы ростки, сливы покрывал бы пенящийся убор из белых цветков. Она расставила бы в комнатах вазы с душистыми нарциссами, подкармливала бы удобрениями розы, дважды в неделю на велосипеде ездила бы на занятия пилатесом, раз в месяц посещала бы читательский клуб, забирая почту, болтала бы с соседями и покупала бы продукты в большом сетевом магазине.

В парижских супермаркетах царила совершенно иная атмосфера. Все торопились, особенно люди, стоявшие в очереди за ней. Ее постоянно подталкивали, и, если она оставляла перед собой маленькое пространство, в него непременно втискивалась какая-нибудь щуплая старушка с тележкой, которой она задевала Жюльет по ногам. Районные лавки пугали меньше. Однажды после обеда Тереза пригласила ее пройтись по округе и во время прогулки показала ей boulangerie, где пекут самый вкусный хлеб, fromagerie с самым большим ассортиментом сыров и épicerie, где продают кофе в зернах самой свежей обжарки.

– Не бойся спрашивать то, что тебе нужно, – наставляла ее Тереза. – Если хочешь купить хорошо пропеченный багет, так и скажи. И не забывай поприветствовать продавца за прилавком. Это очень важно.

Тереза пригласила Жюльет на ужин в пятницу, так что у нее все-таки появилась возможность выгулять свои обновки. Не зная этикета, она ломала голову, что бы принести в подарок хозяевам, и в конце концов купила бутылку вина и тюльпаны в цветочном магазине, где она стала постоянным покупателем. С цветами ее номер в отеле выглядел чуть менее унылым. Еще несколько дней, и она покинет эту гостиницу навсегда. Жюльет не могла дождаться счастливого часа.

Тереза и Арно жили на первом этаже элегантного здания с нарядным фасадом и балконами с ажурными коваными ограждениями, выходящими на улицу. Интерьер был столь же изысканный.

– Чудесная квартира! – выразила восхищение Жюльет, оглядываясь вокруг, пока Тереза вешала ее пальто. Благодаря высоким окнам и светлым стенам квартира полнилась светом, выложенный елочкой паркет медового цвета был натерт до блеска и сиял. – Это так называемое османовское здание?

– Совершенно верно. – Арно налил ей бокал вина. – Ты много знаешь о бароне Османе?

– Не очень, – ответила Жюльет. – Расскажи, пожалуйста.

– В средине девятнадцатого века, после революции, Осман проложил широкие бульвары, чтобы наполнить свежим воздухом и оздоровить районы, которые некогда занимали трущобы.

– Довольно, – осадила мужа Тереза. – Жюльет пришла сюда не лекцию слушать.

– Нет, нет, это очень любопытно, – улыбнулась она. – История любой страны представляет для меня огромный интерес.

– Так вот, он спроектировал широкие просторные бульвары, вдоль которых возвели высокие дома, что позволяло экономить тепло и энергию и упростить создание водопроводно-канализационной системы, – все более увлеченно рассказывал Арно. – Появление множества небольших квартир притягивало в город самых разных людей, отчего его население стало более многоликим. Конечно, многие из этих старинных зданий стоят по сей день только потому, что мы, французы, во время Второй мировой войны сдались немцам без борьбы. В отличие от британцев, чья столица, Лондон, подвергалась разрушительным бомбардировкам. Так что voilà, мы потеряли самоуважение, но сохранили свою архитектуру.

– И очевидно, спасли человеческие жизни, – добавила Жюльет.

– Да, это тоже, – согласился Арно. – Что лучше: геройски погибнуть, защищая свободу, или жить в условиях вражеской оккупации? Не знаю, что предпочел бы я.

– Он может рассуждать об этом часами, – вмешалась Тереза. – Ладно, пусть поговорит, пока не пришли остальные гости. Батист придет со своим другом Мишелем, мы также пригласили Нико с Дельфиной.

У Жюльет екнуло сердце, так, что голова закружилась.

– О, чудесно!..

– И все-таки давайте сменим тему, – предложила Тереза. – Жюльет, расскажи лучше, как продвигаются дела с магазином.

– Я нашла фирму, которая рекомендует надежных подрядчиков, – начала она. – Они также помогают мне составить бизнес-план, только у меня голова лопается от множества правил и предписаний. Но я уверена, что в этом quartier магазин англоязычных книг найдет своего покупателя. – Она глотнула вина, веля себе не тараторить. – Я думаю дать ему название «Забытый книжный». Как вы на это смотрите?

– Очень поэтично. – Арно поднял бокал. – За это нужно бы выпить шампанского.

– Я хочу, чтобы у посетителей создавалось впечатление, что они набрели на книжный магазин, куда захаживают местные, что он находится вдали от проторенных троп, что это не ловушка для туристов, – объяснила Жюльет. – Я хочу, чтобы мой магазин стал неотъемлемой частью местной общины. Можно, например, организовать читательский клуб, поэтические чтения, приглашать писателей, – взахлеб говорила она, не в силах сдержать волнение.

Ее мечта обретала реальные очертания: она останется в Париже и будет вести свой бизнес, как только найдет способ продраться через бюрократию и бумажную волокиту.

Пришли Батист – мистер Борода и Очки – и Мишель, франкоязычный канадец, кулинарный обозреватель. В предыдущем месяце Мишель охотился за трюфелями в Дордони и в качестве подарка принес два бугристых клубня. Грибы передавали из рук в руки, каждый с благоговением вдыхал их аромат, а потом Мишель с Терезой удалились в кухню, чтобы приготовить трюфели к столу. Жюльет расспрашивала Арно и Батиста о сообществе иностранцев в Париже, а они ее – о бабушке-француженке и о планах открыть книжный магазин. Про ее отсутствующего мужа не было сказано ни слова.

– Нико с Дельфиной всегда задерживаются, – объяснила Тереза, возвращаясь в столовую с двумя тарелками яств. – Они не обидятся, если мы приступим к поеданию трюфелей без них.

Тереза и Мишель на тонкие ломтики французского хлеба намазали майонез, паштет из куриной печени и из более грубой – свиной и каждый сверху посыпали трюфельной стружкой. Мишель также принес бутылку гевюрцтраминера, сказав, что это вино хорошо сочетается с паштетом из куриной печенки; всем принесли новые бокалы, и застольная беседа на время умолкла, пока гости и хозяева дегустировали изысканные лакомства.

– Божественно! – объявил Мишель, закрыв глаза от наслаждения.

Жюльет согласилась с ним, откинувшись на спинку стула. Она блаженствовала, слушая разговоры на французском и английском на простые житейские темы. Она нашла свой круг общения.

Звонок в дверь возвестил о приходе Нико и Дельфины. При виде Нико Жюльет почувствовала, как у нее что-то сжалось в животе и кровь бросилась в лицо. Она надеялась, что никто не заметил ее смущения. Опоздавшие гости обменивались с остальными поцелуями в обе щеки, и Жюльет подставила Нико свое лицо, млея от запаха его лосьона после бритья и прикосновения его щетины. Минувшей ночью ей снилось, что он повез ее в Довиль и они целовались на набережной. Вспомнив свой сон, от которого не хотелось просыпаться, она покраснела еще гуще. Дельфина лишь вяло махнула ей в знак приветствия, давая понять, чтобы на большее Жюльет не рассчитывала. С распущенными волосами, в черном платье-фуляре, выглядела она очаровательно, и Жюльет почувствовала, как внутри у нее что-то скукожилось и умерло. Всего несколько недель в Париже, а она уже ведет себя как сексуально озабоченный подросток.

С появлением Нико и Дельфины вечер утратил первоначальное очарование. Нико был раздражен, Дельфина заявила, что не любит трюфели, и, едва ступив в квартиру, почти сразу пошла на балкон курить. Кроме Жюльет, все были парами, и она поняла, что должна к этому привыкнуть: в обозримом будущем другой жизни она для себя не предвидела. За столом она села между Арно и Нико, нарушив симметрию плана рассадки.

– Боже, я ведь так и не подписала договор, – сказала она Нико нарочито оживленным тоном. – Совсем из головы вылетело, столько дел было.

– Не переживай, я тебе доверяю. Если б ты хотела разгромить квартиру, давно бы это сделала.

Он улыбнулся, и у нее опять екнуло в животе.

– Обычно ты не столь снисходителен, – заметила Дельфина, принимая от Терезы тарелку с говядиной по-бургундски. Она сидела напротив них. – Что, с возрастом становишься мягкосердечным, chérie?

– Жюльет трудилась не покладая рук, вычищая квартиру, – сказал он. – Да и ты должна быть признательна, что благодаря ей у меня появилась возможность заниматься твоей кухней.

– Как продвигается ее обустройство? – полюбопытствовала Тереза, передавая Жюльет ее тарелку.

– Медленно, – ответила Дельфина. – Шкафы из Италии никак не привезут, а мойку, которую я заказала несколько месяцев назад, доставили только вчера, и она оказалась с трещиной, поэтому мраморную столешницу ставить нельзя. Но это неважно, потому что ее вырезали не того размера. В общем, кошмар. Я уже жалею, что затеяла ремонт.

– Не сомневаюсь, кухня у тебя будет ослепительная, когда ее доделают, – лучезарно улыбнулась Тереза.

Жюльет судорожно соображала, что бы ей такое сказать, и в конце концов спросила:

– Как съездили в Довиль? Хорошо провели время?

Дельфина откинула назад свои роскошные волосы, смерила ее взглядом.

– Да, – не сразу ответила она. – Неплохо.

К счастью, Батист вовлек Дельфину в беседу об одном спектакле, который она смотрела, а они с Мишелем только собирались посмотреть, и у Жюльет появилась возможность поговорить с Арно о кредите на раскрутку бизнеса и о бухгалтере, которого тот рекомендовал. Ужин был изумительным, и она была безумно благодарна чете Шовиньи за то, что они приняли ее в круг своих друзей. Парижане слыли высокомерными людьми, но Арно и Тереза полностью опровергали этот стереотип.

– Вы обязательно должны прийти ко мне на ужин, как только я устроюсь на новом месте.

Не устояв перед соблазном, Жюльет взяла с сырной тарелки ломтик бри, хотя уже наелась до отвала.

– Когда вселяешься? – спросил Арно.

– В понедельник, если не возникнет каких-то препятствий, – ответила она. – Наконец-то у меня будет настоящий дом. Это такое счастье.

– Зизи не горюет по своим куклам? – спросила Тереза у Нико.

– По-моему, она даже рада, что избавилась от них. – Он пожал плечами.

– Да, мы обедали с ней в среду, и она пребывала в очень хорошем настроении. – Дельфина улыбнулась Жюльет. – Надеюсь, тебе понравится жить в ее старой квартире. Милое местечко. Не османовский дом, конечно, но тебе, я уверена, подойдет.

– Я тоже так думаю. – Жюльет выдержала ее взгляд. – Квартира очень уютная и идеально расположена. А комнаты преобразятся, как только я покрашу стены и отциклюю пол.

– Что? – Дельфина пристально посмотрела на Нико. – Ты в курсе?

– Конечно, – ответил он. – Жюльет спросила разрешения, и я дал свое согласие.

– Чудесно. – Тереза принялась собирать грязные тарелки. – А теперь десерт. Кому яблочный пирог?

– В меня ничего больше не влезет, – отказалась Дельфина. – Мне только кофе, пожалуйста. Но прежде я хочу покурить. Нико, составишь мне компанию?

– Не обращай на нее внимания, – шепнула Тереза, потрепав Жюльет по руке, когда Нико с Дельфиной вышли на балкон.

– Не буду, – ответила она, помогая убирать со стола. Однако, когда она несла в кухню грязную посуду, через открытую дверь балкона до нее донесся обрывок разговора, от которого ее бросило в холод.

– Неужели не понимаешь, что у нее на уме? – шипела Дельфина Нико. – Она заявит, что увеличила стоимость квартиры, и потребует свою долю. Не позволяй ей ничего там делать!

– Она безвредная, – устало произнес Нико. – Ей просто нужно где-то жить, пока она пытается раскрутить свой бизнес. Скорее всего, ничего у нее не выйдет, она вернется в Америку, и на том все будет кончено.

У Жюльет было такое чувство, будто ее ударили под дых. Она положила посуду на стол в кухне и сказала Терезе:

– Вечер изумительный, но у меня начинается мигрень. Не возражаешь, если я уйду по-английски?

– Да, давай, – ответила Тереза. – Что-то ты очень бледная. Тебя проводить?

– Нет, сама дойду. Красного вина выпила больше, чем нужно. – Жюльет чмокнула ее в обе щеки. – Прости, что силенок не хватило. Пожалуйста, попрощайся со всеми за меня.

Она побрела в отель. Глаза обжигали слезы. Безобидная! В самом деле? Жюльет не представляла, как снова взглянет на Нико. Им придется общаться, ведь она снимает у него квартиру, но отныне их отношения будут строиться на сугубо деловой основе.

* * *

Ей долго не удавалось уснуть, и утром она встала позже обычного. Придя в кафе, Жюльет, к своему ужасу, увидела, что человек, с которым она меньше всего хотела встречаться, уже там. Нико стоял у барной стойки. Заметив ее, он тотчас же направился к ней.

– Хорошо, что я тебя застал, – сказал он, глядя куда-то поверх ее головы. – Дело в том, что у меня изменились планы.

– Ты о чем? – чопорно спросила она. – Какие планы?

– Относительно квартиры. – Нико раздраженно вздохнул, словно был недоволен тем, что она задает вопросы. – В общем, я решил ее продать.

– Серьезно? Когда?

– Как можно быстрее. – Он посмотрел в окно, потом – на свои ноги, потом – за стойку бара – куда угодно, только не на Жюльет. – На следующей неделе она будет выставлена на продажу, так что прости, но в понедельник въехать в нее ты не сможешь.

– Это как-то связано с тем, что я хотела немного ее преобразить? – спросила Жюльет. – Так я могу ничего не делать, сниму ее такой, какая она есть.

Ему хватило такта изобразить смущение.

– Нет, дело не в этом. Мне нужны средства на другие проекты, большая сумма, а сдавая квартиру, я буду копить долго.

– Но ведь ты был готов к тому, чтобы квартира стояла и стояла без дела, – указала Жюльет, чувствуя, как в ней всколыхнулся гнев. – Тогда тебе деньги не были нужны так срочно. А теперь, когда я вычистила и отдраила за тебя твою квартиру, ты вышвыриваешь меня на улицу?

– Формально нет, – ответил Нико, – ведь ты в нее еще не заселилась. Полагаю, ты можешь пожить в своем отеле, пока не найдешь другое жилье, которое тебе сдадут на длительный срок.

– Так нельзя, это не по-человечески. – Голос Жюльет дрогнул. – Мне нравится твоя квартира, и я должна иметь в Париже свой адрес. А ты прекрасно знаешь, как трудно найти здесь съемное жилье.

– Мне жаль, но своего решения я не изменю. – Нико отступил на шаг. – Спасибо за все, что ты сделала. Я готов заплатить тебе за труды. Например, по пятнадцать евро в час? Только скажи. И если бы ты к понедельнику вернула мне ключи, я был бы благодарен. Ключи можно оставить здесь, за барной стойкой.

– Вот негодяй, – буркнула Жюльет, когда он удалился.

Нико не очень ей доверял. Это она положилась на него, а он обвел ее вокруг пальца.