Март 2022 года

Жюльет не жалела о своем решении остаться в Париже, но каждый новый день встречала как вызов. Все было трудно: постоянно говорить по-французски, делать покупки в магазинах, разбираясь с незнакомыми деньгами, жить одной, не чувствуя себя одинокой.

«Я должна окунуться в парижскую жизнь, – твердо сказала она себе, – и общаться с людьми».

Однажды она посетила Американскую библиотеку, расположенную близ Эйфелевой башни, бродила там между стеллажами, рассчитывая найти подходящих жертв для общения. В залах царила атмосфера библиотечной тишины и покоя. Почти всю литературу, какая у нее была с собой, Жюльет перечитала и, поддавшись порыву, оформила годовой абонемент. Библиотекарь, женщина с добрым материнским лицом, сообщила, что у них регулярно проводятся встречи с авторами, что помогло бы Жюльет скоротать несколько часов. Как раз одна из таких встреч была запланирована на этот вечер, а после выступления писательницы (ее имя Жюльет было смутно знакомо), которая собиралась рассказать о своем последнем романе, слушателям будет предложено вино. Жюльет купила билет не раздумывая.

Автор, молодая женщина со скорбным лицом, написала «глубокое исследование остервенелых современных любовных отношений»: обманутая жена убила мужа, а потом стала преследовать его любовницу – проникла в ее дом и несколько месяцев жила на чердаке, но как-то ночью спустилась из своего убежища и взяла разлучницу в заложники, а в конечном итоге женщины подружились. На взгляд Жюльет, сюжет был нежизненный. Она невольно усмехалась, представляя, что сказала бы Мэри-Джейн Макинтайер, если бы однажды вечером Жюльет спустилась к ней с чердака ее дома. Жюльет заметила, что сидевшая рядом с ней женщина тоже улыбается.

– Вы читали эту книгу? – спросила ее соседка, когда автор закончила свое выступление и они, вздохнув с облегчением, пошли выпить вина.

– Не в моем вкусе, – покачала головой Жюльет.

– И не в моем. Но мы стараемся следить за современными литературными новинками и, посещая подобные дискуссии, заодно совершенствуем свой английский.

– Высокая эффектная женщина с коротко остриженными серебристыми волосами и ярко-красной помадой на губах, она была одета в клетчатый пиджак и короткую черную юбку, которая на любой другой женщине ее возраста смотрелась бы нелепо, но ей, как ни странно, этот наряд был к лицу.

– Это мой муж Клод, а я Ильзе.

– У вас безупречный английский, – сделала ей комплимент Жюльет, а сама подумала: «Да, да! Говорите со мной! Я изголодалась по общению, могла бы неделями рот не закрывать».

Она старалась быть предельно любезной, дружелюбной и не выказывать щенячьего восторга, чтобы не отпугнуть новых знакомых. Клод и Ильзе произвели на нее впечатление очень интересной четы. Клод был француз, Ильзе – немка. Ученый на пенсии, он был старше своей жены-психотерапевта. Но самое главное – они жили в квартале Батиньоль, недалеко от того места, где остановилась Жюльет.

Они беседовали уже с полчаса, и вдруг Ильзе предложила:

– По утрам в субботу работает фермерский рынок. Я хожу туда за продуктами. Не хотите составить мне компанию, если вы свободны?

– С удовольствием, – ответила Жюльет небрежным тоном. – Не думаю, что я буду чем-то занята.

Она не стала сразу переезжать в квартиру Нико. На кровать пока даже взглянуть боялась, не говоря уже о том, чтобы лечь на нее. По-прежнему проживая в отеле «Коро», каждый день она отправлялась на площадь Доре и занималась уборкой квартиры: перебирала вещи, мыла, выбрасывала мусор. Нико дал ей запасные ключи, и она могла приходить и уходить, когда захочет. Надо признать, что он был поразительно беспечен: а вдруг она стала бы гадить в его квартире или превратила бы ее в ферму по производству марихуаны? Как бы то ни было, он хотя бы договорился относительно вывоза мусора – старых газет и рухляди, не подлежащей ремонту.

«Мусор нужно вынести на улицу и пометить вот этим кодом, – написал он ей в сообщении. – Грузовик подъедет в пятницу, часов в десять утра. Я тоже подойду, помогу».

Избавившись от хлама, Жюльет принялась раскладывать вещи Зизи по категориям, чтобы потом решить, как с ними поступить. В присутствии Нико она все еще испытывала неловкость. Без сомнения, мужчина он был видный, и теперь, когда она больше не считала себя замужней женщиной, ей было трудно вести себя с ним непринужденно.

– Я хотела бы встретиться с твоей бабушкой, – сказала Жюльет, пока в пятницу они бегали вверх-вниз по лестнице, вынося на улицу коробки и мешки с мусором. – Нужно выяснить, может быть, она желала бы сохранить что-то из своих вещей.

– По-моему, она уже забыла, что у нее есть и было, – ответил Нико. – Но поговорить с ней можешь, если есть желание. – Он поднял одну из коробок. – Merde[32], что ты сюда наложила?

– Кирпичи. Чтобы досадить тебе.

Он не рассмеялся. «И ни в чем себе не отказывай, подумала Жюльет и потянулась, разминая ноющую спину». Чихать она хотела на его плохое настроение. Может, ему не нравится, что она роется в вещах его родных, или он опять поссорился с Дельфиной. Или жалеет, что дал ей на откуп бабушкину квартиру. Все-таки она – чужой человек. Трудились они молча, и по большей части им удавалось игнорировать друг друга. Правда, в какой-то момент оба схватились за одну и ту же коробку. Жюльет подняла глаза, увидела освещенное солнцем лицо Нико, и по телу разлилось давно позабытое ощущение – желание. Если оставить в стороне его личностные качества, более красивого мужчины она не встречала уже много лет. У него были изумительные ореховые глаза и оливковая кожа, и она никак не могла оторвать взгляд от контуров его рта и потрясающе идеальных зубов. Улыбка угасла на ее губах. Господи, не хватало еще, чтобы она выставила себя дурой. Что с ней вообще происходит?

– Эта в вашем полном распоряжении. Дерзайте, – сказала она, отворачиваясь.

Наконец все старые газеты с журналами, вытершиеся ковры и мешки с прочим непонятным мусором были сложены на тротуаре перед пустующим магазином на первом этаже здания, который находился прямо под квартирой Нико. Жюльет видела, что он там есть, но внимания на него никогда не обращала. Сейчас через высокие пыльные окна она заглянула внутрь, но увидели лишь ворох почты на полу и покосившиеся плакаты цирковых представлений на стенах.

– Что здесь раньше было? – спросила она Нико.

– В самый последний раз – магазин, торгующий свечами и странной одеждой в стиле хиппи. Никому не удавалось наладить здесь успешный бизнес.

– Жаль. Окна восхитительные.

Жюльет подняла глаза к вывеске над входом, пытаясь расшифровать хоть одно слово под шелушащейся краской.

– Что ж, спасибо за помощь. – Нико раскатал вниз рукава рубашки. – Я предупредил консьержку, что грузовик скоро подъедет, но, может быть, ты тоже проследишь? Хотя неизвестно, вовремя ли он приедет… и приедет ли вообще.

Жюльет опытным путем убеждалась, что любая деловая операция в Париже требует огромного терпения и заполнения множества бумаг. Даже возврат бракованного чайника в магазин занимает несколько часов, а ее план открыть счет во французском банке казался и вовсе неосуществимой мечтой.

– Конечно. И спасибо, что все организовал. – Ей пришлось признать, что Нико таскание тяжестей взял на себя и коробки сложил очень толково, по размеру. Когда они с Кевином что-то делали дома вместе, обычно это заканчивалось ссорой. – А по поводу твоей бабушки, – добавила она, – я свободна в субботу во второй половине дня и все воскресенье, если тебе это подходит.

– Не уверен. – Он нахмурился, глядя на зазвонивший телефон. – Я тебе напишу.

* * *

В итоге грузовик приехал около трех часов пополудни. За полчаса все мешки и коробки погрузили и увезли. И хоть это был негодный мусор, Жюльет, провожая взглядом удаляющийся грузовик, переживала, что взяла на себя слишком большую ответственность. Вдруг она выбросила то, что Зизи очень дорого?

После еще часа два она наводила порядок в квартире. Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть.

– Да? То есть oui? – спросила Жюльет по домофону.

Это Тереза, жена Арно, пришла посмотреть, как она справляется.

– Я подумала, что эта квартира идеально тебе подойдет, – сказала Тереза, бросая взгляд вокруг после того, как Жюльет впустила ее, – но даже представить не могла, что она находится в столь жутком состоянии. Ты оказываешь Нико громаднейшую услугу, делая его квартиру пригодной для жилья. Надеюсь, он отразит это в арендной плате.

– Не знаю. По-моему, он начинает жалеть, что связался со мной, – сказала Жюльет. – Вид у него всегда недовольный.

– Не обращай внимания, – отмахнулась Тереза. – Он бывает грубоват, но сердце у него доброе.

Неужели?

– По-моему, он недолюбливает американцев, – поделилась своими наблюдениями Жюльет. – А может, это просто я ему не нравлюсь. Выпьешь что-нибудь? У меня здесь есть кое-что из продуктов.

– Он был влюблен в девушку из Калифорнии, а та разбила ему сердце, – сообщила ей Тереза, когда Жюльет налила им по бокалу вина. – Только ни в коем случае не говори Нико, что я тебе рассказала. Боюсь, он не очень хорошо разбирается в женщинах.

Они многозначительно улыбнулись, глядя друг на друга, и Жюльет с болью осознала, что ей ужасно не хватает таких вот беззаботных дружеских бесед обо всем понемногу, которые она вела с Линдси.

– Не пойму я его, – призналась она. – Я ему совершенно чужой человек, а он доверил мне вещи своей бабушки, и ее квартиру тоже.

– Он такой, – подтвердила Тереза. – Импульсивный. И думаю, сейчас Дельфина полностью занимает его собой. Он говорил, что делает у нее ремонт? Собственно, так они и познакомились. Он только что закончил обклеивать обоями ее квартиру, но потом она захотела другой рисунок, и теперь он начинает все сначала. Вероятно, он рад, что ты возишься с квартирой Зизи. Хоть об этом ему думать не надо.

– Арно сказал, что Нико занимается недвижимостью. Что конкретно он имел в виду?

– Он отремонтировал пару квартир и сдал их в аренду. Так что, если у тебя возникнут проблемы с водопроводом или отоплением, он сумеет устранить неполадки. – Тереза обвела взглядом комнату. – Когда ты планируешь сюда переехать?

– Когда избавлюсь от кукол. – Жюльет взяла свой бокал с вином. – Пойдем покажу. Но сразу предупреждаю: зрелище не для слабонервных.

– О боже, как много! – Тереза смотрела на коллекцию, раскрыв рот. – И что ты собираешься с ними делать?

– Нико говорит, бабушке ее вещи не нужны, но я хотела бы выяснить, может, среди кукол у нее есть одна-две любимые, которые она желала бы оставить. Потом, наверное, попытаюсь найти перекупщика. Я немного порылась на сайте Ebay: за винтажных кукол дают хорошую цену.

– Знаешь блошиный рынок в Сент-Уансе? – спросила Тереза. – Это недалеко отсюда. Как-нибудь сходим вместе. Один мой знакомый держит там прилавок. Возможно, вещи Зизи будут ему интересны. Или он найдет того, кто их возьмет. – Тереза поежилась. – Пойдем отсюда. Такое ощущение, что эти девочки ловят каждое наше слово.

– У меня тут фантазия одна возникла, – сказала Жюльет, когда они вернулись в кухню. – Моя бабушка примерно того же возраста, что и бабушка Нико. Она умерла двадцать семь лет назад, ей было семьдесят один. Так вот я подумала, а что, если в молодости они с Зизи были знакомы? Ведь Зизи, насколько я могу судить, всю жизнь прожила на этой площади.

– В принципе, не исключено, – с сомнением в голосе произнесла Тереза. – Но ведь все твои домыслы строятся на бабушкиной картине, да?

– Понимаю, шансов мало, – вздохнула Жюльет. – И все же я убеждена, что картина несет в себе некий глубокий смысл. Бабушка сохранила только одну эту вещь, напоминавшую ей о Франции, и эта акварель всегда висела в ее комнате. – Она помедлила. – Как только устроюсь здесь, сразу попрошу мужа выслать мне ту картину.

Они с Кевином несколько раз переписывались – по делу: отмена ремонта кухни, документы, которые он не мог найти, телефон сантехника и все в таком духе. Она не знала, возьмет ли он на себя труд отправить ей бабушкину картину, но почему бы не попросить? Попытка не пытка.

– Значит, вы расстались навсегда? – Тереза сочувственно смотрела на нее. – Прости, не отвечай, если не хочешь.

– Не знаю. – Жюльет долила им обеим вина, раздумывая над ответом. – Пока, как мне кажется, я там, где должна быть, – в этом городе, на этой площади, в этой квартире. Как бы безумно это ни звучало, у меня такое чувство, что я нашла это место не случайно.

– Ничего не безумно. – Тереза чокнулась с ней. – По крайней мере, я очень рада, что мы с тобой познакомились. А с Зизи ты обязательно поговори. Думаю, тебе будет интересно. Она удивительная женщина.

* * *

На следующий день рано утром появился Нико вместе с Дельфиной. Она была в кашемировом пальто и туфлях на высоченных каблуках, Нико – в костюме, в рубашке с открытым воротом. Один его вид всколыхнул в Жюльет нежелательные чувства. В сравнении с ними она – в резиновых перчатках, с волосами, стянутыми шарфом на затылке, – выглядела, мягко говоря, простовато.

– Да уж, вы расстарались, – заметила Дельфина, оглядывая квартиру. – Отличная работа.

– Бабушка готова увидеться с тобой завтра в четыре часа дня, – сообщил Нико. – Мы на выходные уезжаем в Довиль, поэтому, боюсь, сопровождать тебя я не смогу, но она не кусается. Адрес я скину тебе на телефон.

– Большое спасибо, – поблагодарила Жюльет. – Буду рада пообщаться с ней. Я тут кое-что нашла. Возможно, она захочет посмотреть. – Она сняла перчатки и передала Нико потрепанный фотоальбом в кожаном переплете, который обнаружила накануне вечером под креслом. – Здесь фотографии тридцатых и сороковых годов прошлого столетия.

– Давненько он не попадался мне на глаза.

Нико перевернул пару страниц.

– Вообще-то, это личное. – Дельфина стояла, прислонившись к дверному косяку. Руки она держала в карманах. – Прежде чем смотреть чужие семейные фотографии, не мешало бы спросить разрешения.

– Простите, не подумала, – покраснела Жюльет. – Просто никого из этих людей я не знаю и сочла, что ничего страшного не произойдет, если посмотрю…

– Chéri, пора ехать, – напомнила Дельфина Нико, проигнорировав извинения Жюльет. – Мы уже опаздываем.

– Ладно, в другой раз.

Нико закрыл альбом и вернул его Жюльет.

– Конечно. Да, и еще такой вопрос, – сказала она, демонстративно не замечая сердитого взгляда Дельфины. – Как мне обращаться к твоей бабушке?

– Зизи, – бросил Нико через плечо. – Ее все так зовут!

«Могли бы и задержаться на пять минут, подумала Жюльет». Она хотела расспросить Нико про фотографию, что привлекла ее внимание: снимок магазина внизу. Только на фото он был отремонтированный, покрытый свежей краской, витрины заполнены книгами. Вывеска над входом гласила – «Спрятанная страница», а на ступеньке перед дверью сидел красивый парень, гладил полосатую кошку, очень похожую на Кокотку. У него густые темные волосы, падающие на очки в роговой оправе, резко очерченные скулы и восхитительная улыбка. Глядя на него, невозможно было не чувствовать себя счастливой. Жюльет долго рассматривала этот снимок, а потом нашла в телефоне фото бабушкиной акварели, на которой быстро определила местоположение книжного магазина, поскольку теперь знала, где искать. И различила выведенные краской блеклые загогулины, подразумевавшие вывеску. Книжный магазин! Идеально.

Схватив пальто, Жюльет бегом спустилась на улицу, еще раз заглянула в окна магазина, а затем отправилась в Батиньоль на встречу с Ильзе. В детстве и юности она обожала рыться в местном книжном магазине. Это было ее любимое занятие по выходным. Первый раз ее туда привела мама, потом она ходила сама: сначала покупала книги на карманные деньги, позже – на те, что зарабатывала, доставляя газеты. За то время, что она проводила в одиночестве в Париже, любовь к книгам разгорелась с новой силой. Электронная читалка ее не устраивала. У нее была потребность держать в руках бумажную книгу, ощущать запах страниц, смотреть на обложку, возвращаться к абзацу, который хотелось запомнить или глубже понять. Книжные магазины и библиотеки – обители тишины и покоя, кладези знаний – были ее духовным домом. И вот теперь, оказывается, прямо у ее порога проступает тень исчезнувшего книжного магазина.

Ильзе – в широких холщовых брюках и кожаной куртке – ждала ее у станции метро. «Все парижане исключительно элегантны, подумала Жюльет». И ей не мешало бы заняться собой. Она устала изо дня в день носить одно и то же, да и одежда, которую она тщательно отобрала дома для поездки в отпуск, теперь казалась ей старушечьей и невзрачной.

Впрочем, Ильзе была рада ее видеть, пусть даже в джинсах и свитере.

– Как дела? – полюбопытствовала она, чмокнув Жюльет в обе щеки. – Обустраиваешься?

Им многое хотелось обсудить, и они решили сначала выпить кофе. Нашли уличное кафе у входа на рынок, заняли два места и, беседуя, наблюдали за прохожими. Жюльет во всех подробностях описала свою съемную квартиру, в том числе кукол, и сказала, что планирует покрасить комнаты в белый цвет, если Нико позволит.

– Он как будто не возражает против того, что я делаю. И это удивительно.

– Тебе повезло, – сказала Ильзе. – В Париже не так просто найти жилье, а эта квартира, судя по твоим рассказам, настоящее сокровище. Тем более что домовладелец позволяет тебе оформить интерьер на свой вкус.

– Тебе непременно надо прийти и самой посмотреть. И чем раньше, тем лучше. Я была бы признательна за совет.

– Я надеялась, что ты пригласишь, – улыбнулась Ильзе. – Обожаю бывать дома у других людей.

– Расскажи о себе, – попросила Жюльет, подставляя лицо солнцу. – Давно ты живешь в Париже? Как познакомилась с Клодом?

– Я приехала сюда учиться из Германии сорок лет назад и осталась вот навсегда, – отвечала Ильзе. – Клод был моим преподавателем, и я влюбилась в него с первого взгляда. Coup de foudre[33], как здесь говорят. Я понимала, что, пока являюсь его студенткой, он не станет со мной встречаться, но мы продолжали общаться после того, как я окончила университет, и в конце концов он не устоял передо мной. Я знала, чего хочу.

– Ты молодец, – вздохнула Жюльет. – Хотела бы я о себе сказать то же самое.

– Желаешь поговорить об этом?

– О, нет, не хочу тебя грузить. У нас с мужем в отношениях возникли проблемы, а не так давно у меня умерла мама. В общем, я решила взять небольшой тайм-аут, чтобы разобраться в себе. – Жюльет рассмеялась. – Господи, послушать меня… стыдоба. Обычно дети мои так говорят, а мне сорок семь.

– Сорок семь – не возраст. – Ильзе смотрела на Жюльет, склонив голову набок. – У тебя полно времени. Успеешь попробовать все, что захочешь. Представь себя через год. Где ты, чем занимаешь? Долго не думай, скажи первое, что приходит в голову.

Жюльет закрыла глаза.

– Я здесь, в Париже, живу в своей квартире на площади Доре, и у меня свой книжный магазин.

– Вот видишь. – Ильзе снова улыбалась. – Не так уж и трудно, правда?