После аварии на «Лонг-Бич» полемика разгорается с новой силой. Усугубляет ситуацию и то, что Клей Регаццони, который, учитывая долгие годы, проведенные в Ferrari, до сих пор пользуется в Италии большой популярностью, выбыл из гонки таким вопиющим способом. В последующие дни пресса подхватывает нелестные высказывания Регаццони, в то же время наперебой подбирая Жилю новые прозвища; кроме Авиатора большой популярностью пользуется Air Canada («Канадские авиалинии»). Кто-то шутит, что такими темпами Ники Лауда найдет и для него местечко: он ведь обожает летать и собирается открыть собственную авиакомпанию…

«Он мог обогнать меня в других местах, хотя бы на главной прямой, – раздраженно повторяет Регаццони. – В этом повороте было место только для одного болида, а у меня было преимущество. Я обнаружил Вильнёва над головой». Это не фигура речи. После Гран-при Клей с ужасом обнаружил на шлеме отметины от шин Ferrari Жиля. Еще пара сантиметров, и случилось бы непоправимое.

Дают о себе знать и те, кто в аварии не участвовал. Джон Уотсон отдает должное Жилю за первую часть гонки: «До этого момента он провел отличную гонку». Правда, тот маневр он считает рискованным. Но, возможно, больше всего канадца задел за живое комментарий товарища по команде, который, вернувшись в Аргентину на короткие каникулы, откровенничает с журналистом из Clarin: «Думаю, ему придется понять, что на этом участке обгонять соперника нельзя, – говорит Ройтеман. – Он действительно совершенствуется, но ему нужно умерить свой пыл. Все придет с опытом».

На самом деле Ройтемана больше волнует не буйный темперамент Жиля, а то, что во время гонки от «Скудерии» не поступило указаний. Он не догадывается, что отношение напарника – это не бутафория, что «коротышка» считает его, по сути, первым номером в команде, хотя в первой половине сезона Дрейк дает гонщикам условную свободу действий. Лоле беспокоится о том, что могло бы случиться, если бы Жиль не врезался в Регаццони: «В боксах должны были вовремя проинструктировать, что делать, если бы гонка продолжалась и я остался позади Жиля. В Ferrari нет первого и второго номеров. Все решения должен был принимать Форгьери, от него зависит ход гонки и ее окончание». Это правда. Когда Великий Старик описывает Ройтемана как «мучительного и измученного», в его словах есть доля правды. Ройтеман все-таки выиграл гонку на «Лонг-Бич». С девятью очками за победу он вместе с Марио Андретти возглавляет турнирную таблицу чемпионата. Канадец, в свою очередь, очков еще не заработал.

Жиль собирает вещи и возвращается домой. Скандалы его вымотали. Когда на него нападают, он, как обычно, замыкается в себе. Этим вечером Жиль безутешен, опечален, огорчен, почти смирился, но уже на следующий день ему удается взглянуть на ситуацию в ином свете. Жиль укладывает чемодан, берет в руки шлем, в котором участвовал в гонке, и понимает, что на этот раз он не испачкан маслом, пылью и ошметками резины, потому что Жиль лидировал в гонке с самого старта и на протяжении 35 кругов перед ним не маячили болиды. Вместе с улыбкой к нему возвращается вера в себя. «Я уже знаю, каково это – лидировать первую половину гонки, – думает он. – Теперь хочу продолжить во второй половине».

После Южной Америки, ЮАР и США чемпионат мира перемещается в Европу.

Первый Гран-при в Старом свете проходит неподалеку от нового дома Жиля. По этому случаю из Канады приезжают его родители, которые размещаются на вилле в Пласкасье. На трассе в Монте-Карло нет зон вылета: вдоль каждого метра дорожного полотна установлены рельсы безопасности. Для того, кто всегда ездит на пределе возможностей, кому сложно умерить свой пыл и здраво оценить потенциал болида, это явно не самая подходящая трасса. За рулем T3 Жиль чувствует себя намного уверенней, чем на T2, но процесс его адаптации к «Формуле–1» еще не завершен.

Как обычно, Жиль не жалеет себя. Он выезжает на трассу с тысячами подводных камней, совершенно ему не известных, и мчится с прежним азартом. Своим постоянным контррулением Жиль устраивает настоящий спектакль, но рискует врезаться в барьеры почти в каждом повороте.

В первый день тренировок он несколько раз выполняет этот маневр в медленном правом повороте «Сент-Девот» в конце стартовой прямой. Он проходит его быстрее, чем следовало бы, ориентируясь на опыт и здравый смысл. Создается ощущение, что он вот-вот протаранит носом рельс безопасности. Нечеловеческим усилием он поворачивает руль и умудряется заставить свою Ferrari изменить направление движения на 90°. Зрители вскакивают: они уверены, что он врежется в ограждение. Но Жиль не только избегает столкновения и разворачивает машину в правильном направлении, чтобы преодолеть подъем, ведущий к «Казино», ему даже удается переключиться на пониженную передачу и найти правильные обороты двигателя, чтобы получить ту тягу, которая позволит ему не снижать скорость на подъеме. Зрители на трибунах и балконах зданий Монте-Карло не верят своим глазам.

Однако не всегда у него это получается хорошо. За два дня тренировок происходит бесчисленное количество столкновений с рельсами безопасности и разворотов. На коротком спуске к «Мирабо» он чаще задевает ограждение, оставляя за собой шлейф искр, и только изредка проходит этот участок чисто. Когда Жиля в очередной раз разворачивает, Форгьери выходит из себя и кричит: «А ну прекращай! Ты что, и машину, и трассу в первый раз видишь?!»

Понятно, что новичок действительно талантлив и прекрасно чувствует трассу. Не говоря уже о смелости. Но столь же очевидно, что его пилотаж на пределе, игнорирование множества неизвестных переменных, сопровождающих тренировочную сессию на незнакомых ему трассах за рулем машины, с которой он еще учится вести диалог, рискуют не только никуда его не привести, но и отправить на больничную койку. Его стиль пилотирования в чем-то напоминает манеру Нуволари, который направлял нос машины в сторону, позволял ей скользить в управляемом заносе, переключался на пониженную передачу и, не теряя скорости, идеально выходил на следующую прямую. Но тогда условия, болиды и трассы были другими, само время было другим – если Летающий Мантуанец своим стилем пилотажа завораживал публику и очаровывал прессу, то Летающий Канадец заставляет зрителей недоуменно поднимать брови, а репортеров – воротить носы. И все же…

…все же что-то начинает меняться.

Европейская публика, то есть основной контингент «Формулы–1», и болельщики Ferrari, которые впервые видят Жиля в деле здесь, в Монте-Карло, начинают понимать, что в этом немногословном, но в то же время оригинальном маленьком канадце с лицом ребенка есть что-то особенное. Он пилотирует не так, как другие. Знатоки видят в нем раннего Петерсона. В 1978 году Ронни все такой же быстрый, как и в начале карьеры, но уже не бросается в каждый поворот с азартом своих первых сезонов. Жиль и сам начинает понимать, что здесь, в Монако, на него смотрят иначе. Он с удивлением обнаруживает, что перестал быть просто предметом любопытства. Впервые с тех пор, как он пришел в «Формулу–1», он оказывается объектом внимания и зрительских симпатий. Об обожании пока говорить рано, но о внимании и симпатии, безусловно, можно.

Трасса в Монако Жилю нравится: «Чудесная городская трасса в горах, а вокруг нее город. Она очень отличается от привычных мне городских трасс, которые представляют собой обычные прямые дороги, чередуемые поворотами под 90°». Однако, несмотря на множество тренировок, ему покоряется лишь восьмое место и четвертый ряд стартовой решетки. Напарник справился лучше всех и в воскресенье стартует с поула. Чемпионат мира уже в самом разгаре, и Ройтеман может сказать свое веское слово. Андретти, ожидающий свой Lotus 79, о котором уже ходят легенды, стартует с ряда позади.

В воскресенье обе Ferrari разочаровывают.

Ройтеман проваливает старт и финиширует лишь восьмым. Гонку выигрывает Патрик Депайе и взлетает на первую строчку чемпионата. Жиль держится неплохо, пока за 13 кругов до финиша, находясь на пятой позиции, не решает рискнуть. «Я ехал в тоннеле. Передо мной был Лауда, который обогнал меня в повороте “Портье”, – вспоминает Вильнёв после гонки. – Я даже не пытался за ним угнаться, потому что он был как минимум на две секунды быстрее меня. Вдруг на выходе из тоннеля на скорости около 200 км/ч машина врезалась в ограждение, думаю, из-за внезапного прокола переднего левого колеса».[22] T3 получает повреждения, теряет колесо, которое отскакивает на середину трассы. К счастью, позади никого не было. «Я никогда не думал о том, что могу причинить себе вред, – говорит Жиль. – Мне кажется, это невозможно. Если думать об авариях, то вообще не стоит заниматься гонками». Колесо действительно спустило, но выяснить, стало ли оно причиной аварии или же удар об ограждение спровоцировал взрыв покрышки и аварию, так и не удастся.

Как бы то ни было, в этот раз в боксах Ferrari неспокойно. Аварий на выходе из тоннеля в Монте-Карло сроду не случалось. Опять невольно напрашивается мысль, что Жиль рискует там, где не следовало. И когда маршалы трассы доставляют в боксы то, что осталось от его болида, механики обнаруживают, что надпись GILLES VILLENEUVE на боковой стороне кокпита слизало от сильного удара об ограждение. Томаини вне себя. Он отводит Жиля в сторону и говорит с ним с прямотой, которой требуют подобные ситуации. Он прямо заявляет, что больше так продолжаться не может: Ferrari не может позволить себе терять по болиду каждый Гран-при, а Жиль не должен рисковать жизнью, счесывая краску на кокпите об острое железное лезвие на скорости 200 км/ч. Томаини не любит драматизировать, однако ясно дает понять Жилю, что для его же блага и, конечно же, ради его карьеры будет лучше, если он образумится и подумает о том, как финишировать в гонке. За Ferrari Жиль участвовал уже в семи Гран-при, но финишировал лишь в одном.

Авария в Монте-Карло провоцирует новую волну критики еще и потому, что состоявшийся в субботу Гран-при «Формулы–3» – гонку с особенной атмосферой, которая сама по себе стоит сезона, – выиграл Элио де Анджелис. Таким образом, итальянские журналисты продолжают с того места, на котором остановились, – продвигают кандидатуру 20-летнего римлянина на место в Ferrari под номером 12. Жилю даже на руку, что хаотичный старт и невыдающаяся гонка Ройтемана вызвали критику в его адрес. Как ни парадоксально, сгустившиеся над напарником тучи дают Жилю вздохнуть спокойно. На данном этапе сезона оба гонщика Ferrari выглядят неубедительно. Сам Великий Старик, который после смерти жены в конце февраля предпочел вести себя сдержанно и не показываться прессе, очень и очень озадачен.

Естественно, Жиля не стоит сбрасывать со счетов. Талант есть, смелости хватает, желания учиться – тоже. Канадец штампует круги на «Фьорано»; 20 000 километров, которые в целях совершенствования прописал ему Форгьери, почти пройдены. За день Жиль проехал 250 кругов на частной трассе Ferrari. Нигде об этом не говорится, но, вероятно, это рекорд: 750 километров за день – дистанция двух с половиной Гран-при. Кроме того, Жиль не изменяет своему подходу к работе, которым покорил людей в красном. Хотя в 1978 году они носили желто-черное, потому что форменная одежда спортивного подразделения Ferrari спонсировалась Agip. Несмотря на трудности, возникающие из-за языкового барьера, все свое время во Фьорано Жиль проводит с механиками: он остается с ними в боксах, пока они собирают и разбирают машину; он помогает им, давая почувствовать, насколько они важны; у него для всех находится доброе слово и понимающий взгляд, а еще он никогда не жалуется. Они отвечают Жилю взаимностью и привязываются к нему, когда понимают, что он и вправду не зазнается. По сути, они и есть его первые фанаты. Форгьери и Томаини наблюдают, одобряют и обо всем докладывают Старику. Но теперь важно довести Гран-при до конца, потому что терпение Феррари все-таки не безгранично.

Две недели спустя уик-энд Жиля в Золдере начинается хорошо, а завершается еще лучше.

Показав в субботней квалификации четвертое время, в воскресенье Жиль стартует со второго ряда. А через 1 час 40 минут он проезжает под клетчатым флагом, не только финишировав в гонке, но и завоевав первые очки в «Формуле–1» – три очка за четвертое место. Ройтеман финиширует перед ним и поднимается на третью ступень подиума, но на этот раз объектом критики оказывается он один.

После Монте-Карло Лоле проделал во Фьорано 15 репетиций старта, но снова ошибается и при этом провоцирует столкновение, из-за которого из гонки выбывает несколько машин, в том числе Brabham разъяренного Лауды. Две другие жертвы не менее знамениты – это Хант и Фиттипальди. Одним махом Ройтеман выводит из игры обладателей пяти титулов чемпиона мира. Карлос винит во всем коробку передач, на которой не переключались скорости. Форгьери иного мнения, и Феррари, который, как всегда, смотрит Гран-при по телевизору, начинает думать, что у его гонщика «комплекс светофора». Как обычно, Саббатини пишет: «Чем бо́льшая ответственность лежит на Ройтемане, тем уязвимее он становится».

Пока напарник оказывается под перекрестным огнем прессы, экспертов и коллег, Жиль впервые испытывает удовлетворение от того, что его ценят. В тот вечер в передаче Domenica Sportiva Марио Полтроньери заявляет, что «гонка Вильнёва должна искоренить бо́льшую часть критики, которая преследовала этого гонщика с момента его дебюта в Ferrari». Франко Лини в колонках Autosprint идет дальше и пишет, что, заняв четвертое место на Гран-при Бельгии, Вильнёв «прошел (надеюсь, отдельные личности со мной согласятся) свое окончательное рукоположение». Говорить о рукоположении гонщика, который впервые набрал очки, может, и не стоит. Но это слова журналиста, который в прошлом работал спортивным директором в Маранелло. Феррари сдержан; не вдаваясь в суть дела и не называя имен, он признается знакомым: «На самом деле мне не на что жаловаться. Если вспомнить, с чем я остался в ноябре, потеряв Лауду, я могу быть удовлетворен».

Но отставим в стороне таинственный комментарий Дрейка. Сегодня Жиль продемонстрировал свою зрелость, чего многие ждали. После гонки он, сияя от счастья, скажет: «Наконец-то я финишировал! Если бы не прокол, я мог бы финишировать вторым. Да еще не повезло, ведь он произошел прямо перед боксами, и мне пришлось тащиться целый круг, чтобы сменить шину. Болид вел себя отлично, если не считать небольшой избыточной поворачиваемости, но мне удалось удержать позицию до пит-стопа и после него. На старте я оказался позади неподвижного Ройтемана, чудом избежал столкновения с ним и пристроился за Андретти». Несомненно, гонка в Золдере стала важным этапом в карьере Вильнёва, поэтому стоит отметить эту дату: 21 мая 1978 года.

Победой в Бельгии за рулем революционного Lotus 79, дебютировавшего на трассе в Золдере, Марио Андретти возвращает себе лидерство в чемпионате. Таких прецедентов в истории чемпионата больше не будет: разница между новым детищем Чепмена и остальными болидами колоссальная. Теперь Андретти может остерегаться только своего напарника Ронни Петерсона, но тот по контракту не должен атаковать Марио. Тем временем для двух гонщиков Ferrari лето проходит с переменным успехом.

Ройтеман преисполнен решимости не капитулировать перед невероятной мощью Lotus, потому что, в конце концов, T3 на шинах Michelin – отличная машина. Но две недели спустя наступает черед и его аварии – он влетает в сеточное ограждение. «Я не понял, что произошло, – скажет Карлос, оклемавшись от испуга. – Машина будто вылетела из-под меня». Лоле оказался в сетке за пределами поворота «Фанхио». Его T3 застряла между рельсом безопасности и сеткой. Металлический барьер снова послужил трамплином. Полет выглядел страшно. В боксы доносились обрывки новостей: «он сломал лодыжку»; «нет, он цел»; «погодите, он в травмпункте». Его жена Мимича, которая, как всегда, вела хронометраж гонки, побледнела от ужаса. Обстоятельства аварии неясны. Кто-то видел, как Ройтеман заблокировал все четыре колеса. Все сходятся во мнении, что он прибегнул к экстренному торможению: ведь многие видели, как его Ferrari окутало бело-голубое облако пыли. Только поздним вечером станет известно, что сломался шарнир карданного вала.

Жиль доводит до конца и эту гонку. Правда, ему не удается подняться выше 10-го места: проблема снова в радиальных шинах Michelin. «У меня не было сцепления с трассой, пришлось остановиться, чтобы сменить шины. С первым комплектом, на котором я стартовал, у меня возникла избыточная поворачиваемость; со вторым – недостаточная; с третьим с машиной все было в порядке». Когда шины Michelin работают, T3 конкурентоспособна; когда не работают – T3 теряет позиции. В середине июня в Швеции гонщики Ferrari финишируют на 9-м и 10-м местах, на круг отстав от победителя, Лауды, на Brabham-Alfa Romeo со знаменитым вентилятором – гениальным изобретением южноафриканского конструктора Гордона Марри, созданным для противодействия граунд-эффекту Lotus. Жиль впервые опережает напарника, но это не спасает ситуацию, учитывая неутешительный результат обеих Ferrari.