Прибыв в Буэнос-Айрес на Гран-при Аргентины, этап, который открывает чемпионат мира «Формулы–1» 1978 года, Хуан Мануэль Фанхио дает Жилю Вильнёву только один совет: «Послушай, сынок, – обращается он к нему с отеческой заботой. – Прежде всего ты должен думать об отдыхе на прямых. Эта трасса очень выматывает. На прямых расслабляйся. Не напрягай ни один мускул».[18]

Жиль слушает его вполуха. Его стиль пилотирования – полная противоположность расслаблению. Речь даже не о том агрессивном стиле вождения, которому он будет верен до конца и который станет его визитной карточкой и одной из причин, благодаря которым канадец завоюет любовь публики. Речь о прохождении поворотов, работе педалью газа, усилии на рулевое управление, бережном отношении к шинам и механизмам – в «Формуле–1» все нужно делать не так, как в гонках других категорий. Со дня, когда Жиль впервые сел за руль Ferrari, он добился заметного прогресса. Однако его стиль пилотирования еще не полностью адаптирован к новому типу машин. Форгьери считает, что первый этап становления Жиля как гонщика «Формулы–1» можно будет считать завершенным, когда канадец проедет за рулем Ferrari хотя бы 20 000 километров. За пару месяцев он управится.

Уже по первому дню тренировок видно, что Жиль прислушался к совету Фанхио. Мануэля почитают по всему миру, и особенно – на родине, за пять титулов чемпиона мира, завоеванных в 1950-х годах. В 1978-м все уверены, что его рекорд не сможет побить никто и никогда. В пятницу машину канадца разворачивает всего один раз. «Это мой личный рекорд, – улыбаясь, шутит он; а потом объясняет: – Машину развернуло не по моей вине – на одном из колес заблокировались тормоза». Следующий день проходит не так удачно. Пытаясь установить лучшее время в квалификации, Жиль старается больше, чем в пятницу, и машину несколько раз разворачивает. «Развороты меня не смущают, – скажет он вечером. – По крайней мере пока нет угрозы во что-нибудь врезаться».

Стремясь улучшить время круга, Жиль безрассудно проходит самые скоростные повороты трассы с несколькими скольжениями – к счастью, машина не получает повреждений, – но даже это не позволяет ему подняться выше седьмого места и четвертого ряда стартовой решетки. По сравнению с результатами квалификации в последних двух гонках прошлого сезона это не так уж плохо. Ройтеман занимает место в первом ряду, бок о бок с Андретти, который открывает сезон–1978 точно так же, как закрыл его в 1977-м, то есть на поул-позиции.

Единственным эмоциональным моментом в гонке Жиля становится дуэль с его другом Тамбе. Поединок заканчивается победой француза – он обходит Жиля маневром по внешней траектории. Но Жиль – настоящий боец, он не держит зла на гонщика, которого всего несколькими месяцами ранее McLaren взяли на его место. Жиль и Патрик в настолько хороших отношениях, что заключили пари на ужин: выиграет тот, кто первым покажет в квалификации время лучше, чем напарник. У Тамбе это Джеймс Хант. Жиль финиширует восьмым, позади Ройтемана и Тамбе, занявших соответственно седьмое и шестое места. Но он счастлив. «Наконец-то мне удалось финишировать в гонке за рулем Ferrari», – говорит удовлетворенный Вильнёв после окончания Гран-при.

Сменить гнев итальянской прессы на милость пока не удалось, но она высоко оценивает безупречную и безаварийную гонку Жиля: «Вильнёв в кратчайшие сроки добился потрясающего результата, – пишут итальянские СМИ. – Он провел хорошую гонку, не допустил ни одной ошибки после тщательного поиска пределов во время тренировок. В итоге он мог бы набрать очки, потому что стабильно опережал Тамбе. Вильнёву пришлось снизить темп из-за износа шин, но это не отменяет позитивного результата». Действительно, в начале сезона шины играют для Ferrari немаловажную роль. Дрейк послал к черту Goodyear и перешел на Michelin, но радиальные шины французской компании не вполне соответствуют характеристикам 312 T2/78. Перед гонкой Жиль сказал: «Шины Michelin закончились. Будем стартовать на тех, что использовались в тренировках. Я в них абсолютно уверен».

Последнее слово принадлежит Маэстро Марио. В воскресенье Фанхио дает отмашку клетчатым флагом перед Lotus победителя Андретти. Он три дня наблюдает за работой Вильнёва: «Мне очень нравится этот маленький канадец. Я видел его за рулем; он всегда в боевой готовности, быстр уже через несколько кругов. Недаром у Феррари такой нос – нюх у него отменный. Он и в этот раз нашел быстрого гонщика».

Через несколько дней Жилю исполнится 26 лет.

На самом деле 28. Просто Жилю показалось, что для старта карьеры в «Формуле–1» он слишком стар, поэтому год назад он решил омолодиться. Подобных прецедентов в истории «Формулы–1» еще не было. Но мы-то знаем, что Жиль во всех смыслах уникален.

Неважно, сколько ему исполняется – 26 или 28 лет, – Жиль с Джоан празднуют его день рождения в Рио-де-Жанейро, где «Большой цирк» проводит 10 дней, отделяющих Гран-при Аргентины от Гран-при Бразилии. Мистер и миссис Вильнёв приглашают на ужин друзей; среди них и Йохен Масс. Жиль и Йохен сразу же нашли общий язык и стали хорошими друзьями. (По иронии судьбы четыре года спустя Йохен станет невольным учасником трагедии, которая оборвет жизнь Жиля.) Все пробуют бразильскую кухню. Все, кроме Жиля. «Я типичный североамериканец, – говорит он. – Я люблю гамбургеры, картошку фри и “кока-колу”». А еще, пусть его и спонсирует Джакобацци, Жиль признается, что с вином у него сложные отношения: «Не люблю. Меня от него тошнит».

Пока Жиль отмечает день рождения, из Италии приходят новости, которые портят атмосферу праздника. Элио де Анджелис на «Фьорано» продолжает обкатывать 212 T3. За два дня он проезжает не меньше 170 кругов. Его лучшее время всего на 0,2 секунды отстает от личного рекорда Жиля. Феррари комментирует: «О де Анджелисе поговорим в октябре». Оба его гонщика начеку – особенно новичок. В любом случае Гран-при Бразилии уже не за горами.

В ходе тренировок на трассе «Жакарепагуа» Жиль добивается дальнейшего прогресса и показывает шестое время – лучшее для себя. Оно обеспечивает ему третий ряд – позади напарника, расположившегося во втором. «Я и не думал, что буду настолько быстр, – говорит Жиль в субботу. – Машина нравится мне все больше и больше, да и трасса тоже неплохая. Прогноз на завтра? Стоит побороться за победу в этом Гран-при!» Однако в воскресенье гонка Жиля была омрачена – или по крайней мере предопределена – еще одной аварией. Причем опять с Ронни Петерсоном.[19]

Все происходит на 15-м круге. Лидирует Ройтеман, он же и выиграет Гран-при. Жиль пятый. Он наверстывает утерянные в самом начале гонки позиции, обгоняет своего друга Тамбе и кумира местной публики Эмерсона Фиттипальди – тот за рулем машины собственной команды Copersucar, которая, наконец, – почти – достойна его таланта. Петерсон стартовал с поула, но из-за проблем с управляемостью своего Lotus начинает терять позиции. Жиль вплотную приближается к нему. Они начинают бороться за позицию. Жиль атакует – Ронни защищается. Швед не оставляет ему места. Канадцу кажется, что пространства для обгона достаточно, и он втискивается туда на своей Ferrari. Машины соприкасаются – и Lotus, и Ferrari разворачивает. Для Петерсона Гран-при на этом заканчивается. Жилю удается продолжить гонку. Он заезжает в боксы, чтобы заменить поврежденную шину, возвращается на трассу и остается там вплоть до 35-го круга, пока в той же точке его машину не разворачивет. Жиль вылетает с трассы и врезается в ограждение – эту Ferrari не починить.

Жиль в ярости: его машину развернуло и ему снова пришлось сойти. Но после гонки об этом даже не вспоминают. Тема дня – еще одно столкновение со шведом. Жиль оправдывается: «Я находился рядом с Петерсоном в зоне торможения, а он в меня врезался». У Ронни диаметрально противоположное мнение: «Он влетел в меня сзади, почти как в Японии». А потом и вовсе задевает за живое: «По-моему, у него плохо с глазомером: он так гнал, что, не воткнись он в мою Lotus, наверняка сошел бы с трассы. Этот человек – настоящая угроза обществу».

Слова Петерсона ранят. Общественное мнение использует их для нападок на Жиля. В первую очередь в цель попадает упоминание о Японии, где такое же развитие событий имело трагические последствия. И неважно, что итальянская пресса была уже почти убеждена, что основная ответственность за аварию на «Фудзи» лежит на шведе. Еще эта эффектная фраза: «Этот человек – настоящая угроза обществу». Громко сказано, конечно. Но в «Формуле–1», как и во всем мире гонок, в разных ситуациях ее можно отнести к кому угодно, включая самого Петерсона. Достаточно вспомнить скандальные высказывания Депайе и Шектера в его адрес после Гран-при Канады. Таким образом, после небольшой передышки Жиль снова оказывается под перекрестным огнем прессы и 56 миллионов итальянцев, каждый из которых мнит себя спортивным директором Ferrari.

Так что, быть может, и к лучшему, что перед возвращением в Италию Жиль поначалу отправляется на «Кьялами» тестировать шины в преддверии Гран-при, который пройдет там в начале марта. Жиль обкатывает T3, которая должна дебютировать здесь через месяц. «На неповоротливой T2 я выматываюсь уже через семь-восемь кругов, – говорит он после тестов. – На T3 я мог бы без проблем гонять целый день. У нее хорошее сцепление с трассой. В общем, она намного лучше. T2 трудно управлять даже на прямой… она какая-то нервная…»

В следующий раз Жиль оказывается на «Кьялами» накануне Гран-при ЮАР – третьей гонки чемпионата. От той T3, которой он восхищался месяц назад, не осталось и следа. Жиль жалуется: «Машина была настроена так же, как и раньше. Казалось, что все в порядке. Я надеялся показать хороший результат, но в итоге с трудом вышел из 1:16.0». Время, установленное по результатам квалификации, дает Жилю возможность занять лишь место в четвертом ряду, но он впервые квалифицируется впереди напарника по команде и выигрывает пари у Тамбе, в очередной раз оказавшегося позади Ханта.[20]

В гонке и Жиль, и Ройтеман капитулируют еще до клетчатого флага. На 54-м круге у канадца выходит из строя двигатель. Аргентинец вылетает с трассы на следующем круге, наехав на масляной след, оставленный на асфальте неисправной T3 напарника. Болид Лоле врезается в заграждение. При столкновении у него нарушается целостность топливных баков. Гонщик выпрыгивает из машины, но из-за утечки топлива она загорается. Пожарным удается потушить огонь, но от болида остаются почти одни угольки. Для[21] Ferrari, у которой на данный момент имеется всего два экземпляра новой модели, это серьезный ущерб.

Но самый большой ущерб, по крайней мере для Жиля, невольно наносит выдающийся результат, показанный Риккардо Патрезе на «Кьялами». За 15 кругов до клетчатого флага падуанец на своей Arrows еще лидирует, но его тоже подводит двигатель. Патрезе упускает шанс одержать свою первую победу. Итальянская пресса не упускает возможности вновь выступить против Вильнёва. Полемика становится все более острой, как после аварии в Японии. В этот раз обходится без погибших, к которым пришлось бы проявлять уважение, зато есть итальянский гонщик, которого нужно продвинуть или хотя бы ставить в пример, а значит, прессу ничего не стесняет.

Все начинают в открытую обсуждать, не поторопился ли Феррари. Не лучше ли отправить домой Вильнёва, который, кроме создания проблем, ни на что больше не пригоден, и взять наконец на его место итальянского гонщика? Тем более что теперь на примете есть достойный кандидат. Больше всех проявляет решительность вечно недовольный главный редактор Autosprint. Вечером после Гран-при ЮАР Марчелло Саббатини пишет дословно: «В начале 1978-го он, – то есть Энцо Феррари, – решил дождаться результатов Гран-при Аргентины и Бразилии, прежде чем считать команду неприкасаемой. А все потому, что в контракте с Вильнёвом была оговорка, освобождающая его от обязательств». Был ли такой пункт в контракте с канадцем – неизвестно, но, учитывая связи Саббатини в Ferrari и его отношения с Великим Стариком, в некотором роде ментальные, в этом можно даже не сомневаться.

В тот момент, почувствовав сомнения Феррари и зная об оговорке в контракте с Вильнёвом, Саббатини посоветовал Патрезе, который на тот момент был единственным потенциально свободным гонщиком, не торопиться подписывать контракт с Arrows. Саббатини утверждает, что это он убедил итальянского гонщика выждать две гонки, прежде чем ставить подпись. После двойного разочарования Феррари в Аргентине проект главреда Autosprint, казалось, набирает обороты. Однако затем победа Ройтемана в Бразилии и свидетельства доверия к нему и его опыту, звучавшие прежде всего из Турина, опять же по мнению Саббатини, заставляют Дрейка изменить свое мнение. «Но разве теперь, – восклицает темпераментный журналист, – не пришла пора еще раз все взвесить и переосмыслить свои решения? В конце концов, ведь Феррари – мастер в вопросе контрактов, юридических уловок и каверзных ситуаций».

Если крестовый поход за Патрезе провалился, не успев начаться, – падуанец подписал контракт с другой командой и теперь, когда в Arrows увидели гонщика в деле, его не намерены отпускать, – то журналистский пресс с каждым днем давит на Вильнёва все сильнее. Не спасает даже новость о том, что на тренировке в Ле-Кастелле Жиль установил новый рекорд трассы. И когда канадец заболевает паротитом – или попросту «свинкой», – болезнью, которой заразились его дети, на страницах газет призывают заменить его Элио де Анджелисом, по крайней мере на Гран-при США на «Лонг-Бич», который уже не за горами. Потом, кто знает… Кто-то высказывается прямо, остальные молча поддерживают, но все надеются снова увидеть итальянского гонщика за рулем Ferrari, ведь тогда можно будет давать советы Великому Старику.

Жиль быстро выздоравливает и летит в Штаты – но очередная авария на «Лонг-Бич» вызывает новую волну споров.

Уик-энд в Калифорнии начинается для него почти идеально.

Канадец впервые покоряет первый ряд стартовой решетки, оказавшись рядом с напарником, завоевавшим поул-позицию. Как обычно, Жиль отвечает журналистам прямо и честно; после квалификации он даже не доволен, а удивлен: «Это было неожиданно. Вчера я показал время 1:22.11 и рассчитывал, что смогу снять лишь секунду с этого результата. Я и не думал, что покажу 1:20.88. Сегодня машина была идеальна, потому что с теми же шинами, что мы использовали вчера, она позволила мне расположиться на первом ряду». Жиль делится прогнозом на Гран-при: «Завтра будет сложная гонка. Надеюсь, мы не столкнемся с теми же проблемами, что и в Южной Африке, где наши Ferrari постоянно скользили на резине и масле, оставленных другими машинами. Надеюсь, мы с Карлосом сможем удержать наши стартовые позиции на протяжении всей гонки».

Критикующие Жиля просто не понимают, что он прекрасно осознает свои возможности и не собирается бежать впереди паровоза, умеет соблюдать иерархию и способен довольствоваться вторым местом после своего товарища по команде. Вторая победа Ройтемана позволила бы ему возглавить турнирную таблицу чемпионата, а второе место Жиля стало бы доказательством его возрастающего и крепнущего профессионализма и, возможно, утихомирило бы его недоброжелателей.

Однако на старте гонки Жиль оказывается в лидерах. Ему удается избежать тупиковой ситуации, созданной сумасшедшим маневром Уотсона, который стоил позиций всем, включая Ройтемана. Впервые с тех пор, как он попал в «Формулу–1» и, конечно же, в Ferrari, Жиль лидирует в Гран-при. Это ответ Вильнёва возмущенным итальянцам, которые продолжают надеяться, что его уволят. Жиль не позволяет себя запугать, не поддается эмоциям и задает темп всему пелотону. Один за другим из борьбы выбывают Уотсон и Лауда. Отбросив сомнения и не совершая не единой ошибки, Жиль около 30 кругов возглавляет гонку.

На 35-м круге Ройтемана, преследующего Вильнёва, прессингует Алан Джонс на Williams, который наконец-то стал конкурентоспособным благодаря нефтедолларам новых спонсоров из Саудовской Аравии. В зеркала Жиль замечает, что Джонс вплотную преследует Лоле, и опасается, что, когда он догонит круговых, австралиец может воспользоваться этим и обгонит его. Важно напомнить, что Жиль не только прекрасно осведомлен о своем нынешнем положении в Ferrari, но и является во всех смыслах командным игроком. По этой причине – помимо личного успеха, который будет столь же желанным, сколь неожиданным, – Жиль прекрасно понимает, что с точки зрения чемпионата для Ferrari намного важнее, чтобы Ройтеман финишировал выше остальных потенциальных претендентов на титул. Теперь круговыми для Жиля оказываются Клей Регаццони на Shadow и Жан-Пьер Жабуй на Renault, ведущие борьбу между собой. Жилю нужно как можно быстрее разделаться с ними обоими, чтобы не дать Джонсу возможность доставить Карлосу неприятности и обогнать его.

Но из лучших побуждений Вильнёв наступает на те же грабли…

«Это моя вина, – пояснит позже Жиль. – Я почти полкруга преследовал Жабуя и Регаццони. Поскольку шикана очень медленная и узкая, я вышел из нее чуть быстрее Регаццони и не смог уйти от столкновения. Может, еще и потому, что асфальт на этом участке был в резине и масле. Не попытайся я обогнать Клея там, мне пришлось бы еще полкруга ждать подходящего шанса». Болид, за рулем которого мечтает оказаться каждый, финиширует последним. Однако Жиль не только гонщик, но еще и честный человек; он по-джентельменски оправдывает Регаццони: «Нельзя упрекать Клея в том, что он придерживался своей траектории, поскольку обычно на этом отрезке трассы не обгоняют. Просто у меня не было другого варианта».

Клей настроен совершенно иначе, возможно, из-за того, что до сих пор держит обиду на Ferrari – как мог Старик избавиться от него, а потом взять в команду любителя снегоходов? После гонки расстроенный Клей говорит о канадце: «Я видел, что Вильнёв догоняет меня и хочет опередить. Я бы пропустил его на главной прямой, напротив боксов, или на обратной прямой. Непонятно, как на таком коротком отрезке на выходе из шиканы, с 40-метровым ускорением и еще одним поворотом в 90 градусов, Вильнёв просвистел у меня над головой. Там невозможно обогнать, есть же обязательная траектория. Он действительно был на краю гибели. Если бы не мой болид, он бы вылетел. У моей машины было повреждено антикрыло, но я смог продолжить гонку. Думаю, все дело в неопытности, – замечает старейшина “Формулы–1”. – Повторяю, в том месте чисто физически невозможно обгонять. Произошло то же самое, – продолжает он с упреком, – что уже происходило с гонщиком Ferrari в Японии и в Рио».

По телевидению снова и снова крутят фрагмент, где Ferrari Вильнёва задним правым колесом цепляет заднее левое Shadow Регаццони, в результате чего красный болид под номером 12 пролетает над машиной Клея и врезается в ограждение. С тех пор для всех Жиль становится Авиатором.