Сегодня Жиль вряд ли смог бы гоняться в «Формуле–1».

Ему слишком часто показывали бы черный флаг, запретили бы дуэль в Дижоне, круг на трех колесах в Нидерландах и еще бог знает сколько маневров. И все же его приемы нельзя назвать некорректными. Он уважал своих соперников. Чего он не уважал, так это механику своей машины, как часто повторял Энцо Феррари. С его гоночным стилем, постоянно на пределе возможностей – своих и машины, – сегодня он постоянно действовал бы на нервы чересчур законопослушным стюардам. В современную «Формулу–1» Вильнёва не приняли бы даже в случае крайней необходимости. Но, к счастью, многие молодые гонщики помнят его отношение к гонкам, его стремление выжать из машины больше, чем та может дать. Жилю не дали бы даже припарковать фургончик в паддоке, где теперь команды соревнуются, чей моторхоум выше, больше и удобнее.

FIA решила закрепить за каждым гонщиком собственный номер только в 2014 году. До этого легендарный номер 27 появлялся на болиде и комбинезоне Нико Хюлькенберга, после чего исчез вместе с ним. Достаточно проследить за номером, чтобы найти того, кто за рулем был похож на Жиля. Например, Жан Алези, который отдал душу «Формуле–1» и[52] Ferrari. Правда, он пришел в команду не в добрый час: управление «Скудерией» переходило от Энцо Феррари к Луке ди Монтедземоло. Жан часто гонял, как Жиль: не щадя машины и выкладываясь по полной. Он выиграл всего один Гран-при – причем в Канаде, на трассе, названной в честь Вильнёва, – зато он один из любимых гонщиков среди болельщиков Ferrari.

Двумя другими гонщиками, использовавшими номер Жиля на своих Ferrari, были Патрик Тамбе и Микеле Альборето. Стили их пилотажа отличались от присущего Жилю, но вне трассы гонщики были очень похожи на Вильнёва. Патрик, один из самых близких друзей Жиля, одержал на Ferrari под номером 27 знаменательную победу на Гран-при Сан-Марино в 1983-м. Это был первый успех спустя год после предательства Пирони. Тамбе даже стартовал с той же позиции, что и Жиль годом ранее. На этом месте на асфальте нарисовали канадский флаг. Микеле Альборето с номером 27 по бокам красного болида был близок к титулу в 1985-м; в том сезоне он одержал две победы: первую из них – снова в Канаде, на трассе, названной в честь Жиля Вильнёва.

После Жиля был еще один гонщик с похожим гоночным стилем, правда, он выиграл намного больше. Такой же паренек с тоской во взгляде, умевший превращать железо в золото: Айртон Сенна. Он тоже погиб в мае, стал легендой и теперь живет в памяти и сердцах болельщиков. Айртон напоминал Жиля своей искренностью, но было и нечто большее. У Жиля не было таланта и дипломатичности Айртона, зато оба вкладывали в гонки всю душу. Люди любили их и любят до сих пор именно за то, что они никогда не жалели себя.

Из нынешней Ferrari Вильнёва отдаленно напоминает Шарль Леклер. В отличие от Жиля, Шарль пришел в Ferrari, пройдя весьма специфический путь: закончив гоночную Академию Ferrari и закалившись в Alfa-Sauber, но, как и Жиль, он не был чемпионом и не выигрывал гонок. В конце концов, настоящим гонщиком его тоже сделали там. С той лишь разницей, что маленький канадец появился буквально из ниоткуда.

Леклер – быстрый и порядочный гонщик, а в квалификациях впечатляет. Он не боится рисковать настолько, что иногда находит стены, как в Баку в 2020-м или в Монте-Карло на следующий год. У Шарля такое же детское выражение лица, как и у Жиля, тот же восторженный взгляд, когда он пускается в авантюры на трассе, те же слезы, наворачивающиеся на глаза, если гонка заканчивается неудачно. Они принадлежат совершенно разным мирам: Шарль родом из Монако, звуки трассы он мог слышать с террасы своего дома – Жиль родился в далекой снежной глуши; Шарль играет в шахматы и видеоигры – Жиль гонял на моторных лодках и внедорожниках. Две совершенно разные планеты объединяет стремление выжать из болида все, если не больше.

«Я думаю, Шарль образцово справился с поражением в Монако. Он знал, что допустил ошибку, и сильно переживал. Однако он вышел на стартовую решетку для исполнения гимна, а потом и под трибуны, чтобы отпраздновать второе место своего напарника Карлоса Сайнса. Он, как Вильнёв, всегда и во всем остается верен команде, – написал о нем на официальном сайте “Формулы–1” английский журналист Дэвид Тремейн. – Как и Жиль, он умеет извлечь максимум даже из слабых машин. В 2021-м он продемонстрировал такие же силу духа и мастерство за рулем неконкурентоспособного болида. У них даже характеры похожи. Жиль всегда оставался вежливым и отзывчивым, зато к себе относился, как самый строгий критик. Вот и Шарль неумолимо честен с самим собой. “Формуле–1” нужен такой гонщик. Дух у него боевой, а фанатам такое нравится».

Шарля сравнивал с Жилем еще один человек. Берни Экклстоун знает «Формулу–1» как никто другой. Именно благодаря его вкладу «Формула–1» стала такой, какой мы ее знаем сейчас. «Проводить аналогии всегда непросто, – сказал он несколько лет назад, – но Шарль Леклер по характеру немного напоминает мне Жиля Вильнёва. Он очень быстрый, потрясающе чувствует машину и даже быстрее Феттеля».

Достаточно было увидеть, как в 2021 году в Монте-Карло он проехал несколько километров на трех колесах, чтобы сразу вспомнить Жиля в Зандворте в 1979-м, когда он вернулся в боксы и умолял Форгьери как можно скорее вернуть его на трассу. Впечатляюще, но Жиль с Шарлем на трех колесах недалеко уехали, а вот Льюис Хэмилтон в 2020-м на трех колесах умудрился выиграть Гран-при в Сильверстоуне.[53]

Шарль появился на свет, когда Жиля уже давно не было в живых, за 10 дней до того, как Жак стал чемпионом мира, победив самого Шумахера и Ferrari. Но парень интересовался историей «Формулы–1» и легендами прошлого. Правда, столнувшись со сравнением такого масштаба, он отступает: «До таких легенд мне еще расти и расти. Сравнение с Жилем – это большая честь. Но у каждого гонщика свой стиль; я хочу быть лучшей версией самого себя. Я тихий сумасшедший, люблю заниматься разными вещами. В поворотах, при обгоне. Но я все продумываю. Не знаю, как объяснить… Я не лезу на рожон», – говорил он каждый раз, когда его сравнивали с легендой. В интервью Gazzetta dello Sport Шарль добавил: «Мне бы хотелось увидеть дуэль Вильнёва и Арну на Гран-при Франции в 1979-м, с их постоянными обменами позициями. Я бы поучаствовал в таком шоу». Кто бы не захотел оказаться на месте Вильнёва в тот день? Возможно, не отказался бы и Жан-Пьер Жабуй, который выиграл эту гонку, к чему большинство публики отнеслось равнодушно.

Из современных гонщиков Леклер однозначно больше всех напоминает Жиля. Хотя бы потому, что участвует в гонках за рулем красной машины. Но Шарль не единственный. Частичка Жиля есть во многих других гонщиках нынешнего поколения, которым суждено занять эту сцену на ближайшие годы. Возможно, все дело в детском выражении лица, но иногда даже Ферстаппен, Норрис и Рассел напоминают на трассе Вильнёва.

Макс тоже всегда пытается выжать из болида невозможное. Но, в отличие от Жиля, он с соперниками не церемонится и бросается в бой, не обращая внимания на других. Раньше он гонял так, будто на трассе он один, но позже усвоил урок: чтобы выиграть, нужно начать думать. Но некоторые его нахальные атаки и критика в адрес стюардов и дирекции гонки действительно иногда напоминают раннего Жиля.

У Норриса тоже детское лицо, как и у Жиля, хотя тот уже был женат и имел двоих детей. Ландо такой же наглый и талантливый, он атакует начиная с квалификации, всегда готов устроить шоу и повеселиться, даже когда его McLaren не в состоянии бороться за победу.

У Рассела слишком серьезное выражение лица. Он даже по телосложению совершенно не похож на Жиля. Но он может быть быстрым, особенно в квалификации, причем на машине, которая долгое время считалась худшей на трассе. Что ж, это очень в духе Вильнёва.[54]