Спустя 40 лет после последнего полета Жиля мы до сих пор о нем вспоминаем. Мы видим в молодых гонщиках черты его пилотажа и его понимания спорта, который сегодня стал видеоигрой. Жиль выиграл всего шесть гонок, но он до сих пор остается образцом для подражания, примером и эталоном. Если кто-то совершает маневр в стиле Вильнёва, сразу ясно, кто у него кумир. Пускай теперь за рулем и сидят ребята, которые годились бы ему даже не в дети, а во внуки.

Его сын выступал в «Формуле–1» и отстоял честь фамилии, совершенно заслуженно вписав ее в книгу почета чемпионата мира. Но если речь идет о ком-то, кто проводит гонку «в стиле Вильнёва», имеют в виду Жиля, а не Жака. Жиль научил нас выходить за рамки возможного, даже слишком высокой ценой. Он научил нас не сдаваться. Никогда не воспринимать результат как должное. Не жалеть машину, чтобы выжать из нее больше, чем та может дать. Последнюю черту не очень-то ценил Энцо Феррари, поскольку на дух не переносил гонщиков, которые пренебрежительно относились к его детищам. Но Вильнёва Феррари любил, как родного сына. И на то были причины.

Жиль в одиночку мог собрать целый автодром, потому что народ с ума сходил, когда видел, как он боком выходит из поворота. Даже если Жиль не выиграл, даже если сошел с трассы в следующем повороте. Это не имело значения. Важно то, что он всегда действовал неординарно, а иногда даже экстраординарно. В гонках Жиль руководствовался не разумом, а сердцем. И болельщики это почувствовали. Жиль отдавал всего себя. Именно за это они его и полюбили. Его жизнь была полна не безрассудства, а отваги. Хотя по некоторым его «подвигам» на трассе, в море или в небе может показаться иначе. Он любил скорость. И без нее не мог.

Гонки с ним никогда не бывали скучными. Жиль всегда находил способ выделиться. И делал он это, каждый раз подвергая риску себя – но не своих соперников: их он уважал. Выше всего Жиль ценил дружбу, даже когда на кону стоял титул чемпиона мира; об этом до сих пор помнит его друг Шектер. Когда он почувствовал себя преданным, то больше не мог оставаться прежним. Он потерял покой и веру в людей, обратив свою великолепную авантюру в трагедию. Жиль Вильнёв покинул нас молодым, следуя за своей мечтой. Как Айртон Сенна, который появился в «Формуле–1» позже. Как и многие другие гонщики до и после него.

Жиля больше нет, но спустя 40 лет он все еще с нами. Он стал ориентиром, benchmark[55], как говорят англичане, которые заметили его, но не смогли оценить, потому что, вероятно, не поняли его. Для этого понадобилась острота восприятия опытного Феррари. Спустя 40 лет после смерти Жиль Вильнёв живее всех живых. И так будет через 10, 20, 100 лет. Потому что некоторые гонщики не умирают никогда.