«Жиль Вильнёв воскресил для меня легенду Нуволари». Слова Энцо Феррари повторяли сказанные летом 1979-го, так он окончательно запускает Летающего Канадца на орбиту популярности.
Коммендаторе произносит эту фразу после победы Жиля на Гран-при Испании, второй подряд после Монте-Карло. Этот дубль обессмертит имя гонщика, получившего в начале карьеры прозвище Авиатор. Сердце Феррари Жиль завоевал уже давно, болельщиков очаровал два года назад июльской дуэлью в Дижоне. Победы в Монако и Испании возводят его рангом выше. Гонщика теперь называют не Gilles, а по-свойски – GIL. Он влюбляет в себя детей и отцов, взрослых и малышей. Autosprint, а позже Rombo, опять же, благодаря чутью легендарного Марчелло Саббатини, оседлали феномен Вильнёва. В Италии и Канаде разгорается «лихорадка Вильнёва». Настоящее стихийное бедствие.
«Жиль всегда ездит на пределе возможностей, – пытается объяснить феномен Мауро Форгьери. – Возможно, 12-м он даже более агрессивен, чем первым. Другие гонщики некоторое время вкатываются и только потом ускоряются, но Жиль с самого старта выкладывается по полной, на все сто. А при такой философии ведения гонки ошибок не избежать. Такой уж Вильнёв, и, если азарт и темперамент гонщика превращаются в технико-тактическое оружие, приходится учитывать, что он может сойти». «Я всегда иду напролом, – говорит Вильнёв. – Наверное, поэтому меня так любит пылкая итальянская публика. Я чувствую ее поддержку и выкладываюсь на трассе в ответ».
Так оно и происходит в Монреале 27 сентября, на Гран-при Канады; побеждает Лаффит, но гонка войдет в историю благодаря Жилю. При соприкосновении с Арну он повреждает переднее антикрыло, а в столкновении с де Анджелисом оно деформируется еще сильнее. На 54-м круге надломленное переднее антикрыло почти полностью перекрывает обзор Вильнёву, но и это его не останавливает. После трех кругов практически вслепую антикрыло отрывается окончательно, к счастью, никого не задев. Сегодня в такой ситуации вывесили бы черный флаг. Да и тогда, по правде говоря, комиссары могли вмешаться, но штрафовать Жиля в Канаде было боязно. Гонка продолжается, и в финале Вильнёву удается вывести свою Ferrari на третью позицию. Повезло, что по регламенту по истечении двух часов гонку объявляют завершенной.
«Я не сделал ничего особенного, я прекрасно видел трассу», – говорит он по окончании домашней гонки. Это еще один из эпизодов, способствующих разжиганию лихорадки Вильнёва среди фанатов, но в то же время вызывающих критику со стороны некоторых коллег, обеспокоенных его пренебрежением к опасности. Категоричней остальных отзывается Риккардо Патрезе, помня о тесном и малоприятном контакте с Вильнёвом в Нидерландах.
На родине Жиля, в Монреале, лихорадка Вильнёва уже несколько лет как бушует.
Она началась в Квебеке и вскоре распространилась по всей стране. «У меня лихорадка Вильнёва», – гласят огромные плакаты на стенах и в витринах магазинов. В школы поставляются тысячи постеров с надписью: «Пожелаем Жилю Вильнёву удачи». Три миллиона постеров и пять миллионов стикеров с лицом Жиля, тысячи статуэток, сделанных по его образу и подобию. Вильнёв – не просто лихорадка, а еще и бизнес, который, по приблизительным подсчетам, приносит около 10 миллиардов лир по всему миру. Жиль становится крайне востребованным у спонсоров. Правда, он никогда не предаст тех, кто поверил в него раньше всех, например Антонио Джакобацци, которого канадец считает не только другом семьи, но и почти что отцом.
Болельщики знают: когда на трассе Жиль, шоу обеспечено. Он вечно что-то придумывает. В квалификации Гран-при Нидерландов на «Зандворте» обе Ferrari не блещут, ими было настолько трудно управлять, что Пирони на полной скорости влетает в защитную сетку. На стартовой решетке Жиль лишь 16-й, он немного теряет уверенность в себе, до такой степени, что одному из журналистов удается вывести его на откровенность: «Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь бороться с неконкурентоспособной машиной». Его мимолетное отчаяние подпитывают обольстители из McLaren, которые снова начинают вертеться вокруг Жиля в надежде склонить его к вопиющему предательству.
Однако то, что происходит на старте, приводит инженера Форгьери в ярость: «Мы установили на его машину экспериментальный двигатель с модификацией поршней и всего остального. У нас был всего один экземпляр, и нам нужно было накатать километры, чтобы убедиться в его конкурентоспособности. Феррари звонит мне утром и говорит: “Ты сказал ему, что он должен финишировать в гонке? Сказал, чтобы не натворил глупостей?” Да, Инженер, сказал – на итальянском и на французском. Я и перед стартом ему все повторил: “Жиль, ты меня понял? Не переживай за гонку, думай только о том, чтобы проехать Гран-при полностью”».
Канадец успокаивает технического директора, уверяет, что запомнил указания. «Да понял я, понял, не волнуйся», – повторяет он. Готовность… старт! «Жиль как с цепи срывается, обгоняет четырех соперников; пятой машиной оказывается Alfa Romeo Джакомелли, происходит столкновение, болид Вильнёва взмывает в воздух и влетает в рекламный щит на внешнем радиусе поворота «Тарзан»… Ему потребовалось время, чтобы вернуться в боксы, – Форгьери прекрасно помнит ту картину. – А потом он появляется, опустив голову, и избегает со мной разговаривать». В этом весь Жиль. У него один стиль пилотажа. И публику он устраивает.
Любовь фанатов становится почти удушающей. В Италии Жиля преследуют на каждом шагу. Своему биографу Джеральду Дональдсону он признается: «Когда я нахожусь в своем фургоне, люди таращатся на меня, как на мартышку в клетке. Я даже носа высунуть не могу, чтобы с кем-нибудь встретиться, ни черта не могу сделать, не оказавшись в окружении людей. Я не против раздавать автографы, никогда на них не скуплюсь, но зачастую меня окружает возбужденная толпа; они дергают меня и тянут во все стороны». От избытка любви можно задохнуться.
К навязчивым фанатам присоединяются воры, которые выбирают в качестве цели его вертолет. Однажды Жиль приехал на Виллу д’Эсте в Черноббьо покататься на парусниках со своим другом Туллио Аббате и другими гонщиками. У него украли чемоданчик, в котором находились лицензия пилота, несколько билетов на самолет и другие ценные вещи. Несколько недель спустя в Монце у него увели рацию, что не позволило ему взлететь. Пришлось просить Parmalat подкинуть его на их вертолете. Жиль в бешенстве.
Беспокойство этих недель вызвано еще и тем, что в жизни Жиля появляется другая женщина. Об их отношениях Джоан не узнает вплоть до его смерти. Девушка тоже родом из Канады. Они познакомились в самолете, когда Жиль летел в Монреаль. О ней Дональдсон расскажет в биографии Жиля, сославшись на его менеджера Гастона Парана. «Мне он ни в чем не сознавался, – рассказывает Джоан Дональдсону. – Наконец я ему сказала: “То, что между нами происходит, – ненормально. У тебя кто-то есть? Если так, не сходи с ума, потому что ты не знаешь, что делать. Мы можем развестись”. А он мне и отвечает: “Нет-нет, я люблю только тебя. Ты единственный человек, с которым я хочу быть”. Возможно, – признает Джоан годы спустя, – тогда мне хотелось в это верить».
23 октября во время традиционной итоговой пресс-конференции Энцо Феррари еще раз подчеркивает, как привязан к парню, который помог ему забыть Лауду. Он напоминает Феррари великого Нуволари: «Хотел бы я знать, кто из братии “Формулы–1” – тех, кто проектирует болиды, участвует в гонках или пишет о них, – никогда не ошибается. Может, Жиль допускал наивные ошибки, но, когда гонщик в Монте-Карло заставляет говорить о Ferrari как о чемпионской машине и умудряется попасть на обложку Time с тиражом в 7,5 миллиона экземпляров, значит, он чего-то да стоит. Вильнёв устраивает меня таким, какой он есть, с его максимализмом и неоправданным риском. Он нравится фанатам и подобен актеру, который обоснованно ждет аплодисментов: в этом суть игры на сцене. Например, Жиль сказал мне, что никогда не сядет за руль Ferrari с автоматической коробкой передач и электронным управлением, потому что так не получит удовольствия от гонки и будет вынужден положиться на автоматику». Мауро Форгьери тоже это известно, поэтому ему приходится отложить в долгий ящик свою гениальную идею, которую позже, в конце 1980-х, воплотит Джон Барнард.
Популярность Жиля взлетает до небес в конце ноября, когда четыре чемпиона и их машины бросают вызов самолетам итальянских ВВС в аэропорту Истраны, неподалеку от Тревизо. В субботу 21 ноября при патронаже Министерства обороны на взлетно-посадочной полосе авиабазы организуют уникальное состязание: болид против самолетов F104 авиаполка «51-е крыло». Участвуют: Вильнёв на[40] Ferrari, новоиспеченный чемпион мира Пике на Brabham, Джакомелли на Alfa Romeo и Патрезе, который только что перешел из Arrows в Brabham.
Несмотря на недостаточную видимость из-за тумана, у авиабазы собралось не меньше 100 000 человек. Въезды на базу перекрыты, будто дело происходит на рок-фестивале в Вудстоке. Сами военные не могут поверить в происходящее. Популярность Вильнёва вызывает у них удивление, смешанное с восхищением. Упиваясь вниманием публики, Жиль жмет на газ и устраивает шоу с невероятными пируэтами и разворотами на взлетно-посадочной полосе длиной в 3050 метров. Настоящий праздник, люди в восторге. По сравнению с болидами F104 стартуют медленнее и проигрывают. Соперник Вильнёва – лучший пилот авиабазы, майор Де Вичентис. Ничего не поделаешь, канадец на Ferrari сегодня в ударе. Много лет назад другой чемпион уже пытался бросить вызов самолету. 8 ноября 1931 года Тацио Нуволари на своей Alfa Romeo 2300 попытался обогнать винтовой биплан Caproni, но проиграл. 50 лет спустя Нуволари был отомщен гонщиком, которого Энцо Феррари назвал его преемником…
После соревнования Ferrari Turbo и F104 происходит нечто невероятное. Жилю становится по-настоящему страшно. В ангаре, способном выдержать даже атомный взрыв, Де Вичентис объясняет ему устройство самолета. Снаружи находятся порядка 30 000 – 40 000 болельщиков, которые напирают на ангар. Слышен глухой стук, ангар как будто начинает вибрировать. Жиль, побледнев, испуганно смотрит вокруг. Фанаты скандируют его имя и кричат, что хотят его видеть. Если он выйдет к этой лавине людей, они задавят его, и дело кончится больницей. Жиль пытается что-то придумать: «Нет ли способа уйти незамеченным?» Вызываются две роты: карабинеров и полиции. Вильнёв переодевается в форму капитана ВВС. На день он снова становится Авиатором. В джип, который ведет Де Вичентис, садится Жиль с двумя журналистами: Нестором Морозини из Corriere della Sera и Адриано Костой из Tuttosport. «Ворота открываются, снаружи стоит толпа. Джип на высокой скорости выезжает из ангара, не давая фанатам времени осознать происходящее, – пишет Морозини. – В любой момент может произойти непоправимое. Но Де Вичентис за рулем джипа – тоже своего рода Вильнёв. Снаружи море людей, особенно много их собралось около грузовика Ferrari. Когда они понимают, что в машине Жиль, начинается настоящая охота, но офицеры берут джип в кольцо, и заслон из вооруженных летчиков сдерживает натиск толпы. “Как же страшно”, – шепчет Жиль. – И я впервые слышу, – признается Нестор, – как он признается в том, что боится».