10 июня 1980 года на «Фьорано» впервые тестируют Ferrari Turbo.

Нового детища Мауро Форгьери хватает на девять кругов. Первым приступает к обкатке Вильнёв, а не Шектер. Длится она недолго: вскоре с левой стороны начинает валить дым, что вынуждает инженеров «Скудерии» вернуть машину на завод для доработки.

Renault открыла турбо-эру «Формулы–1» еще в 1977-м, но за три года болид одержал победу лишь раз. В Ferrari считали, что из 3000 оборотов двигателя без наддува выжать больше 515 лошадиных сил попросту невозможно. С технологиями конца 1970-х повышать обороты было рискованно. С помощью турбонаддува и несмотря на всего 1500 см³ объема – по регламенту при наддуве рабочий объем должен сократиться вдвое – Форгьери был убежден, что преодолеет отметку в 550 лошадиных сил. Поэтому уже в конце 1979-го он начал думать о новом двигателе и уже в июне следующего года был готов отправить его на «Фьорано». Форгьери играет на опережение и умудряется дебютировать с турбодвигателем на переработанном и подкорректированном шасси T5 в комплекте с мини-юбками в сентябре, на Гран-при Италии, который впервые проводится в Имоле. Это просьба самого Энцо Феррари, который хочет, чтобы начало новой эры было положено на трассе, названной в честь его сына Дино.

В июле, когда в Брендс-Хэтче Джоди Шектер, по его собственному мнению, достигает дна, квалифицировавшись последним, появляются слухи о его преемнике. Вслед за Патрезе и Простом называют имя Дидье Пирони. Информацию опровергает сам гонщик: «Я узнал, что ходят слухи о моем возможном переходе в Ferrari. Сейчас меня и в Ligier все устраивает. Единственное, чего я хочу, – сосредоточиться на борьбе за чемпионский титул. Могу сказать только, что официальных предложений мне не поступало, так что вопрос насчет 1981 года еще открыт». Слова француза – ложь от первого слова до последнего. Спортивный директор Ferrari Марко Пиччинини связался с Пирони в конце января, на следующий день после второй гонки сезона в Бразилии, а 6 марта в Париже Пирони подписал контракт на следующий сезон с Ferrari.

Джоди Шектер объявляет о завершении карьеры 15 июля. «Это было обдуманное решение, – объясняет он на пресс-конференции. – Оно зрело не один день. Я хотел убедиться, что поступаю правильно. Вот почему в свое время я договорился, что дам ответ Феррари в июне. Несколько дней назад Феррари еще раз предложил мне остаться, но мне это не по душе. Чтобы быть успешным в автоспорте, нужно выкладываться на 110 процентов. Я ухожу, потому что больше так не могу».

Сделав заявление, о котором и без того все догадывались, Джоди говорит несколько добрых слов о Вильнёве: «Я убежден, что Жиль – самый быстрый и агрессивный гонщик в “Формуле–1”. Если ему удастся перерасти некоторые ошибки, он окажется в числе “великих”. Есть вещи, которые чемпион себе позволить не может. Например, когда выезжаешь из боксов, нельзя допускать пробуксовки колес. Из-за таких нюансов он упустил титул в 1979 году. Я говорю это, потому что Жиль – честный малый, а еще он мой друг». Джоди обращается к Жилю публично и повторяет то же, что много раз говорил ему наедине. Он действительно хороший друг Жиля и просто хочет увидеть, как тот станет чемпионом, – но он больше не готов подставлять Жилю плечо на трассе.

«Формула–1» оплакивает Патрика Депайе, разбившегося во время тестов на скорости 250 км/ч за рулем своей Alfa Romeo. Как некогда Кларк, он погибает на «Хоккенхаймринге», и как Аскари – во время тестов. Эти дни наполнены глубокой скорбью по 36-летнему гонщику, который год назад едва не погиб, упав на дельтаплане. Жиль присутствует на похоронах Патрика. У них было много общего. Депайе был жизнерадостным и смелым. Как и Жиль, он обожал проверять себя на прочность. На мотоциклах, лыжах, парусниках, дельтапланах и, конечно же, на машине. Жиль расширил пределы здравого смысла и добавил в список вертолет. Он летал на нем не только для экономии времени, но и для собственного удовольствия.

Летом 1980 года Жилю намного больше нравится летать, чем ездить за рулем Ferrari. Он очень переживает, боится, что Феррари не понимает его беспокойства и недооценивает его старания, поэтому решает установить на своей вилле в Монако телетайп. Факса и электронной почты пока не существует, а Жилю хочется делиться своими мыслями с Энцо Феррари напрямую, без посредников. Первый телекс он отправит в понедельник после Гран-при Великобритании. Жиль пишет по-французски, не заботясь о грамматике и орфографии. С устройством приходится побороться. В итоге через секретаршу Бренду он отправляет Феррари три страницы заметок. Это отчет Жиля о гоночном уик-энде. Феррари попросил его делать это после каждой гонки. Сначала не все в[30] Ferrari одобрили нововведение, но желание взять реванш в конце концов берет верх, и все включаются в работу, чтобы вывести Ferrari из кризиса.

Жиль набирает одно очко в Хоккенхайме, заняв шестое место на Гран-при Германии: «Я правда доволен результатом. Сейчас для “Скудерии” даже одно очко – большой успех». Определенно лучше, чем 13-е место Шектера. Кризис Ferrari в сочетании с кризисом Alfa Romeo заставляет Италию поставить вопрос о «Формуле–1». Спортивный журналист Corriere della Sera Лоренцо Пилогалло недоумевает: «Когда машины едут как по рельсам – это не зрелищно. Если мы хотим заинтересовать публику, нужно показывать ей разные лица, разных героев; они должны отличаться друг от друга: сегодня гонщик в хорошей форме, а завтра – нет. Взять хотя бы чемпиона мира Джонса. И куда теперь подевался Андретти? А новоиспеченный Нуволари, он же Вильнёв? Минутный успех отдельных команд рискует нарушить хрупкий баланс, положительный в моменте, но способный того и гляди полететь под откос… Люди начинают уставать от вида трамваев, едущих по рельсам. При всем уважении к водителям трамваев дети никогда не будут восхищаться ими так, как водителями автобусов. Я вот к чему: верните нам гонщиков, иначе автоспорт потихоньку вымрет». 40 лет спустя его слова по-прежнему актуальны. «Формуле–1» и сегодня нужны люди, герои, новые Вильнёвы. Только они смогут зажечь сердца болельщиков, приковать их к телевизорам и социальным сетям, ставшим мощным рупором и в мире автогонок.

Даже Жиль после очередного невеселого воскресенья на Гран-при Австрии (восьмое место), где он и Джоди доминировали годом ранее, позволяет унынию одолеть себя. Отчасти из-за возможностей своей Ferrari, отчасти из-за того, что стал свидетелем ужасной аварии с участием Йохена Масса, который застрял в своем Arrows, опрокинувшемся на кукурузном поле. Жиль одним из первых остановился и помог ему. «Я все еще получаю удовольствие от гонок, – говорит он. – Но не знаю, долго ли это продлится. Если “Формула–1” не изменит свои странные правила и не встанет на верный путь, через пару лет я уйду в другую серию. Тут слишком сумбурно. Да и люди, боюсь, уже не испытывают такого восторга, как раньше».

Жиль продолжает критиковать организаторов чемпионата: «Ни один инженер “Формулы–1” не знает, что произойдет с машиной, которая при прохождении поворота подвергается боковой перегрузке в 2,5 g. При воздействии на машину неровностей асфальта значение еще возрастает. Раз они оставили мини-юбки, пускай дадут 800 “лошадей”, чтобы гонщик еще хоть что-то значил. Иначе шоу полетит в тартарары. Чем оставаться здесь, я лучше вернусь в Америку и снова буду гонять в Can-Am».

Вернуть ему присутствие духа может только ставка Ferrari на турбодвигатель. Для гонщиков Ferrari уик-энд в Нидерландах тоже оказывается мучительным, несмотря на новые квалификационные шины Michelin. В гонке Жиль стартует с седьмой позиции, поднимается до третьей, но затем ему приходится дважды останавливаться в боксах, чтобы сменить шины, и он снова откатывается на седьмое место. Это его последние круги на одной из худших машин Ferrari в истории. 5 сентября на «Имоле» дебютирует болид с турбодвигателем. Это первые тесты вдали от Маранелло – своего рода экзамен, позволяющий понять, сможет ли болид дебютировать в Гран-при Италии. По такому случаю на «Автодром Дино Феррари» приезжает сам Инженер. Он целый день проводит в боксах и обедает со своими механиками. Дебют хороший, но не из ряда вон. «Мы потихоньку двигаемся вперед. Для первой Ferrari с турбодвигателем – неплохое начало», – дает первый комментарий Жиль.

Тесты продолжаются. Двигатель Ferrari Turbo превосходит турбодвигатель Renault, установив более высокую максимальную скорость: в точке детекции перед поворотом «Тоса» Жиль разгоняется до 293,8 км/ч против 286,2 км/ч. Несколько дней в Маранелло думают, стоит ли выставлять Ferrari Turbo на квалификацию Гран-при Италии. В середине недели они принимают решение вывести болид будущего на трассу. В пятницу Жиль еще тренируется на T5, но в субботней квалификации появляется уже на 126 C. Канадец устанавливает восьмое время (1:35.751) – в пятницу на T5 он был седьмым, но с более плохим результатом (1:36.350). Тем не менее на гонку Ferrari решает выставить T5.

«Надеюсь, в начале сезона–1981 наша конкурентоспособность повысится, – объясняет Форгьери. – Одно дело – привести в порядок мини-юбки, другое – довести до ума двигатель. Конечно, если делать все спустя рукава, то и на сложности можно закрыть глаза. Но в Ferrari к делу подходят серьезно. Мы проводим тесты и эксперименты, чтобы достичь лучшего результата. Наша главная задача – упростить двигатель, и гонки в этом деле играют решающую роль». Над турбодвигателем еще придется потрудиться. Ferrari Turbo была создана в кратчайшие сроки, но в команде решают не торопиться и не брать с собой турбо-болид в Америку.

Гран-при Италии снова станет гонкой, которую нужно поскорее забыть. Жиль разбился на шестом круге, не доезжая до поворота «Тоса». Это одна из худших его аварий: столкновение происходит на скорости 290 км/ч из-за прокола задней правой шины; Жиль вылетает за пределы трассы и врезается в бетонную стену. Повреждена вся левая сторона болида. Переднее правое колесо отрывается и падает ему на шлем. Ситуация едва не оборачивается трагедией. Жиль оглушен, на мгновение даже теряет зрение. Он остается неподвижным – люди замирают в ожидании. Полминуты спустя он поднимает руки, освобождается от ремней безопасности и выпрыгивает из машины. С трибун раздаются радостные крики. «Может, мы и не выиграем чемпионат мира, зато по уровню безопасности мы уже победили. Вильнёв на “Имоле” разбился на скорости 270 км/ч и не получил ни царапины», – скажет Энцо Феррари на следующий день.

«На предыдущем круге в середине стартовой прямой меня обогнал Вильнёв, и тут у него начались проблемы, – рассказывает Бруно Джакомелли, который проколол колесо на обломках Ferrari. – На скорости 270 км/ч я вдруг увидел, как что-то оторвалось от заднего правого колеса. Ferrari была метрах в 50 впереди меня. Жиля повело вправо, но он ничего не задел, потом машину развернуло, дернуло влево – затем последовал сильный удар в стену. В тот момент я уже не видел машины: ее всю заволокло дымом от шин и масла, но возгорания не было, поэтому я проехал мимо, а машина Вильнёва пересекла трассу у меня за спиной, прямо перед болидом Ребаке».

Жиль так описывает случившееся: «Я понял, что произошло, еще до того, как машину начало заносить, потому что услышал шум лопнувшей шины. Еще я знал, что нахожусь слишком близко к стене, и подумал: “Теперь-то я точно получу травму”. После столкновения в глазах потемнело секунд на 30. Я слышал шум проезжающих машин и с ужасом подумал, что кто-нибудь в меня влетит, поэтому поднял руки, чтобы меня было видно».

Удар оказался настолько сильным, что в понедельник утром Жиля отправили в больницу для тщательного обследования. Врачи на несколько дней запретили ему летать на вертолете. Офтальмолог посоветовал ему чаще носить очки. В целом для человека, который влетел в стену на скорости 290 км/ч, он в порядке. Из-за визита в больницу Жиль опаздывает в Казинальбо, где на понедельник запланирована пресс-конференция, на которой Энцо Феррари объявит о подписании контракта с Дидье Пирони. Накануне гонки на «Имоле» Ги Лижье раскрывает их тайну: «В среду вечером я говорил по телефону с Дидье и узнал о его решении покинуть команду. Я был крайне удивлен, потому что он как минимум трижды уверял, что остается с нами в следующем сезоне».

Благодаря опозданию Вильнёва появилась одна из самых известных фотографий Жиля с Энцо Феррари – знаменитый поцелуй. «Мы были неподалеку от Модены, в Казинальбо, на пресс-конференции, где представляли состав команды на следующий сезон, – рассказывает автор снимка, легендарный фотограф из Монцы Эрколе Коломбо, приятель Жиля и многих других гонщиков. – Накануне, во время Гран-при Италии, Жиль попал в ужасную аварию. Он опоздал, потому что отправился в больницу на рентген. Когда он появился, Феррари подошел, чтобы поздороваться, и пожал ему руку. Там было еще два фотографа, а я тот момент не снимал… Будто почувствовал, что момент не подходящий, понимаете? Затем Энцо притянул его к себе и поцеловал. Я щелкнул, а другие не успели. В те времена мы еще пользовались пленочными фотоаппаратами и не могли использовать серийную съемку. Энцо Феррари так понравилась фотография, что он попросил одну копию. Я доставил ее Феррари лично, и еще один снимок он подписал для меня».

«В 1981 году за команду Ferrari будут выступать два гонщика: Жиль Вильнёв – я могу заверить, что после аварии на “Имоле” с ним все в порядке, – и француз итальянского происхождения Дидье Пирони. Соглашение с Пирони, – раскрывает карты Феррари, – было подписано еще 6 марта, но официально мы обнародовали его только после Гран-при Италии из уважения к гонщику, который претендовал на титул чемпиона мира, и к его команде. Я выбрал его исходя из собственных ощущений. Я всегда отмечал, что в жизни мы часто руководствуемся не разумом и рациональными доводами, а чувствами. Я руководствовался этим критерием при выборе Вильнёва, по этому же принципу я взял Пирони. Возможно, будут писать, что, когда в команде два молодых и амбициозных гонщика, разногласия обеспечены. Меня это не волнует. То же самое писали, когда я поставил Шектера в пару к Вильнёву, но в 1979-м они оба продемонстрировали профессионализм и готовность работать не только на свой имидж, но и на команду. Я считаю, нет смысла делить гонщиков на первый и второй номер. Нужны два в равной степени быстрых и решительных гонщика. Но если я вдруг замечу, что их соперничество идет в ущерб “Скудерии”, я вмешаюсь. Я, – продолжает Великий Старик, – не считаю правильным унижать гонщика, заставляя его априори оставаться на вторых ролях. Я тоже прошел этот путь и знаю, что значит терпеть унижение. Если сдерживать гонщика, он становится тряпкой». Несколько лет спустя, после очередной гонки на «Имоле», его слова приобретут еще большее значение.

Гран-при Канады пройдет в конце сентября в Монреале. Для Жиля это возможность поставить точку в злополучном сезоне и взглянуть в будущее. Когда его спрашивают о Пирони, Жиль тут же оживляется: «О чем речь! С Пирони все будет отлично, так же как было с Шектером. Когда Джоди пришел в команду, он решил, что я считаю его своим конкурентом, и относился ко мне с неприязнью, потому что, как говорили, я его раздражал. Но карточные домики рассыпались, и домыслы лопнули, словно мыльные пузыри, когда все поняли, что мы с Джоди настоящие друзья. Мы оба постоянно жили в Монте-Карло, вместе проводили время вне работы, вместе летали на вертолете в Маранелло. И с Пирони так будет, ведь в Ferrari все начинают сезон в одинаковых условиях. Если по ходу сезона–1981 кто-то окажется впереди, то, естественно, получит необходимую помощь от напарника. Поверьте, с Пирони проблем не возникнет».

Жиля также злят вопросы о его предполагаемом недостатке терпения. Кто-то говорит, что у них недостаточно средств для развития турбодвигателя. «Проблему с турбодвигателем следует рассматривать с технической точки зрения. Мы должны понять, выдержит ли он конкуренцию, и сравнить его результаты с результатами T5. На прямых турбодвигатель хорош, но в ближайшие месяцы его необходимо будет доработать и выявить все его сильные стороны, – говорит он. – Еще по поводу недостатка терпения хочу добавить, что я уже доказал, что это неправда: на протяжении шести месяцев я терпеливо отдавал все силы работе с машинами во Фьорано и в гонках. Несмотря на то, что в Ferrari признали, что по сравнению с другими мы были не слишком конкурентоспособны».

Домашние стены помогают ему избавиться от чувства досады. «Я не совершил ни единой ошибки. У меня была куча проблем с шинами, болид тоже вел себя не лучшим образом, но я однозначно сделал все, что должен. По сравнению с 1979 годом свой 1980-й я оцениваю намного выше. Я стал вдумчивее, усовершенствовал технику, хотя обычный боевой настрой, свойственный моему характеру, никуда не делся. Сезон выдался сложным, отчасти даже печальным, как в Великобритании, стартовать 19-м на “Брэндс-Хэтче” – так себе удовольствие, особенно для такого человека, как я».

Представьте, что чувствовал Жиль спустя несколько дней, когда в Монреале, на своем домашнем Гран-при, квалифицировался 22-м. Хотя ему повезло больше, чем Шектеру: тот и вовсе не квалифицировался, что стало первым прецедентом в истории для действующих чемпионов мира. На трассе Жиль снова творит чудеса. В день, когда Джонс завоевывает титул чемпиона, Жилю удается подняться вверх по течению, словно лососю по реке Святого Лаврентия, финишировав пятым и заработав два очка в личный зачет. Всего в сезоне он набрал шесть.