В теории 1980-й должен был стать годом Жиля. Но вскоре выясняется, что 312 T5 оказывается неконкурентоспособной, и внимание Ferrari уже полностью сосредоточено на турбодвигателе будущего. Жилю и Джоди не до смеха: никогда еще действующего чемпиона мира не обвиняли в том, что он не смог квалифицироваться на один из Гран-при, – Джоди стал первым.[28]

Сезон начинается рано. В Аргентине гонка проводится уже 13 января. Жиль сразу обращает на себя внимание: оказывается на траве три или четыре раза, сражается с Пике, Джонсом – и с чрезвычайно скользкой трассой. Его гонка заканчивается в ограждении на 36-м круге. Ничего не поделать, но Жиль злится. «Я вылетел с трассы в шикане на скорости более 200 км/ч, – рассказывает он Corriere della Sera. – На прямой перед поворотом руль слегка дернулся влево. Я сразу посмотрел, не пробита ли шина, но на первый взгляд мне показалось, что все в порядке. Дело в том, что я совершенно не попал в поворот и врезался в отбойники». На кадрах видно, что у него слева спереди наблюдается небольшой крен. Вероятно, просела подвеска.

Ferrari уверяет, что проседания не было – по крайней мере, учитывая состояние подвески, сложно определить, стал ее отказ причиной или следствием вылета за пределы трассы. Но тот факт, что на следующую гонку в Бразилии «Скудерия» представит усиленную подвеску, сам по себе означает признание вины. Таким образом, Джонс выигрывает первую гонку сезона, а обе Ferrari остаются на бобах. Шектеру не суждено было добраться до финиша – вышел из строя двигатель. «В одном я уверен: моей вины здесь нет», – уверяет Вильнёв. И он абсолютно прав. Вторая гонка сезона заканчивается так же: Ferrari в пролете. «Меня дважды развернуло на очень высокой скорости, потому что заклинило педаль газа. Я не знаю, сколько десятков метров машина пролетела по газону за пределами трассы. Второй раз я попадаю в аварию из-за технических проблем», – жалуется он репортерам итальянских газет.

И все же на первом круге, застав врасплох оба Renault, Жиль вырвался вперед. Правда, радоваться долго не пришлось – на втором круге он был уже пятым, а когда его зазвали в боксы, чтобы сменить шины, – восьмым. Учитывая, что в тренировке у него уже выходил из строя двигатель, это катастрофа. В Бразилии Рене Арну впервые побеждает на Renault Turbo. Помимо ненадежных двигателей, Ferrari должна разобраться, почему Renault, использующая те же шины Michelin, таких сложностей не испытывает. И понимание приходит: Renault Turbo действительно настолько хороша, что не вызывает проблем с шинами. Бо́льшая мощность турбодвигателя в определенных условиях легко заметна даже невооруженным глазом. Прямо перед боксами Арну обогнал Вильнёва так, будто тот был за рулем машины другой гоночной серии… «Наши Ferrari – одна головная боль», – подводят итог гонки Вильнёв и Шектер.

Это тревожные и изматывающие месяцы.

13 февраля, пока механики готовятся к поездке в ЮАР, Жиль снова оказывается за пределами трассы «Ле-Кастелле». Удар на скорости 290 км/ч опять происходит из-за технической неисправности – оторвалось заднее колесо. «Я гнал 290 км/ч, когда почувствовал, что сзади что-то не в порядке, и просто вылетел по прямой. Это чуть ли не самая серьезная авария за всю мою карьеру. У меня немного болит шея», – делится он с присутствующими репортерами. По их воспоминаниям, Жиль был чрезвычайно напуган.

1980 год начался для него с трех вылетов, один хуже другого: в Аргентине у него сломалась передняя левая подвеска; в Бразилии он дважды развернулся на 360° и оказался за пределами трассы из-за блокировки педали газа; на «Ле-Кастелле» подвела небольшая деталь новой конструкции – специальный магниевый сплав. Жиль спасся только благодаря сеточному ограждению на этом участке трассы и кузову Ferrari, самому прочному во всей «Формуле–1». В Южной Африке дела обстоят не лучше, но Жиль хотя бы не рискует жизнью. «Все пошло наперекосяк: шины, болид, сцепление с асфальтом, да и гонщик тоже. Надеюсь, скоро появится турбодвигатель, потому что уже очевидно, что T5 не дотягивает до болидов с граунд-эффектом», – рассказывает Жиль после того, как на выезде из боксов у него сломалась полуось. Без цензуры его заявление намного понятнее и лаконичнее: «Машина – дерьмо, резина – дерьмо, гонщик – дерьмо, день – дерьмо».

Ситуация безвыходная. Критикуют весь проект T5. Форгьери пытается объяснить выбор двигателя: «Ferrari – это завод, и нам приходится считаться с финансовым фактором. Экономия позволяет не выходить за рамки бюджета. На создание V-образного двигателя ушло бы около полумиллиарда лир. Мы все взвесили и решили, что оппозитный двигатель все еще может быть конкурентоспособен».

Жиль – отражение неудачного периода Ferrari: он совсем не тот парень, которого все знали. Аварии, коих у Вильнёва было немало, напугали его, но одно дело – оказаться за пределами трассы по своей вине, из-за своей ошибки, и совсем другое – ощущать себя пассажиром неуправляемой машины, в которой на каждом Гран-при что-то ломается, прекрасно понимая, что твоей вины тут нет… или, по крайней мере, понимая, что за это ответственность несет кто-то другой. «Что-то внутри него надломилось. – пишут газеты. – Дело поправимо, но нужно время». Жиль переживает трудный период еще и по личной причине. Из Канады сообщают, что его брат Жак попал в аварию. Чемпион в гонках на снегоходах вылетел с трассы и сломал два позвонка.

Перед полетом в Америку для участия в гонке на трассе «Лонг-Бич» Ferrari дает понять, что они намерены воспользоваться опционом с Вильнёвом на 1981 год. Остается договориться об итоговой сумме, учитывая, что Жиль заявляет: «Я согласен остаться в Ferrari в 1981-м, но согласно пункту в контракте нужно уладить финансовый вопрос». Жиль повышает цену, но не может перегибать палку, потому что, подписывая опцион на 1981 год, он, по сути, уже принял условия Феррари. В Калифорнии, в гонке, которая навсегда завершила карьеру Клея Регаццони,[29] Ferrari набирает первые два очка в сезоне благодаря пятому месту Шектера. Жиль по-прежнему остается ни с чем. Не успел он пробиться со стартовой 10-й позиции на третью, как в попытке обогнать Дерека Дейли повреждает переднее антикрыло, и Жилю приходится уйти на пит-стоп для его замены. В итоге проблемы с полуосью заставляют его вернуться в боксы и сойти.

Жиль продолжает гоняться в своем стиле: «Я никогда не снижаю скорость – только когда лидирую. Никогда еще я не покидал машину со словами: “Я мог бы попытаться добиться большего”». Жаль, что в 1980 году T5 не помогает ему воплощать мечты. Это была машина с ошибочной концепцией. «Мы двигались в обратном направлении – из князей в грязь. Гонщики те же, та же машина, только в облегченном варианте, следовательно, более уязвимая. Боковые мини-юбки, которые уже в прошлом году иногда работали ненормально, функционировали еще хуже», – вспоминает Форгьери. Даже в этот кошмарный год все его мысли – о будущем. Форгьери не отпускает идея турбодвигателя, который был бы мощным и коварным, как и любил Феррари: «Я сам грезил о машине с турбодвигателем. Конечно, мне было жаль наших гонщиков. Жиль тем не менее выкладывался по полной, а Джоди вообще сказал, что это его вина, поэтому решил завершить карьеру из-за нехватки мотивации».

В мае «Формула–1» наконец перебирается в Европу. Положение дел у Ferrari не меняется.

Вильнёв продолжает говорить о машине, которая не может оставаться «приклеенной» к асфальту. Даже дождь в Золдере не помогает гонщикам в красном: «На сухой трассе мы отстаем на две секунды, на мокрой уступаем более трех», – печально констатирует Вильнёв, который стартует лишь 12-м. В гонке Дидье Пирони на Ligier одерживает первую победу, а Жиль финиширует шестым, заработав первое очко в сезоне.

Спустя две недели в Монте-Карло Форгьери пытается изменить ситуацию: он делает шаг назад, откатывая T5 к T4, которая годом ранее выиграла Гран-при княжества. Он даже просит Michelin поставить им прошлогодние шины. Возвращение в прошлое не превращает тыкву обратно в карету, но благодаря дождю и мокрому асфальту Жиль совершает одно из своих чудес и в первых тренировках проигрывает только Пирони. В Corriere della Sera публикуют репортаж Нестора Морозини, нашего уважаемого коллеги и хорошего приятеля Жиля: «Избранные видели все. Они видели, как Жиль Вильнёв на Ferrari обернул ситуацию в свою пользу и под нудным моросящим, но посланным ему свыше дождем завоевал второе место в официальной тренировке Гран-при Монако. Избранные – то есть те, кто смог заплатить за билет 40 тысяч лир (речь идет только о свободных заездах) за просмотр сессии с трибун в “Мирабо” и “Шикане”, – смогли увидеть, как Вильнёв несколько раз задевал колесами своей машины рельс безопасности, “выстреливая” невероятно смелыми траекториями, покоряя предательский асфальт…» Жиль творит чудеса. В субботней квалификации ему удается показать шестое время, в то время как его напарник, чемпион мира Шектер, рискует не пройти квалификацию и стартовать только с предпоследнего ряда. После серьезной аварии на старте, в которой Дейли, столкнувшись с Alfa Romeo Бруно Джакомелли, взлетел в воздух, победу в гонке одерживает опытный Ройтеман. Жилю удается вырвать пятое место и два очка в зачет чемпионата.

В эти дни в книжных магазинах Италии выходит книга-интервью Энцо Феррари, подготовленная Энцо Бьяджи. На вопросы о Жиле Коммендаторе отвечает так:

– Кажется, Жиль Вильнёв – ваш любимчик. У него врожденный талант, но можно ли вырастить чемпиона?

– Если есть задатки, можно. Нужны только интенсивные тренировки, грамотные указания и достаточное количество оборудования.

– Как это происходит?

– Прежде всего, гонщику предстоит намотать множество километров по трассе, чтобы научиться по-настоящему управлять машиной и собственной задницей. Да, именно задницей. Именно ей он должен чувствовать каждый маневр. Тогда в гонке он сможет замечать мельчайшие изменения в поведении болида. Они будут передаваться от задницы к мозгу и от мозга к рукам.

Когда речь заходит о Жиле, в словах Феррари уже давно чувствуется нежность. Великий Старик верит, что Вильнёв еще выстрелит, он верит, что чемпион внутри него рано или поздно возьмет верх.

В Испании в «Формуле–1» разгорается серьезный конфликт. Ferrari, Alfa Romeo, Renault и Osella отказываются участвовать в первой тренировочной сессии в знак протеста против английских команд, заявивших пилотов, у которых отобрали лицензию. Это отголоски гораздо более продолжительной и важной битвы между президентом Международной федерации автоспорта (FISA) Жаном-Мари Балестром и президентом Ассоциации конструкторов (FOCA) Берни Экклстоуном. Борьба за власть в самом разгаре. «Легальные» команды бойкотируют Гран-при Испании, который таким образом теряет статус этапа чемпионата мира и превращается в обычную гонку между конструкторами. «Я думал, мы все-таки будем участвовать, – говорит спортивный директор Ferrari Марко Пиччинини. – Мы вроде почти договорились. А потом кто-то отказался, и все закончилось нашим уходом…» После нескольких недель переговоров и новых разногласий мир наступает перед Гран-при Франции, и на «Ле-Кастелле» «Формула–1» появляется на трассе в полном составе, с Ferrari, которая продолжает скатываться в конец стартовой решетки. Жиль финиширует в гонке только восьмым.

Помимо мыслей о турбодвигателе, в том проклятом 1980 году Форгьери приходит в голову еще одна гениальная идея: установить в машине «Формулы–1» автоматическую коробку передач. В 1989 году это сделает Джон Барнард. Замысел Форгьери ляжет в основу проекта Барнарда, который сразу же приведет к победе Найджела Мэнселла на Гран-при Бразилии в 1989-м. Форгьери, возможно, слишком забегает вперед – он пытается автоматической коробкой передач исправить жесткую реакцию турбонаддува при ускорении. Новшество позволит гонщикам держать обе руки на руле, что облегчит управление автомобилем. Форгьери действительно в это верит, даже несмотря на то, что Феррари не включает в бюджет статью расходов «автоматическая коробка передач». Создается очень кустарный прототип, и Форгьери устанавливает его на T5 с традиционным 12-цилиндровым безнаддувным двигателем. Рядом с рулем расположены две кнопки: одна – для повышения передачи, другая – для понижения. Жиля просят протестировать болид на «Фьорано», проехав порядка 100 кругов в темпе Гран-при. Когда Жиль вылезает из T5, Форгьери теряет дар речи: «Мауро, коробка работает хорошо. Только, если позволишь, я все-таки попрошу у Коммендаторе разрешение использовать в гонках традиционную. Знаешь, с рычагом в руке как-то надежнее…» Форгьери пытается объяснить ему, какую службу может сослужить автоматическая коробка, когда ее доведут до ума, но Жиль стоит на своем. Он действительно поговорил с Феррари. «Мауро, он мне заявил, что уйдет из автоспорта, если мы перейдем на автоматическую коробку! Он, мол, ездит ради удовольствия и не признает автоматических нововведений, которые не позволяют ему продемонстрировать все навыки гонщика», – вот что Жиль сказал Коммендаторе, о чем тот честно сообщил Мауро Форгьери.