В «Формуле–1» все меняется быстро.

Жиля чуть не выставили из Маранелло, но тут Ройтеман решил уйти из Ferrari в Lotus. За несколько гонок до конца чемпионата сезон для Вильнёва складывался мучительно или, в зависимости от точки зрения, разочаровывающе. «Я наделал кучу ошибок и поплатился за то, что недооценил машины и гонщиков», – искренне признается Жиль вскоре после победы в Монреале, и, как обычно, он самокритичен. После месяцев в Европе Жиль на несколько недель уезжает отдохнуть в Бертьевилль. «Если взвесить все за и против, – добавляет он, – должен признаться, что вполне собой доволен. Не хочу показаться самоуверенным, но я знаю, что очень конкурентоспособен; я даже отношу себя к числу лучших».

Лидерство в Монце и особенно победа в Гран-при Канады вынудили специалистов пересмотреть отношение к Жилю. Естественно, он и сам стал иначе оценивать себя и свой первый сезон в «Формуле–1». Вечером второго воскресенья октября Жиль вошел в историю «Ф–1» как один из гонщиков, завоевавших быстрейшую победу в карьере – ему потребовались 19 Гран-при. Для новичка, как это ни парадоксально, учитывая, как обстояли дела до недавнего времени, итог его первого сезона в чемпионате можно было считать не таким уж плохим: девятое место в зачете пилотов, 19 очков, одна победа, подиум и еще два места в шестерке лучших.

Жиль осознает, что уже добился многого и что ему еще предстоит целый путь, чтобы стать главной силой команды в предстоящем сезоне. Он ставит перед собой задачу удвоить количество побед и очков. Вильнёв убежден, что сможет занять в сезоне как минимум пятое место. Причем энтузиазм, который он вкладывает в пилотаж, чужд ему, когда дело касается развития карьеры. За рулем он всегда выкладывается на максимум. Но Жиль знает: карьера должна развиваться поступательно. Так или иначе, он говорит, что не задумывается о титуле чемпиона мира еще и потому, что знает: для этой цели Ferrari наняла его нового напарника.

Хотя в Маранелло продолжают настаивать на том, что разделения на первого и второго пилота не существует, а иерархия гонщиков определяется выступлениями на трассе, ни для кого (в том числе для Жиля) не секрет, что Джоди Шектера взяли с определенной целью: завоевать титул чемпиона мира. Он родом из Южной Африки, ему 29 лет, и Энцо Феррари он всегда нравился. Великий Старик пытался пригласить его в Маранелло год назад, а впервые звал еще в 1973-м. Джоди знал, какое давление оказывается на Ferrari, и тогда ответил, что предпочел бы остаться и набраться опыта в Tyrrel. Во второй раз, то есть год назад, он уже был готов перейти в «Скудерию» из Маранелло, но помешал контракт с Уолтером Вольфом. В итоге ему заплатят в общей сложности 900 000 долларов – самый высокий гонорар, который когда-либо получал гонщик Ferrari. Хотя, как замечает Энцо Феррари, Нуволари в 1930-х годах гонялся тоже не за пару лир. Однако эта сумма в четыре или пять раз больше той, что получает Вильнёв.

Когда Джоди приезжает в Маранелло, с Жилем они почти не знакомы. Южноафриканец – один из самых молчаливых гонщиков «Большого цирка», Жиля тоже рубахой-парнем не назовешь, и в только что закончившемся сезоне они почти не общались. Джоди не слишком лестного мнения о профессионализме Жиля. Как и все остальные, он с тревогой смотрел на его многочисленные полеты, множество разворотов и бесчисленные выезды за пределы трассы, которые характеризовали сезон канадца и о которых были написаны целые трактаты. «Я мало знал о Жиле, когда подписывал контракт с Ferrari, – скажет Джоди несколько лет спустя канадскому журналисту Джеральду Дональдсону. – Но пока я оставался номером один, меня вообще не волновало, кто был номером два».

Однако настороженность по отношению к напарнику держится недолго: пусть Джоди и не был высокого мнения о Жиле, он не смог улучшить его время, показанное на трассе «Фьорано». Пока Жиль не вернулся из Канады, Джоди, как и все новые гонщики Ferrari, наматывает километры на частной трассе команды, чтобы познакомиться с машиной и окружающей обстановкой. Но как он ни старался, время Жиля осталось недосягаемым. Уважение Шектера к Вильнёву как к гонщику начинает расти. Решающую роль здесь сыграли полезные советы вернувшегося в Европу Жиля – как проходить повороты и прямые трехкилометровой трассы или как полностью использовать мощность 12-цилиндрового двигателя 312 T3, – которые он давал несмотря на то, что рано или поздно южноафриканец мог бы перебить его рекорд круга.

Джоди в «Формуле–1» уже семь сезонов и прекрасно знает, что каждый гонщик ревностно относится к вещам, мелочам и секретам, которые знает (или думает, что знает) только он. Даже друзья – что уж говорить о напарниках по команде! – помогают друг другу меньше, чем хотелось бы менеджерам команд. Джоди с огромным удивлением обнаруживает, что Жиль другой. Вильнёв с первого дня приходит ему на помощь и делится всем, что знает о болиде, трассе и обстановке. Поначалу это сбивает Джоди с толку. У него никогда не было проблем с напарниками, но такого он еще не встречал. Вскоре Джоди понимает, что Жиль не играет – он на самом деле такой. Тогда он начинает уважать напарника как личность. Почти сразу между ними завязывается даже не редкая, а уникальная в истории «Формулы–1» дружба. Джоди скажет: «Я уважал Жиля за то, каким он был, за его качества и талант. Думаю, он меня уважал по тем же причинам. Наша дружба становилась все крепче и порой даже казалась незыблемой».

Как только Форгьери заканчивает сборку первого экземпляра новой машины, оба гонщика приступают к ее обкатке. Бо́льшую часть работы поручают Шектеру. С одной стороны, в Ferrari хотят, чтобы он освоился с новой машиной, которая из-за 12-цилиндрового двигателя в гонке ведет себя иначе, чем все остальные, оснащенные 8-цилиндровыми двигателями производства Cosworth. С другой стороны, его навыкам тест-пилота можно доверять. Несмотря на сезон в команде, в пользе Жиля как тест-пилота все еще сомневаются, по крайней мере, считают, что он не так хорош в этом деле, как напарник. Жиля это не смущает, и, когда его просят, он садится за руль гибридного T3, на котором появляются специальные понтоны с профилированным днищем и аэродинамическая мега-мини «юбка». На этой же машине за несколько дней до Рождества он вылетает с трассы и исчезает под снегом, покрывающим газон вокруг автодрома «Фьорано». Если на трассе находится Джоди, канадец остается в боксах с инженерами и механиками и каждый раз, когда напарник возвращается, включается в обсуждение, слушает, что-то предлагает, делится мнением. Во время этих длинных зимних сессий зарождается необыкновенное сотрудничество, тесная и взаимовыгодная связь двух гонщиков Ferrari. Форгьери вспоминает: «Думаю, они безо всяких договоров и лишних слов просто решили быть друг с другом честными».

Джоди живет с женой и сыном Тоби в Монте-Карло. Дом Жиля и Джоан в Пласкасье находится не так уж далеко, и вскоре два гонщика и две семьи начинают проводить время вместе даже за пределами Маранелло и Фьорано. С Лазурного берега оба гонщика Ferrari отправляются в путь на одной машине. На тот момент Ferrari есть только у Жиля: в ноябре он приобрел огненно-красную 308 GTS. Джоди заказал Ferrari 400 комплектации 2+2, но ее еще не доставили. В регулярных долгих поездках между Францией и Эмилией-Романьей у новых напарников появляется возможность поболтать и лучше узнать друг друга. Они родились в 1950 году с разницей в 11 дней – хотя Жиль официально уменьшил свой возраст на два года, за что Джоди часто над ним посмеивается.

Машину всегда ведет Жиль. Он едет быстро, но спокойно. Примерно километрах в 10 от Маранелло он внезапно принимается визжать шинами и отправлять машину в управляемый занос, что, по его мнению, как полагает Джоди, должно каким-то образом произвести впечатление на попутчика и товарища по команде. Их поездки неизменно заканчиваются пируэтом на 360° во дворе завода, а вывалившие механики вознаграждают трюк Жиля аплодисментами. Джоди, несмотря на то, что они ровесники, гораздо более зрелый, он понимает потребность Жиля чувствовать себя первым в команде и позволяет ему эту потребность ощутить. На основе этих маленьких ритуалов, которые один проделывает, а второй позволяет тому проделывать, зародилась невероятно редкая дружба между двумя напарниками. Дружба, которая облегчит каждому работу и положит начало громким успехам.

Презентация нового болида состоялась во второй половине дня в понедельник 15 января 1979 года. Выбор Энцо Феррари снова пал на недавно отреставрированное здание муниципалитета Маранелло с круглым залом, который можно оборудовать под театр.

По сути, Форгьери по-своему воспользовался граунд-эффектом Чепмена. Говоря о «мини-юбках», которые он когда-то критиковал, но которые, в отличие от T3, теперь применены в T4, Феррари очень прагматично заявляет, что смирился с ними, потому что «теперь они стали обычным явлением».

Корреспонденты газет, журналов и телеканалов, толпящиеся в просторном зале, нетрадиционные формы 312 T4 не оценили: машина не такая обтекаемая, как пресловутый Lotus или остальные болиды, представленные неделями ранее, многие из которых в той или иной степени выглядят как копии непобедимого детища Чепмена. Пресса сходит с ума: кто-то пишет, что T4 выглядит, как тапок, другие заявляют, что передняя часть напоминает «морду бегемота». Autosprint своей карикатурой иронично выдвигает гипотезу, что при создании нового болида Форгьери вдохновлялся… мешком картошки. Но Феррари это не смущает: «Будем надеяться, что наша уродливая T4 украсит трассы!» А когда его спрашивают, что он думает о шансах выиграть титул чемпиона мира в 1979 году, – естественно, подразумевая Шектера, потому что на Вильнёва никто ставить не хочет, – Феррари отвечает: «Если в мои годы угаснет надежда, что тогда останется?»

Когда контракт с Жилем продлили еще на один сезон, люди из близкого окружения Феррари замечают, что теперь Великий Старик начинает смотреть на Жиля в ином свете. После всех сомнений 1978 года, теперь, когда Вильнёв доказал, что умеет побеждать, Феррари, кажется, готов дать ему время повзрослеть. Он уверен, что талант канадца рано или поздно проявится. О любви говорить еще рано, но уже ясно, что с этого момента Феррари решил вести себя с Жилем иначе. Франко Гоцци не сомневается в причинах перемен; по его мнению, Феррари «увидел в этом мальчишке такого же молодого гонщика, каким он был когда-то сам, возможно, с теми же огрехами и ошибками… и с тем же безрассудством. Ведь безрассудства у Феррари было хоть отбавляй, – невозмутимо добавляет Франко. – Столько, что все в Модене называли его сумасшедшим Феррари!»

Жиль и Джоди отправляются в Южную Америку, где их ждут 312 T3 в конфигурации 1979 года. На них гонщики примут участие в двух первые гонках сезона: Гран-при Аргентины 21 января и Бразилии 4 февраля. На T3 Ройтеман с Вильнёвом выиграли две последние гонки прошлого сезона, поэтому ожидания были умеренно высокими. Но T3 оказались устаревшими.

В квалификации в Буэнос-Айресе Шектер занимает пятое место, Жиль – лишь 10-е. Жиль уступает южноафриканцу 1,3 секунды на круге. В воскресенье Джоди выбывает в первом повороте первого круга из-за рискованного маневра Уотсона, дебютировавшего за McLaren. Уотсон соприкасается колесом с Ferrari Джоди так, что ее разворачивает; в болид врезаются пять других машин: еще один McLaren Тамбе, Lotus чемпиона мира Андретти, Tyrrel Пирони, Brabham Пике и Merzario гонщика из Комо, который теперь стал еще и конструктором. Гонку останавливают, чтобы очистить трассу от обломков и убрать поврежденные машины. Из участников столкновения никому, кроме Андретти и Уотсона, вернуться в гонку не удается. У T3 Джоди нет повреждений, которые могли бы помешать ему продолжить гонку, однако его задерживает медик трассы из-за вывиха запястья, после чего главный врач «Формулы–1» Сид Уоткинс все же позволяет ему сесть за руль.

В общем, остается одна T3 Жиля, но это уже не та быстрая и надежная машина прошлого сезона. Канадец делает все, что в его силах, но, когда ему удается переместиться на шестую позицию, он вынужден вернуться в боксы, чтобы сменить шины. Радиальные покрышки Michelin продолжают играть ключевую роль в успехе болидов из Маранелло. Жиль возвращается на трассу и сражается – пока за пять кругов до финиша не выходит из строя двигатель. После гонки разгораются споры по поводу рискованного маневра Уотсона. Английские команды объединяются для его защиты. Итальянская пресса, потрясенная беспрецедентными мерами против Риккардо Патрезе после аварии в Монце, стоившей жизни Ронни Петерсону, требует, чтобы Уотсона судили и наказали так же, как падуанца. Протест ни во что не выльется. Трудно вообразить, что бы произошло, окажись в центре шумихи[24] Ferrari Жиля.

Две недели спустя на «Интерлагосе» дела у обоих гонщиков Ferrari обстоят не лучше. На стартовой решетке оба занимают третий ряд. В этот раз в квалификации быстрее оказывается Жиль. Чуть позже в этом сезоне Шектер расскажет: «У нас с Жилем пари: кто из нас окажется быстрее в квалификации». Они не только напарники, но и соперники; в квалификации они готовы биться друг с другом, но соглашение между ними подразумевало отказ от борьбы в гонке, чтобы не подвергать себя ненужному риску. В первом ряду расположились Ligier Лаффита и Депайе, или, как их еще называли в узком кругу – «голубой Lotus» – из-за схожести с болидами Чепмена, у которых в прошлом году были и плохие, и хорошие времена. Они доминировали в Аргентине, будут доминировать и здесь.

Жиль и Джоди финишируют на тех же позициях, с которых стартовали. Они приносят команде два и одно очко соответственно. Объективно мало, учитывая предпосылки накануне и заявленную целью борьбу за чемпионский титул. «Круга после десятого мое сиденье сорвало с правой стороны; стало чертовски больно, – рассказывает Жиль после гонки. – Машина вела себя хорошо, присутствовала только небольшая избыточная поворачиваемость. Единственный минус – шины: через некоторое время они начали деградировать и полностью потеряли сцепление с трассой, после чего мне пришлось заехать в боксы, чтобы переобуться».

Снова шины. Как в Аргентине. И как в прошлом году. Адаптация болида к радиальным шинам Michelin продолжает оставаться определяющим фактором конкурентоспособности Ferrari. Жиль и Джоди возвращаются в Италию и возобновляют работу во Фьорано, продолжая обкатку 312 T4. Феррари решил, что дебютирует она на «Кьялами», в третьей гонке чемпионата. У Форгьери и двух его пилотов есть три недели, чтобы добиться невозможного.