Многие представляют себе китайцев как мудрых и исключительно доброжелательных людей. Конечно, ведь те же всегда улыбаются. В большинстве случаев это действительно так, однако важно понимать, что в зависимости от сферы деятельности люди в Китае могут быть очень разными. Известно, что, например, в вопросах дипломатии китайцы считаются одними из самых хитроумных, зачастую проблемных переговорщиков. В общении с китайскими высокопоставленными лицами можно обнаружить церемониальность, подобную чайной церемонии. Китайцы не скупятся на дружелюбные выражения, комплименты, шутки, но все это – для достижения конечной цели. История китайской дипломатии насчитывает не одну сотню лет, и китайцы всегда уповали на дипломатию как на лучшее оружие.

А сейчас Поднебесная стремится осуществлять более активную политику открытости и не допускать впредь неравноправные договоры, ущемляющие интересы страны. Собственно, и в XVII–XVIII вв. Китай проводил активную внешнюю политику. Но тогда Китай совершил огромное количество завоеваний соседних территорий, превратив себя в могущественную феодальную империю. В вассальную зависимость от себя Китай поставил ряд соседних государств – Корею, Монголию, восточный Туркестан, Бирму, Вьетнам. В пределах империи находился Тибет. Однако со второй половины XVIII века династия Цин и чиновники, в руках которых непосредственно находилась политическая и административная власть, уже стремились по возможности изолировать страну от внешнего мира. В 1757 году по императорскому повелению были закрыты для внешней торговли все порты, за единственным исключением Гуанчжоу.

Китайцы очень долго были отрезаны от мира (географически Китай окружают горы и море), а также были более развиты по сравнению с другими народами. Поэтому неудивительно, что они считали себя выше и лучше остальных. Или, проще говоря, центром мира.

Политика изоляции страны имела множество причин. Но главным образом китайцы стали проводить ее для того, чтобы ограничить распространение влияния иностранцев, которые могли каким-либо образом использовать для своих целей накаляющуюся от гнета Цинской династии обстановку в китайском обществе. Немаловажным фактором являлась и боязнь разложения феодальных порядков и устоев жизни в результате развития торговых и иных связей с другими странами.

Значимым фактором, способствующим проведению политики изоляции, был также дипломатический церемониал, сложившийся в Китае. Он серьезно отличался от принятых в Европе норм, что приводило к отдалению Китая от международного сообщества. Династия Цин смотрела на свою империю как на центр вселенной, что влекло за собой формирование мнения о том, что остальные государи и народы являются данниками и вассалами императора. Весь церемониал Цинского двора был направлен на то, чтобы внушить китайскому народу и соседним странам преувеличенное понятие о могуществе Цинской монархии. Послы вассальных государств, посещающие Китай, должны были исполнять унизительный обряд «кэ-тоу», по которому требовалось девять раз встать на колени и девять раз простираться ниц перед императором. Удивительно, но исполнение этого обряда требовали и от послов независимых государств. То есть послы рассматривались не как представители государства, а как простые чиновники. Иностранцы считались «варварами». А, например, британцы вообще именовались «заморскими чертями», «рыжими дьяволами» и т. д.

Об этом нужно всегда помнить, когда ведете свой бизнес с китайцами: для них вы – варвар, низшее существо, поэтому вас можно и нужно обманывать, поэтому с вами можно и нужно нарушать устные и письменные договоренности <…> Держите это в голове постоянно, когда ведете переговоры с китайскими поставщиками: вы никогда не будете им равны с их точки зрения, никогда не станете «своим» в их глазах. Китайцы всегда будут думать, какую выгоду можно с вас получить.

Со своей стороны, Великобритания давно хотела открыть свои рынки в Азии, и для этого она в 1793 году решилась отправить в Китай посольство во главе с 60-летним дипломатом лордом Джорджем Маккартни.

Если бы миссия Маккартни ограничилась требованиями скромными, например просьбой о каких-нибудь ручательствах за безопасность британской торговли, то, может быть, поездка эта имела бы успех. Но лорду Маккартни было поручено вытребовать право содержать постоянную миссию в Пeкине, свободу торговли во всех портах Китая и, наконец, позволение основать фабрику на острове Чусан. Китайское правительство наотрез отказало во всех этих требованиях. Британцы повторили свою попытку еще раз, но с еще меньшим успехом. Но лорд Маккартни был, по крайней мере, принят императором.

Его преемник Уильям Питт, 1-й граф Амхерст, посланный в 1816 году, оказался гораздо несчастнее: император не согласился даже дать ему аудиенцию. Причиной этого скандала был отказ аристократа Амхерста, племянника главнокомандующего британской армией в Семилетней войне (в 1823–1828 гг. он стал исполнять обязанности генерал-губернатора Бенгалии), подчиниться церемониалу падения ниц перед императором, церемониалу, испокон веков существовавшему на Востоке, и которому подчинялись даже послы всемогущих халифов Багдадских. Понятно, что китайский двор не видел причин, по которым граф Амхерст мог бы отступить от векового обычая.

После неудачи графа Амхерста Англия довольно долго ничего не предпринимала в Китае. Эти истории подробно описывались в прессе того времени, и вывод всеми делался один: миссии Маккартни и Амхерста потерпели крах из-за того, что британцы, желая реализовать себя в качестве предпринимателей в этой части Азии, не учли принципы китайского менталитета. Дело в том, что в конце XVIII века китайский император считался Господином, посланным Небесами. Он «правил лучшим народом в лучшей из стран, в месте, уготованном для него Небесами для представления его интересов». Остальные же народы, как уже говорилось, считались варварами с презренной культурой и неподобающей манерой поведения. Когда кто-то прибывал из-за пределов страны, для него было большой удачей быть представленным императору, но при этом гость должен был пройти обряд выражения рабской покорности «кэ-тоу», состоявший из последовательного троекратного коленопреклонения, в заключение которого нужно было девять раз коснуться пола лбом. Все, что иностранец привозил из-за рубежа императору, рассматривалось в качестве дани, а если он получал что-либо от императора, это должно было рассматриваться как дар Небес.

Когда лорд Маккартни по прибытии попросил аудиенции у императора, придворные чиновники и адъютанты в течение нескольких недель любезно обсуждали, каким образом посланник должен предстать перед монархом, упорно настаивая на обряде «кэ-тоу». При этом они избегали споров или прямой конфронтации, раздражая британцев своими бесстрастными лицами, непроницаемыми для людей с Запада, незнакомых с их культурой, не знавших, как интерпретировать жесты или полутона голоса, и вообще не понимавших суть происходящего.

Посланник должен был приблизиться на поклон к императору, сокращая постепенно расстояние: сначала на 100 шагов, затем – на 50, затем – на 20 и т. д.

Для британцев это было непостижимо, но Маккартни все же сумел договориться: он предстал перед императором, заявив через переводчика о предложениях своей страны, выслушал ответ императора и вернулся в Англию с почестями и… пустыми руками – не было заключено ни одного торгового соглашения. На родину он вернулся с письмом, в котором говорилось: «Ты, о король, живущий в окружении многих морей, движимый скромным желанием воспользоваться преимуществами нашей цивилизации, направил миссию, прибывшую с почтительными сувенирами от тебя <…> Эти странные и дорогостоящие предметы меня не интересуют <…> Как твой посол смог сам в этом убедиться, у нас есть все необходимое».

У графа Амхерста все получилось еще хуже. Имел место страшный скандал, и император велел выдворить его из страны, а британского короля попросил больше не докучать ему своими строптивыми посольствами.

Кстати, с подобными же проблемами сталкивались и посланники других европейских государей, например, Ф. И. Байков – посол царя Алексея Михайловича. Он тоже нашел челобитье на коленях унизительным и отказывался совершать обряд «кэ-тоу». В подобную же ситуацию попал и посол Александра I граф Ю. А. Головкин, когда цинские чиновники просили его выполнить на границе с Китаем обряд «кэ-тоу» перед портретом императора. Посольство Головкина не увенчалось успехом: он добрался только до Урги, а там отказался «касаться головой пола в знак покорности» и возвратился обратно в Россию.

Лишь в 1840 году Великобритания форсировала ситуацию, то есть попыталась вынудить Китай согласиться на британское присутствие на своей территории и предоставление привилегий для ведения торговли. И эта попытка увенчалась успехом, поскольку в третий раз она представила Китаю не какие-то «странные предметы», а два своих излюбленных аргумента – наркотики и военные действия. Так начались «опиумные войны», которые завершились в 1860 году подписанием Пекинских договоров, по которым империя Цин должна была выплатить крупную контрибуцию, открыть для иностранной торговли Тяньцзинь и разрешить использовать китайцев в качестве рабочей силы в колониях Великобритании и Франции.

До первой «опиумной войны» Китай не имел договорных отношений ни с одним западноевропейским государством, с США или с Японией. Вся торговля с иностранцами находилась под внимательным контролем китайского суперинтенданта, а также велась специальной замкнутой гильдией, носившей название «Гунхан» (в европейской литературе – «Кохонг»). Она состояла из привилегированных купцов и назначала цены, гарантировала операции с иностранцами, контролировала передачу доходов от них для китайских властей.

Строгое территориальное ограничение европейской торговли, монополизация ее с китайской стороны системой «Гунхан», жесткий контроль цинской администрации – все это вызывало решительные протесты иностранных торговцев, в первую очередь английских.

Британцы в противовес системе «Гунхан» в 1758 году создали в Гуанчжоу свою объединенную торговую организацию – Совет английских суперкарго, состоявший из четырех человек во главе с президентом. На Совет была возложена задача согласовывать действия британских фирм и представлять их в переговорах с «Гунхан» и китайской администрацией. Одновременно англичане попытались явочным порядком начать торговлю в других китайских портах и таким образом заставить китайские власти отказаться от введенных ими территориальных ограничений.

13 июня 1758 года правление Ост-Индской компании приказало суперкарго Джеймсу Флинту на судне «Саксесс» направиться в Нинбо и если китайские власти не разрешат зайти в него, то проследовать не в Гуанчжоу (этот порт был открыт для торговли с европейскими странами), а в Тяньцзинь (куда английские суда еще не заходили) и требовать аудиенции у императора. Попытки Флинта по прибытии в Тяньцзинь (21 июля) добиться приема у императора не имели успеха. Тем не менее власти Гуанчжоу рассмотрели английские жалобы. На переговорах в Гуанчжоу китайская сторона пошла на некоторое смягчение системы «Гунхан», однако в принципе установленный режим был сохранен. За отказ исполнить унизительную церемонию «кэ-тоу» на приеме у генерал-губернатора после окончания переговоров Флинт был арестован (по обвинению в самовольном заходе его судна в Нинбо). После трех лет заключения он был выслан из Китая.

Таким образом, попытка англичан явочным порядком разрушить систему территориального ограничения европейской торговли потерпела неудачу <…> Конфликтная ситуация в китайско-английских отношениях с 60-х годов XVIII века обострилась в связи с увеличением ввоза в Китай опиума, преимущественно из Бенгалии, хотя иностранцам был известен изданный в 1729 году императором Юнчжэнем закон, строго запрещавший продажу и курение опиума.

Политика изоляции страны некоторое время рассматривалась Цинским правительством как во многом выигрышная для него стратегия, потому что она некоторое время являлась фактором, способствовавшим укреплению династии, а также консервации феодально-абсолютистского режима. Однако постепенно данная политика начала проявлять свои негативные последствия. Она приводила к экономическому и военному отставанию от той же Великобритании и от большинства капиталистических государств, которые, в свою очередь, стремились всеми силами выбиться на закрытый китайский рынок. Кроме того, изоляция способствовала тому, что власти Цинского Китая не имели достаточно четких представлений о жизни других государств, а главное, об их военных силах и достижениях. Китай не посылал своих послов к западным государствам, что приводило к их очень слабой ориентации в международной обстановке и настроениях.

Все это закончилось развязыванием военных действий против Поднебесной, и в конце концов политика изоляции потерпела крах под ударами иностранных агрессоров. И первый такой удар был нанесен Китаю Великобританией. Китайцы подписали Нанкинский мирный договор, и этот договор от 29 августа 1842 года стал первым неравноправным договором в истории Китая. Уже через год Китаю было навязано «дополнительное соглашение о торговле в пяти портах» – Гуанчжоу, Сямынь, Фучжоу, Нинбо и Шанхай. В соответствии с данным договором Гонконг перешел в «вечное владение» Англии. Также Китай обязался уплатить Англии 21 млн юаней и упразднить монопольную систему «Гунхан».

В результате Нанкинского договора в Китае была достигнута, как отметил известный британский востоковед Эдвард Харпер Паркер, «хотя и в ограниченных размерах, веротерпимость в отношении христиан». А ранее христианство было в Китае запрещено.

Наблюдая за подобным ослаблением Китая, США и Франция также решили действовать, и, угрожая заставить китайский народ еще раз испытать все тяготы войны. Aмериканцы 3 июля 1844 года принудили Поднебесную подписать Вансянский договор, по которому на них распространились права, полученные англичанами по Нанкинскому договору. А уже 24 октября 1844 года в Хуанпу был подписан франко-китайский договор, предусматривавший сверх уже полученных Англией и США привилегий право католической церкви вести в Китае миссионерскую пропаганду.

Дальше – больше, и в 1858 году Тяньцзиньские договоры вынудили Китай открыть еще ряд своих портов, установить дипломатические отношения с иностранными государствами, а также согласиться на неподсудность иностранцев китайским законам.

И что? Прошло всего полтора столетия, и Восток одержал верх над Западом – прежде всего даже не в экономическом или политическом, а в цивилизационном плане.

Тогда для чего все это было рассказано? Для того, чтобы стало понятно, почему Китай завораживает и одновременно пугает многих. Как утверждает профессор-востоковед А. А. Маслов, китайцы «научились поддерживать психогомео-стаз (психобаланс): не ругаться, не говорить решительного “нет”, кивать в ответ на любой вопрос. Многие европейцы принимают это за знак согласия – и ошибаются. На самом деле это знак вежливости или того, что китаец вас услышал, понял».