В Китае самое главное – это не «потерять лицо». В Китае также существует пословица: «Важнее то, кого ты знаешь, а не то, что ты знаешь». Она полностью отражает концепцию неформальных отношений – гуаньси.

Термин «гуаньси» состоит из двух иероглифов: первый «гуань» означает «ворота, барьер», а второй «си» – «связь, отношения, узы». Изначально иероглиф «гуань» также означал «дверь». Если мыслить образно, то это следует понимать так: пройдя дверь, вы можете быть «одним из нас», а находясь снаружи, само ваше существование едва различимо. Соответственно, в Китае наблюдается тенденция разделять людей на две категории: на тех, кому доверяешь и можешь положиться, и на чужаков, которых стоит избегать.

Иностранцы – практически всегда чужаки. Для китайцев важны неформальные отношения, а с чужаками их установить чрезвычайно трудно. Да, как говорится, не очень-то и хотелось…

Китайцы не привыкли признавать свои ошибки, наоборот, у них всегда наготове тысяча уловок, лишь бы скрыть их. Пословица говорит: «Закрой двери – обдумай ошибки». Чьи же это ошибки? Только чужие!

Китайцы – такие люди, что очень непросто бывает понять, что происходит у них в душе.

Китай – это огромная страна с такой древней культурой, что для иностранца (чужака) стать там своим практически невозможно.

В Китае есть два часто употребляемых слова, которые слышат в свой адрес «понаехавшие» и даже просто отдыхающие в Китае люди: «лаовай» и «вайгожэнь». Оба они переводятся как «иностранец». Себя китайцы гордо называют «джунгожэнь» (дословно это «человек срединного государства»).

Слово «лаовай» употребляется в пренебрежительном смысле. Это человек из другой страны (чаще – европейской внешности), который не понимает или плохо понимает по-китайски и с трудом ориентируется в обычаях и порядках повседневной жизни Поднебесной. А вот «вайгожэнь» – это вежливое, «нормальное» слово, употребляемое гораздо реже.

Чтобы было понятно, разница между этими словами примерно такая же, как в русском языке между насмешливо-презрительным словом «америкос» и уважительным «американец».

Еще совсем недавно всех гостей из дальних стран китайцы воспринимали как инопланетян. Как известно, у всех азиатов черные волосы, карие глаза и с желтым оттенком кожа. Поэтому любой гражданин другой страны среди них всегда выделялся из толпы: белая или коричневая кожа, большие глаза разных цветов, волосы кудрявые или прямые, рыжие или белые, русые или каштановые…

КСТАТИ

Издревле в Поднебесной светлый цвет кожи был признаком того, что ты не работаешь днями на полях, а отдыхаешь в своем дворце или усадьбе. В современном Китае не только женщины, а порой и мужчины покупают кремы, которые делают их кожу хоть на пару тонов светлее. Считается, что если кожа бела как снег, то это обязательно заметят и станут восхищаться.

Относительно слова «лаовай» также можно сказать, что в последнее время среди китайцев оттенок легкого пренебрежения по отношению к иностранцам усилился. Причин тут несколько: и явная активизация антизападной пропаганды, и явные успехи КНР на всех фронтах, позволяющие китайцам посматривать на заморских гостей свысока. Но не на всех. Пренебрежительно смотрят на тех, кто не смог добиться успеха в своей стране и приехал в Китай в поисках лучшей жизни. А вот на специалистов, которые приехали что-то показать или чему-то научить, смотрят уважительно.

Формально Китай продолжает декларировать политику «открытых дверей», постоянно подчеркивает свою готовность к сотрудничеству с другими странами во всех сферах. Но на деле слова могут весьма серьезно расходиться с делами.

Вообще для иностранцев китайцы очень странные. В частности, потому, что они словно колеблются между двумя крайностями: абсолютным самоуничижением и беспредельным высокомерием.

Самоуничижающиеся – рабы, высокомерные – господа. Но и те, и другие одинаково лишены самоуважения. Если ты погряз в самоуничижении и считаешь себя ничтожеством, то чем ближе ты оказываешься к власть имущим, тем ты становишься улыбчивее. Если же ты спесив, то считаешь всех остальных пустым местом и не удостаиваешь их взгляда. Мы – странные существа, страдающие раздвоением личности.

Очень многим китайцам вредит их чрезмерная гордыня. Написал пару статеек – значит, великий писатель, снялся в одном фильме – кинозвезда…

Почему китайца так быстро начинает распирать от гордости? Потому, что он подобен мелкой чаше, которая мигом переполняется: у него весьма ограниченный кругозор, мелочная душа, и стоит солнцу улыбнуться ему, как он тотчас решает, что как бы ни были велики небо и земля, с ним, таким необыкновенным, им все равно не сравниться. И ладно бы еще, если бы подобных простаков было мало. Но если все китайцы, или большинство китайцев, или, уж по крайней мере, немалое число китайцев таковы, это уже опасно… Нас как будто забыли наделить способностью к самоуважению, мы не понимаем, что такое равенство. Если ты мне не господин, значит, я стану господином тебе – таков обычный ход мыслей, а в результате мы, китайцы, даже под страхом смерти не можем признаться в собственных ошибках.