В 1997 году Дэвид Дойч опубликовал книгу «Структура реальности», в которой среди прочего предпринял амбициозную попытку объяснить природу времени с помощью модифицированной многомировой интерпретации. Наряду с Хью Эвереттом, Дойч назвал философа Карла Поппера, математика Алана Тьюринга и натуралиста Чарльза Дарвина ключевыми авторами, на которых он опирался при написании книги. Дойч описывает мультивселенную как совокупность разрозненных локаций и моментов. Все, что допускается законами физики, существует как островки в этой вечной реальности, связанные между собой общими принципами. Например, если для определенного квантового перехода в определенное время закон сохранения энергии допускает десять возможных исходов, то в пространстве-времени будет десять форпостов, представляющих каждую из этих альтернатив. Чем вероятнее тот или иной исход, тем больше будет процент таких рузультатов. В мультивселенной Дойча пространство и время находятся в абсолютно равных условиях, и потому время не течет, как не течет и пространство. Вместо этого наш разум переходит от форпоста к форпосту этой мультивселенной по нашей собственной воле, с тем ограничением, что наши переходы в пространстве-времени должны подчиняться фундаментальным законам физики. Эти законы, например, не позволяют нам проходить сквозь твердые стены со сколько-нибудь заметной вероятностью.
В отсутствие течения времени наше ощущение прошлого и настоящего основано на восприятии: прошлое кажется более отдаленным, так данные о нем получить сложнее, а настоящее – более доступным. Это можно сравнить с компьютером, где оперативная память и жесткий диск выполняют разные функции. Оперативный доступ к определенным воспоминаниям ассоциируется с настоящим или ближайшим прошлым, а трудоемкое извлечение информации – с более далеким прошлым.
Дойч объясняет:
Мы не ощущаем, что время течет или проходит. Мы чувствуем различия между нашими настоящими ощущениями и нашими настоящими воспоминаниями о прошлых ощущениях. Мы правильно интерпретируем эти различия как свидетельство того, что со временем Вселенная меняется. Но, кроме того, мы неправильно интерпретируем их как свидетельство того, что наше сознание, или настоящее, или что-либо еще движется во времени[173].
Другими словами, ход времени, как бы остро он ни ощущался, – это иллюзия. Сколь бы отчетливо мы ни воспринимали течение минут – допустим, во время ожидания автобуса, – реальность представляет собой постоянную паутину связей. Мозг часто создает ложные ощущения: например, чувство, что плиточный пол холодный, а на самом деле он просто хорошо проводит тепло. Поэтому не исключено, что наше острое чувство времени может быть просто чувством, а не фактом. С другой стороны, нет очевидного способа доказать столь провокационную гипотезу.
Мультивселенная Дойча, которая включает множество альтернативных реальностей, могла бы предложить решение потенциальных парадоксов путешествий во времени. При перемещении назад во времени (конечно, если допустить, что законы физики это позволяют) попытка изменить прошлое просто приведет к тому, что ваши впечатления и воспоминания окажутся связанными с другой сетью связей. Противоречия не возникнет.
Иллюзорно или нет, но время идет, и жизнь проходит. Часто, к сожалению, это сопровождается чувством потери. Куда делась наша молодость? Есть ли способ снова получить к ней доступ – например, благодаря цикличности времени (о чем размышлял Ницше), повторяющимся мирам в пространстве (о которых писал Бланки) или личному путешествию в прошлое?
Такие экзистенциальные вопросы порождают интерес к сценариям альтернативной истории, как в упомянутых научно-фантастических сюжетах. Они также вдохновляют на размышления о двойниках и злых близнецах, которые скрываются в других уголках реальности. Если мы всю жизнь ведем себя максимально вежливо и сдержанно, то можем задуматься, нет ли где-то в параллельной Вселенной другой версии нас, более дерзкой и смелой, которая стала от этого только лучше? Как говорится, хорошо там, где нас нет, поэтому мы страстно хотим заглянуть за барьер, который отделяет нашу реальность от других возможностей. Многие наши фантазии о мультивселенной рождаются из любопытства к другим путям, по которым мы могли бы пойти.
Какое отношение такие субъективные размышления имеют к ММИ, изолированным друг от друга или ненаблюдаемым областям пространства, пузырьковым Вселенным, струнному ландшафту и прочим научным спекуляциям? Как выясняется, очень ограниченное. За исключением ММИ, которая предполагает различные исходы случайных квантовых процессов (обычно не особенно значимых), ни одна из них не связана с параллельными человеческими жизнями. Скорее, речь идет о более отвлеченных вопросах, таких как физика высоких энергий и космология.
С другой стороны, о чем думает большинство людей, когда представляет себе мультивселенную? На ум приходят альтернативные истории и пути, по которым они могли бы пойти в личной жизни. Конечно, они вкладывают в этот термин совершенно другое значение.
Идея мультивселенной привлекает ученых, потому что позволяет охватить широкое поле исследований, затем сузить его и, опираясь на отточенную теоретическую модель, создать всеобъемлющее, самосогласованное описание всех наблюдаемых природных явлений. Для широкой публики речь обычно идет о супергеройских (или более удачливых, здоровых и счастливых) версиях себя, живущих в параллельных реальностях. Такое несоответствие оказывается одновременно и благословением, и проклятием. Интерес помогает увеличить финансирование, но размывание границы между фантазией и наукой может подорвать доверие к теме, которую некоторые теоретики считают перспективным направлением исследований.