В конце 80-х мой муж, журналист, работал в «Правде» – мы имели право на казенную дачу и правом этим пользовались. Как ни странно, после перестройки ничего не изменилось: у сотрудников «Вечерней Москвы» тоже имелся шанс бесплатно пожить в Серебряном Бору. Главное – вовремя написать заявление.
Дачи, надо сказать, были очень скромные. Новеньким давали густонаселенную: в одном доме – восемь-десять семей. Правда, у каждого своя крохотная квартирка, чаще с отдельным входом. Второй раз могли дать уже получше. Главное было – в заявлении объяснить, почему нуждаешься в даче: пишешь многотомный труд и надо сосредоточиться или вывозишь на отдых больную маму. Я в это не совалась.
Мы жили в начале Таманской улицы, по которой ходил 21-й троллейбус. В этот раз дом у нас был всего на три семьи – своя калитка, крылечко, садик в три сотки. Соседей мы почти не видели. На участке с нами жила английский спаниель Люська. Мне там нравилось.
Вся квартира метров 15, все такое скученное, крохотная кухонька, но – с настоящей печью! Я ее побелила, разрисовала цветами, топила всамделишными дровами, смотрела на огонь… Для меня, городской, никогда не имевшей дачи, – кайф! На всей мебели – бирочки Мосдачтреста. Наше окно выходило на крышу, я ставила там кресло, и мы с собакой читали.
Готовила на газовой плитке на две конфорки, баллоны нам выдавали (надо было только написать заявление!), так что насчет газа мы не переживали.
На участке стоял стол. Я там такую эстетику наводила! Кабачок вырастила внутри пня, цветочки сажала, хотя солнца там никогда не было – высокие кусты, береза, все заросло.
Ужинали обычно во дворе. И вот я все приготовила, иду с подносом, уже сделала шаг с крыльца, и тут налетел очень сильный ветер. Я так и застыла с одной ногой на ступеньке, думаю: отменить ужин на улице? Тут раздался страшный треск, хруст, и к моим ногам свалилась огромная старая береза, раскололась пополам и обнажила нутро. И я увидела в этом нутре цвета сливочного масла пять красных шапочек – вцепившись коготками, сидели маленькие дятлики.
Я заверещала, позвала соседей, сбежались. Среди них был мальчик, который сказал, что все про дятлов знает. Мы его послушались, нашли обувную коробку, проделали в ней дырку, взгромоздили на уцелевшее дерево. Наловили каких-то мошек, по совету нашего знатока, добавили семечек и размятое крутое яйцо – на обед. До следующего вечера соседи общались как никогда: все бегали смотреть, как поживают наши красноголовые младенцы, и приносили им чего-нибудь вкусненького – жучка или мелко нарезанное яблоко. Потом все отвлеклись на ужин. А когда пришли пожелать детям спокойной ночи, застали страшную картину: под деревом сидела и облизывалась любимая всеми кошка Вася, а рядом валялись крохотные перышки.