В середине 1950-х годов разнообразия товаров в маленьких останкинских магазинах не было. Только самые необходимые продукты. Три, редко четыре вида хлеба: батон белого за 1 руб. 90 коп. (до 1961 г.), батон серого за 1 руб. 75 коп., редко батон «Столичный» за 1 руб. 30 коп., но полкило, и буханка черного хлеба за 1 руб. 10 коп. Также всегда имелись крупы, серые макароны, яйца или, в начале 60-х, яичный порошок. Карамельные подушечки с повидлом, какао – «Золотой» и «Серебряный ярлык», чай, шоколад и какие-то консервы. Но что всегда было в магазине – это три вида икры: черная зернистая по 180 руб., черная паюсная по 110 руб. и красная по 75 руб. за килограмм. Но она мало кого интересовала. Крабов, о которых многие вспоминают, я не помню потому, наверное, что они сливались в общую массу консервов. А консервы мы почему-то не покупали.
Конечно, было сливочное масло, в том числе шоколадное, и вареная колбаса – отдельная, докторская и любительская. Я любил только докторскую, потому что остальные были с жиром. Продавался колбасный хлеб, который стоил, как отдельная колбаса, 18 руб., но сильно пах чесноком, и мама его не покупала. И, конечно, сосиски. Они были самыми вкусными, особенно если есть сырыми, сразу из магазина, потихоньку от мамы. Упаковки тогда не было, сосиски продавались связкой, которую укладывали в кулек из серой бумаги, а потому исчезновение одной-двух штук не замечалось.
Иногда, по сезону, в магазине появлялись деликатесы. Помню большую литровую банку, закатанную фабрично, с бесподобно вкусным, абсолютно белым липовым медом. Обычный мед я не очень любил: он был слишком сладким. А вот липовым просто объедался. В 50-х годах еще сохранилось много липовых рощ, которые высаживались в барских усадьбах, и пчела, облетая их во время цветения липы, приносила только липовый взяток, не перемешивая его с другими цветами.
Еще появлялись маринованные маслята в фабричных трехлитровых банках. Все они были одинакового калибра, желтенькие, без единого пятнышка. Одновременно и чуть кисленькие, и сладкие, они заполняли весь мой маленький рот. Есть их можно было не жуя, а потихоньку, задерживая небом, маленькой струйкой продавливая в горло. От этого деликатеса меня вообще было невозможно оторвать. Очень редко в доме появлялась сырокопченая колбаса, которую мы, дети, называли «красной». Причем эта колбаса появлялась одновременно у всех детей – очевидно, когда ее завозили в магазин.
В начале 60-х продуктовый набор в магазинах начал меняться. Прошло повышение цен на мясо и молоко. Было время, когда вместо яиц предлагали яичный порошок. Потом появилась проблема с хлебом и мукой. В продаже стал попадаться формовый хлеб из кукурузной муки, который при покупке был пышный, а через полчаса затвердевал так, что приходилось его размачивать и прогревать в духовке, чтобы можно было есть.
Началось это, кажется, в 1962 году и продолжалось до 1964-го. Но и в те времена у нас была сезонная радость – это вобла. На углу проспекта Мира и Маломосковской улицы был магазин «Рыба», в который в сентябре завозили вяленую воблу и продавали ее со стороны двора. Как становилось известно, что завезли воблу, все мальчишки с нашего двора бежали в «Рыбу» – занимать очередь. К вечеру, после работы, подходили родители, покупали воблу, и мы тащили огромные авоськи домой. Авоська подвешивалась на крючок, прибитый к кухонной двери, и каждый раз при выходе во двор из нее выдергивалась рыбка. Потом, уже во дворе, мы с аппетитом обсасывали хребты и ребра, а кому повезет, наслаждались икрой.
Намного позже, уже в институте, попивая пиво «Под парусом» у малой спортивной арены в Лужниках, мы открыли еще одну вкуснейшую часть воблы – «шашлык по-павелецки». Мы доставали из воблы плавательный пузырь и поджаривали его на спичке. Пузырь при этом сворачивался и обугливался, источая приятнейший запах. Разжевав, пузырь полагалось оставить во рту, запивая свежим пивом.