Дворов у нас, по сути, было три. Основной – это двор именно нашего дома № 1а, стоящего буквой «П» перекладиной к улице Чаплыгина, в которой была подворотня.
В этом дворе имелись два любопытных заведения – домовая кухня и клуб. «Кухня» представляла собой крохотный подвальчик, где располагалось что-то среднее между кулинарией и закусочной. Однако главной особенностью являлась возможность брать готовые обеды на дом. Для этого в каждой семье существовали судки. Это такие кастрюльки, от двух до пяти штук, которые ставились друг на друга, собираясь в единую конструкцию, и имели сверху общую ручку, как у бидона. Таким образом было очень удобно носить обеды из нескольких блюд.
Собственный клуб нашего дома, находившийся в том же дворе, мы, дети, между собой называли исключительно «Кренделем». Хотя официально он носил имя жившего в нашем же доме знаменитого полярника Эрнста Теодоровича Кренкеля. Находился клуб в подвале прямо под нашей квартирой, там постоянно проводились какие-то культурно-массовые мероприятия. Я лично помню только праздничный утренник, на котором выступала женщина с неестественным детским голосом. Меня тогда страшно удивило, что всем она очень нравилась. Правда, потом она стала одной из самых любимых моих актрис. Это была Рина Зеленая, которая тоже жила в нашем доме.
«Колодцеобразность» двору придавало строение, почти замыкавшее двор с противоположной стороны – даже не двух, а, скорее, полутораэтажное, кирпичное, с высоким полуподвалом. Этого хватало, чтобы двор стал походить на классический ленинградский «колодец». И сквозняки тут гуляли похожие.
Строение, никакого формального отношения к нашим домам не имевшее, было флигелем, оставшимся от некогда существовавшей на этом месте усадьбы. Флигель этот «почти замыкал» наш двор, но оставлял довольно широкий проход в другой двор, относящийся к угловому дому № 1. Назывался он среди местных «богатый дворик». Возможно, из-за большей обеспеченности жильцов того нового, кооперативного дома, точно не знаю. Зато про другой дворик я знаю все.
Если удавалось улизнуть из квартиры с черного хода, то ты попадал в довольно мрачный арочный проем. Налево был проход в наш двор, а направо, через несколько метров, проем перекрывала глухая металлическая перегородка с будто бы накрепко запертой крохотной дверцей. Но если знать секрет – а каждый мальчишка во дворе его, естественно, знал, – дверца открывалась довольно просто. Вела она в «темный дворик».
Дело в том, что следующим после нашего дома на улице Чаплыгина стоял очень красивый особняк, построенный еще в 1860-х годах. Начиная чуть ли уже не с 1918 года здесь располагалась сначала миссия, а затем и постоянное представительство Латвии. Постпредство союзной республики – это, конечно же, не посольство, но все-таки и не общедоступное место. Однако изначально там никакой особой автономии предусмотрено не было, возникла проблема. Ее решили таким хитрым образом. Буквально метрах в трех от стены нашего дома, что смотрела в сторону особняка, поставили глухой кирпичный забор высотой примерно до середины второго этажа. С улицы его было не видно, а латвийская территория получилась полностью изолированной.
Образовался эдакий замкнутый со всех сторон пенал между домом и кирпичной стеной высотой метров пяти-шести. Этот «темный дворик» являлся идеальным местом для всякого рода ребячьих секретов.