Раньше в наших зимних играх катание с горки было главным делом. Самая первая в моем детстве – дощатая горка над маленьким домиком во дворе. С нее малыши зимой съезжали по обледеневшим доскам без всяких санок и картонок, прямо так. Да и ехать-то всего метра два. Такая крошка только для маленьких.
Для детей постарше была горка в соседнем дворе, на склоне, у соседней 9-этажки. Меня туда родители отпускали одну уже с 1-го класса. Не очень высокая, но достаточно длинная, да еще совсем рядышком. Только снег выпадал и чуть-чуть уплотнялся на морозе, как там появлялась тьма народа.
На одном склоне – сразу несколько «трасс». Первая – ледяная. По ней принято ехать прямо на попе. Везунчики разживались на этот случай куском линолеума. Очень ценная вещь! Остальные дети катаются на обрывках картона. Картонки размокают и рвутся, на целый день их не хватает. Наши мальчишки со двора залихватски едут на ногах. Тут необходимы зрители, и они поглядывают на девочек постарше: мол, видали? Мастерски съехал, правда? Почти у всех расстегнуты куртки – так круче. На нас, мелюзгу, они внимания не обращают.
С другого склона съезжали на санках. Тогда, в 1970-х, они были у каждого ребенка. До зимы санки в наших пятиэтажках хранили на сетке между этажами, просто привязав их веревочкой к прутьям перил.
Санки были почти у всех одинаковые, только деревянные рейки разного цвета. Новые – со светлыми полозьями, те, что постарше, – с темными. Но больше всего ценилась правильная веревка. Она должна была быть не короткая и не длинная, чтобы, когда санки везут, не задирался нос и чтобы можно было делать санный поезд. Еще веревкой «рулили». Натянув ее с одной стороны, можно было развернуться и сделать вираж. Подтянув с двух сторон – затормозить. В общем, трудная наука!
Самое главное – уйти из дома так, чтобы в следующий раз отпустили. То есть – одеться соответствующе. Непромокаемых штанов раньше не было. На колготки надевались рейтузы. Хорошо, если рейтузы вязали сами, да еще с плотной резинкой – их вполне достаточно. А на тонкие покупные рейтузики надевали шаровары. Все это совершенно не мешает промокнуть насквозь.
Пообещала маме не валяться в снегу и не подниматься на горку на коленках. Пошла за подругой. Мы живем на одной лестничной клетке, стучу им в дверь. Анька готова – на пальто повязан шарф, рукавицы на резинках. Она тоже дает честное слово своей маме не промокать, и вот мы выходим во двор. А там еще подружка Марианка. Из наших санок мы делаем санный поезд. Марианка выше ростом, старше и сильнее, и она первая впрягается «бурлаком». Ехать близко, но мы меняемся, всем хочется побыть и пассажиром, и машинистом.
На горке полно народу. Не расцепляя поезд, садимся, едем, конечно, по горке с трамплинами. Марианка на первых санках сильно тянет веревку, чтобы заложить вираж. Заложили! И все падаем в снег. Меняемся местами, снова скатываемся и снова падаем. Хохочем. Почему так весело?
Подъем на горку становится все труднее. Склоны раскатали валенками и санками так, что скользким становится весь склон. Родители малышей подрубают лопатками ступеньки, но мы с подругами не ищем легких путей, падаем, съезжаем на коленках, протягиваем друг другу руки, хватаемся за варежки и вытягиваем их с резинками из рукавов. Девочки-льдышки.
К вечеру я становлюсь похожей на снежный ком. Штаны, валенки и шубка покрыты огромными снежными бусинами. Они есть и на моих волосах, выбившихся из-под шапки. Даже ресницы в снегу.
В подъезд заходим все вместе. Ах да, что-то нужно сказать маме! А что говорить? Сейчас сама увидит. Мама открывает дверь, но не ругает, а смеется и сразу протягивает веник. Такой же веник в руках у Аньки. Мы с ней принимаемся обметать друг друга. Шаровары ледяные, их можно снять и поставить стоя, а колготки вдрызг мокрые на коленях. На лестнице тает снег. Разглядываем наши варежки – они превратились в ледяные клещи. Марианка, гремя санками, поднимается к себе на четвертый этаж и кричит, чтобы мы не расходились. Она сейчас спустится и будет выколачивать свою шубу вместе с нашими. А вечером мои колготки, рейтузы, варежки и шаровары сушатся над плитой, потому что завтра опять выходной, и мне снова нужно бежать на горку.
Прошло уже столько лет, а наша горка в Свиблове цела, на ней по-прежнему зимой полно детей. Я беру снегокат, держу за руку свою пятилетнюю внучку, мы с ней туда идем. Спрашиваю внучку:
– Будешь кататься?
Она отвечает:
– Буду, только ты первая!