В моем далеком детстве модные нынче самокаты тоже были предметом мальчишеского престижа. И хотя они были самодельными, возможность одолжить их у владельца и промчаться, толкаясь лишь ногой, по дорожному треку, считалась дневной удачей.
Наш ребячий спортивный трек проходил по старинной заасфальтированной аллее, вдоль боярышниковой ограды питомника от проезда Дубовой рощи до Останкинского дворцового пруда. Здесь мы, как говорят, тусовались. Сейчас это место въезда на территорию телебашни.
В наше дачное Останкино по давней привычке приезжало на лето со своими детьми из центра каменной Москвы много гостей. Кто-то – к родственникам, кто-то снимал комнатушку или просто появлялся на выходной день – покупаться и позагорать. Городские ребята привозили удивительные трофейные велосипеды, самокаты, кожаные мячи.
Впервые увиденный заграничный велосипед фирмы «Диамант» стал нашей неутоленной мечтой. Кое-где в чуланах домов оставались заржавевшие и забытые всеми отечественные довоенные велосипеды марки МД-1 или ДД-1 (дамский дорожный). Наличие ржавого руля и спущенных колес напоминало об очень дальнем родстве со сверкающим никелем немецким велосипедом. Скрипящие ДД-1 стали первой реставрационной пробой старшеклассников. Ребята возились в своем сарае на глазах у нас, постоянно что-то разбирая на части, клея резиновые камеры, отмывая в бензине окостеневшие мазутные цепи, пытаясь вернуть к жизни этих железных мастодонтов.
Для нас, мелких, мечтой оставался когда-то увиденный похожий на лебедя самокат, но такого в старье наших бараков не водилось. А как он был сделан! Две соединяемые штырем тонкие пластины с колесиками по краям, одна для установки ноги (дека), вторая – стойка с рулем.
Увлеченные примером старших братьев, мы размечтались, в голове забродили мысли об изготовлении чего-то похожего. Старший брат моего друга Жени предложил:
– А вы сделайте самокат из дерева.
Идея нам понравилась, мы добыли толстую доску, на которую предполагали ставить ногу. Начались поиски чего-нибудь похожего на колесо, главное – нужного размера. Облазили все близлежащие свалки – далекую самолетную, ближнюю мусорную, – приносили различные круглые детали, похожие на колесики, но все было напрасно.
Среди нас были продвинутые ребята, которые в свои 10–12 лет уже сооружали скворечники. Они и предложили сделать недостающие колеса тоже деревянными. Закипела работа, нашли на свалке стальную трубку, под нее проделали отверстие в круглой, вырезанной из бревна заготовке. Наконец получили два маленьких симпатичных колесика, легко вращающихся на вставленных трубках-осях. Долго пытались установить и прикрепить их. Наконец, с трудом, это удалось. Казалось – самокат готов.
Но легкого скольжения не получалось. Самокат не раскатывался, а только разбалтывался. Старшие ребята предложили выход: заколотить в отверстие деревянного колеса еще одну стальную трубочку – втулку, чуть большую диаметром, чем наша осевая. Но через день втулка выпадала из отверстия колеса.
– Да сделайте вы, как у инвалидов, – предложил Женин брат.
В послевоенное время по улицам ездили, сидя верхом на своих низких тележках, люди, лишившиеся в боях обеих ног. Они легко перемещались, отталкиваясь от земли руками.
Мы поспешили в соседний барак, где на первом этаже жил дядя Леша, ездивший на такой тележке. Он очень удивился приходу ребятни, но, поняв, что мы от него хотим, сказал:
– Изучайте! Это тот же самокат, только четырехколесный, – и вытащил деревянную затертую, с блестящими стальными шарикоподшипниками крошечную тележку.
Он ее слегка толкнул, и она свободно покатилась через всю комнату, упершись в дверь.
Простота устройства, его надежность и легкое скольжение нас восхитили. Увиденное мы затем легко повторили в нашем двухколесном самокате.
После этого Женя стал признанным самокатчиком во всей округе Пушкинского студгородка (ПСГ) и даже за его пределами.