Я уже старый человек, но хорошо помню, каким был двор нашего дома № 13 по Большому Балканскому переулку в моем детстве. Наш дом состоял из пяти корпусов, которые по составу жителей – а соответственно, и детей – немножко отличались. В первом корпусе жили более воспитанные дети, во втором – более здоровые и крепкие, в остальных середнячки. Третий корпус, правда, отличался другим: там жило много проводников, работавших на расположенных рядом трех вокзалах. Исключением в третьем корпусе был Яша Безель, ставший впоследствии академиком. Он и сейчас жив. Ему 86 лет.
Всю эту разношерстную публику объединял двор. Были в нашей компании ребята разного возраста: и 1930–1932 годов рождения, и 1937-го – как я, и даже 1940 года – совсем малыши. Игр у нас было полно, но самым главным увлечением был футбол.
«Футбольное поле» располагалось между трансформаторной будкой, обеспечивавшей энергией наш дом, и корпусами. По нынешним меркам место совсем небольшое.
Первое время мы играли самодельным мячом из чулка, набитого тряпками. Но потом в складчину, с помощью взрослых, приобрели настоящий кожаный мяч.
Летом играли самозабвенно. Начинали часиков в 10 утра и до 10 вечера. Счет матча мог быть 41:44 или 54:51. Выкладывались по полной. Игроки в командах менялись, кто-то уходил, приходили следующие, но поле не пустовало никогда.
Наши ребята участвовали и в первенствах Москвы. Володя Корсаков, например, играл настолько хорошо, что его приняли в дубль клуба ВВС, которым руководил Василий Сталин. Эдик Зимин стал вратарем «Буревестника». Юра Михайлов и Витька Козлов играли в первых командах обществ «Динамо» и «Буревестник». Игорь Понятовский – за «Динамо».
Играли во дворе остервенело, забывая про все – обед, ужин, – пока не стемнеет. Жертвой игр становились окна детского сада, расположенного в четвертом корпусе, и квартиры на первом этаже в третьем корпусе.
Мать Яши Безеля, будущего академика, который с нами, кстати, не играл, стояла во дворе с папиросой в руках и внимательно следила за игрой. Им чаще всего выбивали стекла. Тогда Анна Ивановна ловила мяч и говорила, что отдаст, только когда вставят новое стекло. Кто-то сразу мчался в Грохольский переулок, в магазин скобяных изделий, наскоро вставляли новое стекло, выручали мяч, и игра продолжалась. Были среди нас специалисты, которые выбивали окно раз по шесть.
Когда футбол надоедал, переходили к «тихим» играм – шахматы, шашки, нарды, домино. Для этого во дворе стояли четыре стола и восемь скамеек. Приходили ребята из старых домов с четной стороны переулка. Они в шахматы играли здорово, на уровне кандидатов в мастера спорта. Но и наши не отставали. Те самые проводники из третьего корпуса были большими специалистами по шашкам и шахматам.
Был у нас Володя Рыбаков по прозвищу Володька-Аккордеонист (потомственный проводник, между прочим), так он порой весь рейс играл с пассажирами своего вагона в шахматы и шашки. Он проходил по коридору с шахматной доской, кто-то из пассажиров интересовался: играете, мол? Володька кивал и заходил в купе. Сначала для разогрева проигрывал две-три партии. Потом под доску клали трешку «для интереса»… В итоге на своей остановке пассажир выходил без копейки денег. Володька играл на уровне мастера спорта. Недалеко от Большого Балканского переулка жили чистильщики обуви. У них всегда были сильные шахматисты. К нам во двор приходил симпатичный парень, Володя Ниссан, он сражался с нашим Борисом Шестаковым. Играли они мощно, оба были сильными игроками и красивыми соперниками: Володя черный, всегда в красивой рубашке, Борька со светлыми вьющимися волосами и непременно в шляпе. Один ассириец, другой русак. Я, кстати, после такой закалки в 23 года стал чемпионом «Спартака», выиграв первенство Московской области.
Еще во дворе было много любителей домино, причем «на вылет». Дядя Миша и Антоныч движение возглавляли. Собиралась группа человек в тридцать, и с шести и до десяти часов вечера резались. Забавно играл в домино проводник Володька: он постоянно вскакивал, как будто его вызвал бригадир поезда и надо немедленно куда-то бежать. Его успокаивали, и он вновь садился за игру.