Сретенка, где я провел детство, находится на возвышенности, а переулки разбегаются от нее в противоположные стороны с большим уклоном. Пользуясь этим, мы, сретенские мальчишки и девчонки, после каждого дождя бежали друг за другом вниз по переулку, следя, как в бурном потоке вдоль тротуара несся бумажный кораблик, а то и просто щепка или спичка.
На углу Сретенки и моего Просвирина переулка и сейчас стоит наша 610-я школа. Ее основательно перестроили, по-другому назвали, она стала больше, удобней, красивее, но та, старая, конечно же, родней, хоть и осталась только в памяти. В первый класс я пошел в 1956 году в новой полувоенной форме с блестящей кокардой на фуражке и ремне. За спиной квадратный ранец, в руках горшок с цветком. Родителей первоклашек специально просили вместо букетов принести цветы в горшках для украшения классных комнат.
После школы все неизменно сначала делали уроки, а потом бежали на улицу. Сначала по делу: в булочную за огромным «лаптем» белого хлеба за 28 копеек, затем за молоком, которое наливали из бочки в наш трехлитровый алюминиевый бидон. И свобода! Переулок был как большая коммуналка. Все друг друга знали. Почти у каждого подъезда сидела лифтерша, чьи дети гуляли тут же, с нами.
Детей было много. Почти весь день мы проводили в переулке и во дворах. А лифтерши не столько за лифтами смотрели, сколько за нами. Если что замечали, на весь переулок кричали: «Я вот сейчас мать позову!»
Играли в казаки-разбойники, чижика, колдунчики; мальчишки проволочными крюками катали перед собой железные обода от бочек, девчонки скакали через веревку и устраивали «секреты» по углам дворов, под стеклом в ямках. Если у кого-то появлялся велосипед, катались по очереди. Бывало, вынесет кто-нибудь из дома кусок черного хлеба, политый подсолнечным маслом и посыпанный солью, так второй раз откусить от своего хлеба хозяину удавалось не всегда. Периодически весь переулок загорался каким-нибудь новым увлечением. Например, самодельными самокатами из досок и подшипников. Когда такой самокат, украшенный фигурками из жести или разрисованный под боевой окрас индейца, с грохотом несся по тротуару и из-под него угрожающе вылетал сверкающий сноп искр, случайные прохожие старались скорее покинуть небезопасное место.
В 1957 году СССР запустил первый искусственный спутник Земли. По вечерам вся Сретенка с запрокинутыми лицами периодически застывала на месте. И вот кто-нибудь, самый глазастый, чаще всего один из мальчишек, показывал пальцем в небо и радостно кричал: «Вижу! Вон, вон летит!!!» И все головы медленно поворачивались вслед за движущейся среди звезд светящейся точкой. После этого весь переулок загорался ракетостроением. Старшие ребята доставали где-то порох, мастерили из бумаги и картона ракеты и под возмущенные крики лифтерш запускали их с крыши похожего на полузатопленную подводную лодку бомбоубежища.
В некоторых домах еще было печное отопление, поэтому во дворах сплошной стеной стояли дровяные сараи. На каждом – огромный навесной замок. Их не трогали. Но с обратной стороны сараев в досках были проделаны дыры, такие же дыры были и внутри – для пролезания из одного сарая в другой. Помимо дров в сараях хранился всякий хлам. Раз в месяц, к радости мальчишек, по переулкам на лошади, запряженной в телегу, ездил старьевщик, который громко кричал: «Старье берем! Старье берем!» В такие дни часть старья из сараев перетаскивалась в бездонную телегу старьевщика в обмен на коричневые сахарные петушки на палочке, набитые опилками и завернутые в серебряную бумагу мячики на длинной резинке, золотые армейские звездочки, а если повезет, то и на оловянный пугач.