Кайли не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Прошла неделя с момента нашей последней встречи в офисе Бренны. Каждый день я приходил к ее дому, надеясь встретить ее, но либо она не выходила из квартиры, либо научилась телепортироваться. Я не исключал даже такой вариант.

Я снова собирался поехать к ее дому, как в дверь моей квартиры постучали. Это не мог быть Джек, ведь теперь он круглые сутки находился рядом с Деми, не желая выпускать ее из виду. Это не мог быть Дин, которого я попросил заняться Мэттью Уайтом. Чутье подсказывало, что Кайли закроет эту главу и не станет выдвигать обвинения, но он должен был получить по заслугам. Если не он, то его репутация.

На пороге моей квартиры стояли родители. Ожидаемый исход, с учетом того, что я игнорировал всех с момента приезда в Бостон.

– Ты не отвечал на звонки, – бросил отец, врываясь в квартиру без приглашения. Мама взглядом попросила меня не реагировать, но у меня не осталось ни сил, ни терпения, чтобы держать себя в руках.

– Потому что нам не о чем разговаривать. Проблемы с отелями улажены. Больше тебе не о чем беспокоиться.

– Я хотел поговорить не об этом, а о твоей девушке, которая является эскортницей.

Мама тяжело вздохнула и примирительно вскинула руки.

– Давайте сядем и спокойно все обсудим. Коул, есть что-нибудь крепкое?

– Нет. И я собирался уезжать, так что можете начать обсуждение без меня.

– Коул, не вздумай уходить, – рявкнул отец, и это стало последней каплей.

Я схватил его за лацканы пиджака и впечатал в стену, лишаясь остатков контроля. Мне нужно было выплеснуть на кого-то все то, что скопилось внутри, а он всего лишь попался под руку.

– Я совершил гребаную ошибку и обманул единственного человека, который всегда верил в меня. Если ты собираешься обвинить ее во всех грехах, то избавь меня от бесполезной траты времени. Я не откажусь от нее. Ни сейчас. Ни когда-либо.

Его глаза сверкнули, но мне было плевать. Я тратил чертово время, вместо того, чтобы просить прощения, которого даже не заслужил. И каждая секунда промедления рвала мои натянутые нервы.

– Ты не представляешь, что общество сделает с тобой, когда вскроется правда.

– Последнее, что меня волнует, так это мнение общественности. Меня даже не волнует твое чертово одобрение, которого я ждал годами. Если все узнают, кто она такая, можешь прилюдно откреститься от меня.

– Коул, – мама положила руку на мое предплечье и заставила посмотреть на нее, – что произошло?

– Она узнала правду. Не так, как должна была.

Глаза мамы наполнились сожалением, и только отец не понимал, о чем мы говорили.

– Мне нужно ехать, – сказал я, отпуская его, – если ему будет хоть что-то интересно о моей жизни, можешь рассказать.

Я стремительно вышел из квартиры, сел в машину и поехал к дому Кайли. Номер ее квартиры достал Дин, выпытывая несколько часов у Виктории. Та сдалась, когда он сказал, что всего лишь хочет заказать ей доставку еды и букет цветов.

Я увеличил скорость, нарушил как минимум два правила дорожного движения, но не собирался сбавлять обороты. Дурное предчувствие ворочалось в груди, оставляя липкий, неприятный след. Где-то под ним тихо гудела боль. Я не мог унять ее никаким образом. Сколько бы ни пытался убедить себя, что Кайли нужно время, чтобы все принять. Она была импульсивной, эмоциональной, вспыльчивой, но всегда быстро отходила и умудрялась сглаживать углы. Но эта ложь уничтожила ее. Заставила сомневаться во всем, что было между нами. И я готов был предпринять тысячи попыток, вымаливать чертово прощение на коленях, лишь бы она вернулась ко мне.

Потому что без нее ничего не имело смысла. Ни готовый ремонт хостелов, ни предстоящее открытие, ни то, что дела у Ривера Хилла были хуже некуда. Это все казалось чем-то ничтожным, не стоящим ни моего времени, ни внимания.

Но не Кайли. Кайли была бесценна.

Я не стал подниматься на лифте, предпочел лестницу, чтобы ничего не смогло помешать мне увидеть ее. Сейчас я бы исполнил ее любое желание, даже если бы она попросила взять в заложники Криса Эванса. Все, что угодно, лишь бы она не закрыла передо мной дверь.

Дверь в квартиру Кайли была открыта. В проеме возникла рыжая, густая шевелюра. Виктория, спотыкаясь, пыталась натянуть ботинки.

– Коул? – удивленно спросила она и перевела взгляд на кого-то, кто был в квартире.

Иисус, до сегодняшнего дня я не верил в тебя, но если там стояла Кайли, то я заберу свои слова обратно.

Но там была не она, а какой-то парень, внешне очень похожий на Викторию.

– Кайли дома?

– Нет, – неопределенно ответила Ви и, в подтверждение своих слов, качнула головой, – ее здесь нет.

– Я могу подождать ее?

– Боюсь, что ты не станешь тратить столько времени, – вмешался парень и остановился рядом с Викторией. Финн. Его звали Финн. И они с Викторией – двойняшки. – Кайли улетела из Бостона.

– Куда? – мой голос понизился, эмоции забурлили в груди, превращаясь в огненный шар, который опалил сердце.

Ви и Финн одновременно вскинули правую руку и сделали жест, будто закрывают рот на замок.

– Кодекс лучших друзей, – пояснила Ви и с вызовом вскинула подбородок, – не сообщай бывшим о местоположении.

– Нет такого кодекса.

– Теперь есть. – Развел руками Финн. – Так что возвращайся в Нью-Йорк, Коул, и оставь в покое Кайли. Между вами все кончено.

Если я разобью лицо ее лучшему другу, какова вероятность, что она простит меня и за это? Нулевая. Тогда я перевел взгляд на Ви, надеясь, что она скажет, куда именно улетела Кайли.

– Ни единого шанса, – быстро сказала она и сложила руки на груди, – ты облажался, Коул. По-крупному. Либо дай ей время, либо забудь ее и просто живи дальше.

С тем же успехом Ви могла бы предложить мне выбросить сердце.

– Когда она улетела? – не унимался я, отказываясь встретиться с правдой лицом к лицу.

Ви отбросила волосы за спину, сделала глубокий вдох и разразилась гневной тирадой:

– Что ты собираешься делать? Скормить ей очередную ложь? Придумать оправдания, которые ни черта не склеят ее разбитое сердце? Бренна на протяжении года лгала ей, выставляя виноватой в том, чего она не делала. А ты подкидывал масло в огонь, делая вид, будто вы незнакомы. Иисус мне свидетель, я с трудом держу себя в руках, чтобы не надрать тебе задницу. Вернись в свой чертов Нью-Йорк и прекрати ее сталкерить. Она сбежала из дома из-за тебя.

Я оцепенел. Зияющая пустота разрасталась в груди, в том месте, где когда-то было сердце. Осталась только ослепляющая боль, которая разрывала меня на части.

Она сбежала из дома из-за тебя.

Слова набатом стучали в голове и преследовали до самой квартиры. Я не мог избавиться от них, как от ненужной информации. Они проигрывались снова и снова, доводя меня до исступления. На этот раз я знал способы, как найти ее. Я знал о ней все, даже самую, на первый взгляд, незначительную мелочь. Но в этом и была она. Та, кто украла мой покой. Мой сон.

Мое сердце.

И впервые в жизни я принял правильное решение, которое причинило мне больше боли, чем любая ошибка.

Я не стал преследовать ее.