Два месяца спустя

Время не склеило разбитое сердце.

Расстояние не заставило боль утихнуть.

Ничего не изменилось, кроме меня, но и к себе у меня остались вопросы. Зачем я снова прилетела на Ибицу и заселилась в тот же отель? Наверное, чтобы отыскать на берегу ответы.

Я сидела на шезлонге возле того же ресторана, где мы впервые познакомились с Коулом. Я даже разрешила себе выпить бутылку шампанского, чтобы воскресить в памяти один из тех дней. Ничего не вышло. Я помнила лишь его слова и боль, которую они причинили мне. И чем дольше сидела на берегу, тем сильнее понимала, что совершила ошибку.

В тот день я сбежала не от него, а от себя. Я бежала от той версии, которой стала рядом с ним. Которая до дрожи в коленках была влюблена в него. Я сменила штат, страну, полагая, что чем дальше буду от Коула, тем легче мне станет дышать. Правда в том, что расставание с ним приносило больше боли, чем то, что обрушила на меня Деми.

Я забросила социальные сети, но комментарии и лайки продолжали сыпаться каждый день, как если бы я выкладывала новые посты. Это было странно, пока однажды Ария не выдержала и не написала мне:

«Залог успешного ведения социальных сетей состоит в общении с аудиторией. У нас закончились комплименты. Имей совесть, ответь хоть на один из них.»

Так я узнала, что Коул попросил своих сотрудников и их друзей оставлять мне комментарии. Этот факт заставил меня рыдать на протяжении трех часов в номере отеля в Калифорнии. Как он мог совершать такие поступки и в то же время скрывать от меня самое важное? То, что принадлежало мне так же, как и ему: воспоминания. Стал бы Коул идти на такие меры, если бы ничего не испытывал ко мне? Я не знала. Я задавала этот вопрос сотни раз на дню, надеясь, что ответ всплывет сам по себе.

Мой телефон завибрировал. Девочки писали раз в час, пытаясь убедиться, что я в порядке. Ви звонила каждые двадцать минут, придумывая глупые причины, а Финн постоянно просил сбросить геолокацию. Он дважды хотел забронировать билеты в Испанию, но я запретила им прилетать сюда. Во всем нужно искать плюсы, так что я нашла один: все начали меня слушаться.

Чат «Нереальные и божественные»

Джоди: КОД КРАСНЫЙ!

Кайли: Напомню, что мы отказались от цветных кодов.

Каролина: ???

Мэй: А в каком значении ты использовала этот код?

Джоди: Я в магазине и протекла!!!

Каролина: Прижмись спиной к стене и медленно двигайся в сторону магазина.

Джоди: НА МНЕ БЕЛОЕ ПЛАТЬЕ!

Кайли: Впервые вижу, чтобы Джоди писала капсом.

Мэй: Сбрось адрес, я выезжаю.

Каролина: Отлично, команда по спасению женского достоинства отработала на ура.

Кайли: Но ты же ничего не сделала…

Каролина: Как и ты.

Кайли: Но я в Испании…

Каролина: А зачем ты так пишешь…?

Кайли: …

Каролина: ???

Мэй: Вы дуры?

Я грустно улыбнулась и убрала телефон. Волны накатывали, пытаясь добраться до меня. Погода была прохладной, но я тепло оделась, так что спокойно сидела на шезлонге, надеясь, что море заберет мою боль. Или хотя бы вернет воспоминания. Потому что я устала прокручивать в голове все дни с Коулом в Нью-Йорке.

Мой телефон снова завибрировал, но на этот раз по видеосвязи звонила Ви. Я ответила на звонок и даже не стала натягивать улыбку. Больше мне не приходилось притворяться.

– Я ужасная подруга, – выдохнула она и вскинула руку, – но даже мое черствое сердце растаяло.

– Твое сердце не черствое, – заметила я, на что лицо Ви сморщилось.

– Посмотри видео и поймешь, о чем я говорю.

Она сбросила звонок и прислала видео. Вырезка из какого-то новостного выпуска. Боже, надеюсь, Финн не убил кого-то в мое отсутствие. Кого-то по имени Коул.

Видео наконец-то загрузилось, и на экране возникло лицо Коула. Я несколько раз моргнула, не веря собственным глазам. Даже протерла их, убеждаясь, что именно он стоит на фоне лобби хостела в морском стиле. Позади него висел декоративный спасательный круг, стены были выкрашены в глубокий синий цвет, а на столике стояли маленькие модели парусников.

Иисус. Христос.

– На самом деле дизайн хостелов не принадлежит мне, – сказал Коул, смотря прямо в камеру, а не на репортера, – это идея одной девушки с самым большим сердцем не только на Восточном побережье, но и во всем мире. И дело в том, что я умудрился его разбить.

Мое сердце совершило один глухой удар, а после быстро забилось. Я не дышала, впитывая каждое слово Коула. Жадно рассматривала черты его лица, боясь упустить хоть какие-то изменения за эти два месяца.

– Я солгал ей и думал, что сделал это во благо. Я обманул ее, не представляя, какую боль смогу причинить. И я не уверен, что она когда-нибудь сможет простить меня, но хочу иметь кусочек ее сердца в каждом из своих хостелов.

– Как ее зовут? Возможно, она увидит этот выпуск.

Коул отвел взгляд и тихо усмехнулся. Я сжала телефон, удивляясь, как он не треснул от моей хватки.

– Не думаю, что это возможно, потому что она ничего не хочет знать обо мне. В любом случае, эти хостелы и все те, которые я планирую открыть, всегда будут посвящены ей. Ее характер такой же, как и у моря в шторм: непредсказуемый и бурный. Но именно в нем я находил свою гавань, как бы парадоксально это ни звучало. Надеюсь, и будущие гости обретут эту гавань здесь.

Видео закончилось. По моим щекам стекали слезы, но я даже не стала смахивать их. Мне нужно было выплакать все чувства к Коулу, что терзали мое бедное сердце. Мне нужно было оставить его в прошлом, забыть, перевернуть страницу и жить дальше.

Но я не могла.

Я словно отказывалась от части себя, очень важной и необходимой. Той, которая не давала мне притворяться, заставляла чувствовать себя живой и быть самой собой. Какую бы боль он мне ни причинил, я не могла так просто выбросить его из сердца. Проще было купить новое, потому что это не собиралось биться в спокойном ритме, пока в нем был Коул.

– Посейдон увидел прекрасную Амфитриту на острове Наксос, танцующую со своими сестрами, – я вздрогнула, когда услышала голос Коула, – Амфитрита испугалась Посейдона и сбежала к Атланту, но дельфин нашел ее и убедил вернуться. Она стала женой Посейдона и владычицей морей, хотя по одной из версий, Амфитрита вышла за него против своей воли.

Я вскинула голову и встретилась с пронзительными голубыми глазами, которые с надеждой всматривались в мои. Он был здесь. Стоял в нескольких шагах от меня в простом черном спортивном костюме, спрятав руки в карман толстовки. На его лице отпечаталась усталость, под глазами залегли синяки. Видимо, он спал так же плохо, как и я.

– Красивая сказка.

– Это миф. – Уголки его губ дрогнули, но улыбки не последовало.

Я отвела взгляд, не зная, что делать. Следовало накричать на него, прогнать и велеть больше никогда не приближаться ко мне. Но в глубине души я хотела совершенно другого. И, казалось, что он понимал это и все равно продолжал стоять на месте.

– Ты веришь в мифы?

– Я верю в нас.

Мои губы приоткрылись, но звука не последовало. Я не знала, что ответить ему на это. Разум вступил в кровавую схватку с сердцем, а я стояла посреди этого сражения и не понимала, чью сторону занять.

– Я не могу без тебя, Бруклин. Я пытался. Каждый гребаный день с момента, как ты впервые сбежала от меня. Я убеждал себя, что смогу забыть твою улыбку, смех, постоянные упоминания Капитана Америки и Иисуса. Убеждал себя, что смогу вычеркнуть из головы неделю, которую мы провели вместе. Но у меня не получилось. Не получилось тогда и не получилось сейчас.

– Почему ты не рассказал мне правду? – со слезами на глазах спросила я, чувствуя, как в груди зарождаются рыдания.

– Потому что я мудак, думающий только о себе и своих желаниях. Потому что боялся, что у твоего побега были другие мотивы, и ты просто не захотела быть со мной. Причин много, но ни одна из них не оправдывает того, что я сделал.

– Да.

Мой голос надломился. Я заставила себя подняться и подойти к нему. Мне нужно было убедиться, что он здесь, а не плод моего воспаленного воображения. Мне нужно было запомнить эту встречу, раз другие я забыла.

Мне нужно было больше воспоминаний с ним.

– Будь я хорошим парнем, то не стал бы просить у тебя еще одного шанса.

– Но ты мудак, Коул Ричардсон.

– Да. И поэтому прошу тебя дать нам еще один шанс и начать все сначала.

– Я не хочу начинать все сначала.

В его глазах вспыхнула боль, такая сильная, что мое сердце сжалось. Черты лица исказило отчаяние, и впервые Коул не знал, что делать дальше. Своим поступком он уничтожил не только меня, но и себя. Теперь мы стояли посреди руин, и только море слышало нас.

Меня терзали сомнения. Рана в сердце снова начала кровоточить. Единственным правильным решением было оттолкнуть его и сбежать, но почему каждая клеточка тела противилась этому? Почему вопреки всему я хотела быть с ним? Почему хотела каждый день видеть недоумевающее лицо, когда я упоминаю очередную знаменитость? Почему хотела слышать ворчание, когда я разговариваю с Иисусом? Почему хотела чувствовать его безмолвную поддержку, когда начинаю сомневаться в себе? Потому что Коул был соткан из сотни противоречий. Он причинил мне огромную боль, но в противовес показал мне, каково это – по-настоящему любить и быть любимой, без оглядки на страх.

Он был моим штормом, но именно в этом шторме я нашла свое спасение.

Любовь к нему была соткана из ненависти, но обладала разрушительной силой и выжила вопреки всему.

– Я не хочу больше забывать тебя, – прошептала я.

Ладони Коула обхватили мое лицо, лоб прижался к моему. Сердце гулко забилось в груди, пока его пальцы мягко очерчивали мои скулы. Столько слов рвались наружу, но я не могла вытолкнуть ни одно из них.

– Я больше никогда не причиню тебе боль, – тихо сказал Коул, и его губы коснулись моих, – никогда.

– А если попробуешь сделать это, то я убью тебя, потому что знаю…

– Как минимум двенадцать способов убийств.

Я улыбнулась, и его губы накрыли мои в мягком, неспешном поцелуе, от которого в животе запорхали бабочки. Коул зарылся пальцами в мои волосы, склоняя голову и открывая себе лучший доступ. Поцелуй становился жадным, словно он не мог насытиться мной. Как и я им. Мы потеряли много времени и тогда, и сейчас. Мы потеряли друг друга, но на этот раз окончательно обрели.

– Ты даже не представляешь, как сильно я скучал по твоему голосу, – с трудом отрываясь от меня, пробормотал Коул.

– По чему еще ты скучал?

Уголки его губ дрогнули. Он нежно провел подушечкой пальца по моей скуле и заглянул в глаза.

– По комплиментам, которые ты не умеешь делать. По запаху пионов, которые мне больше некому дарить. По звуку взрывов, потому что никто не смотрит супергеройские фильмы. Черт возьми, я даже соскучился по Иисусу, потому что никто не упоминает его так часто, как ты.

– Ты опять упоминаниешь имя Господа всуе.

– И по этому тоже. Ты вся продрогла, давай вернемся в отель.

И пока мы возвращались в номер, я прислушалась к себе, пытаясь понять, совершаю ли очередную ошибку. Но почувствовала, как все внутри меня трепещет от предвкушения. Я хотела задать ему сотни вопросов, узнать, как прошло открытие хостелов, что произошло с мистером Хиллом, и как там Деми, которая вынуждена жить под одной крышей с Джеком.

– Бруклин, ты сейчас взорвешься от молчания, – заметил Коул и открыл дверь номера. Вздох облегчения не успел сорваться с губ, когда я увидела, что было там.

Пол усеивали лепестки розовых пионов, становясь живым ковром. Их нежный аромат смешался с запахом моря, и я втянула его полной грудью. Казалось, что я шла по облакам. Лепестки шуршали с тихим, приятным звуком. Все, чего мне хотелось, так это зарыться в них и подбросить, визжа от восторга. Коул угадал мое желание и одобрительно кивнул.

– Как ты умудрился это провернуть? – восхищенно спросила я, сгребая лепестки и подбрасывая их в воздух.

– Кодекс владельцев отелей.

– Такого кодекса не существует.

Он в ответ пожал плечами. Я не выдержала и приблизилась к нему, чтобы поцеловать. Его пальцы зарылись под мою толстовку, рисуя странные узоры на коже. Легкое прикосновение воспламенило тело. Из моего горла вырвался стон, и Коул подтолкнул меня к кровати.

– Мы еще не все обсудили, – прошептала я.

– К черту обсуждения, Бруклин, я собираюсь вымаливать прощения, стоя на коленях и поклоняясь твоему телу.

Были ли у меня шансы отказать ему? Ни единого.

Мы срывали друг с друга одежду, но каким-то образом я оказалась обнаженная первая. Коул уложил меня на кровать и широко развел бедра. Когда его губы накрыли клитор, я выгнулась ему навстречу, задыхаясь от нахлынувших ощущений. Внимательный взгляд потемневших глаз улавливал каждую эмоцию на моем лице. Он был чертовски нежным, лаская языком клитор и погружая в меня один палец. Но сейчас я хотела другого Коула, который безжалостно трахал меня и дарил такой оргазм, от которого я практически теряла сознание.

– Не будь со мной нежным, – прохрипела я, сжимая его волосы. Его греховные губы изогнулись в порочной ухмылке.

Кончики пальцев медленно пробежали по животу и остановились на груди. Коул сжал сосок, вырывая из меня стон. Его лицо возникло перед моим, головка члена скользнула по влажным складкам, дразня и распаляя меня.

– Я хочу, чтобы весь отель слышал, чем именно мы здесь занимаемся, – вкрадчивым голосом сказал он, и его губы коснулись моих.

Тысячи мурашек пробежали по позвоночнику, когда он одним движением вошел в меня. Он замер, давая мне возможность привыкнуть к его размеру. Мягкие губы скользили по моей коже, пока я задыхалась от ощущений, которые он пробуждал во мне. Наши глаза встретились, но только в его взгляде вспыхнули мрачные обещания. Коул медленно вышел, только чтобы заново наполнить меня. А после начал трахать меня в интенсивном ритме, шепча грязные словечки вперемешку с комплиментами. Его движения были резкими, поцелуи – грубыми. Пальцы впились в мои бедра, сжимая и удерживая на месте. Я извивалась, выкрикивала его имя до тех пор, пока он не вырвал из меня ошеломительный оргазм.

– О, Господи, – простонала я, жадно хватая воздух и зарываясь пальцами в его волосы.

– Бруклин, – прорычал Коул, изливаясь в меня с хриплым стоном, – давай договоримся не упоминать его в постели.

– Прости.

Я оказалась в его объятиях, уткнулась носом в шею и глубоко вдохнула аромат кожи. И только тогда все встало на свои места. Коул обнимал меня так, как будто я могла раствориться в воздухе в любую секунду. Его сбившееся дыхание запуталось в моих волосах, грудь тяжело поднималась и опускалась, а сердце суматошно билось.

– Как ты узнал, что я здесь? – спросила я, касаясь губами его кожи.

– Я не лучший сталкер, раз за целый год не смог найти тебя.

– Тебе помог Джек?

Коул издал одобрительный звук и зарылся пальцами в мои волосы.

– Я был занят Мэттью Уайтом.

Я отстранилась от него и встревоженно заглянула в глаза.

– Что ты сделал?

– Ты не стала выдвигать обвинения, – с упреком сказал Коул и выразительно взглянул на меня, – так что я немного покопался в его грязном белье, чтобы лишить работы и обеспечить срок. Ты была не первой, кого он попытался изнасиловать. Пришлось потратить время, чтобы найти других жертв и выдвинуть обвинения.

– Ты сумасшедший.

– Нет, я просто по уши влюблен в тебя, Бруклин.

Коул оставил легкий поцелуй на моих губах. Я знала, что он нуждался в большем, как и я. Но для начала мне хотелось понять, что мы будем делать дальше, когда вернемся в Нью-Йорк.

– На Манхэттене выставили на продажу салон красоты, и я решил, на всякий случай, купить его. Что с ним произойдет в будущем, решать только тебе.

– Ты шутишь, – выдохнула я и толкнула его в грудь, – Коул Ричардсон, скажи мне, что это шутка.

– Из нас двоих шутить умеешь только ты, – заметил он и заправил прядь волос мне за ухо, – я хорош в другом. Займись салоном, запишись на курсы по макияжу, сведи с ума своими талантами весь Нью-Йорк. Делай все, что угодно, но только будь моей.

– Я и так твоя.

Он перевернул меня на спину, осыпал поцелуями каждый дюйм кожи и наглядно показал, в чем действительно хорош.